Глава 1

МАКСИМ

От знакомства до сомкнутых губ на моем члене – пять минут.

Новый рекорд.

Мастерство, сука, отточено до совершенства.

Эта малышка определенно хорошо знает свое дело.

Как только мы вошли в приватную кабинку, она сразу же без слов опустилась передо мной на колени и начала расстёгивать мою ширинку.

Ночь с этой соблазнительной молоденькой брюнеткой заставляет все мысли и проблемы вмиг исчезнуть.

– Вот так, – дышу тяжело, зарываюсь пальцами в ее длинные волосы, задаю темп, заставляю взять его еще глубже.

Удовольствие прерывает звук моего телефона. Расфокусированным взглядом скольжу по экрану.

Бывшая жена.

Мы провели вместе десять лет, измотали друг другу все нервы и расстались не очень красиво. Я сыт по горло ее истериками. Поэтому сбрасываю вызов, возвращая телефон на диван.

Пошла на хер, Вита, сейчас не до тебя.

– Соси, малыш, всё хорошо, – опять поощряю, давлю на затылок и хочу одного – получить свою разрядку. Она уже близко.

Но экран мобильного снова загорается, освещая полутемное тесное помещение. Я сжимаю челюсти, игнорируя звонок.

Но следом приходит сообщение.

«Срочно возьми телефон, дело касается нашей дочери!»

Стандартные фразочки для манипуляции со мной давно не работают. Переворачиваю телефон экраном вниз, откидываюсь на спинку дивана, но не чувствую такой расслабленности, как до этого.

Бывшей удалось добиться своего.

Как оказалось, муж я хуевый, Вита об этом сказала мне миллион раз. Но дочку слишком люблю, чтобы оказаться еще и хуевым отцом.

– Малыш, стоп, – в отличие от бывшей, которая намеков не понимает, девица тут же тормозит. Аж яйца сводит, когда смотрю на то, как пухлые губы соскальзывают с члена. Улыбаюсь ей: – Минута, и продолжим.

Беру мобильный, встаю с дивана, натягиваю на стояк боксеры. Ремень с ширинкой не трогаю. Меньше всего хочу слышать сейчас Витин голос, но всё же набираю.

– Макс, ты вообще в курсе, чем твоя дочь занимается?! – Вита с ходу впадает в истерику. – Я начинаю жалеть, что поддалась на ваши уговоры и не увезла ее с собой за границу.

– И тебе привет. Давно не созванивались. Оля пишет дома курсовую с подругой. Это что‑то непростительное? – сколько бы ни обещал себе, сдержать иронию не получается.

– Я так понимаю, ты сейчас с очередной телкой развлекаешься, раз не в курсе, что делает твоя дочь вместо курсовой. Я тебе ссылку на ее вторую страницу отправлю. Полюбуйся! Предупреждаю, Алмазов, если она провалит еще одну сессию, я переведу ее в Гамбург.

Вита отключается, в мессенджер тут же ссылка летит.

Отодвигаю от себя хнычущую девицу.

– Подожди немного, – шиплю раздраженно.

Вечер, блять, окончательно испорчен.

Перехожу по ссылку и охуеваю. Я Оле сказал, что в командировку на пару дней улетаю. Сам в отеле номер снял: не таскать же телок в дом, где дочка может нас увидеть. И Оля, похоже, решила устроить вечеринку в моем, сука, доме. Иначе как объяснить тот факт, что какие‑то отморозки по моему итальянскому дивану ногами топчутся?

С силой сжимаю телефон, резко поднимаюсь и застегиваю штаны. Иду к двери, в спину мне несется жалобное:

– Макс, а как же я?

– В следующий раз, – ухожу, даже не обернувшись.

Ну, Оля, выпороть бы тебя хорошенько за такие выходки, да взрослая уже для такого!

Обычно я сдержан в своих эмоциях, и меня сложно вывести из себя, но сегодня особенный случай.

Еще не подъехав к дому, замечаю иллюминацию на всю улицу. Мой дом, словно новогодняя елка, светится всеми цветами. С силой сжимаю руль, со скрипом торможу за пару метров от собственных ворот, потому что вокруг понатыканы тачки, которые загораживают проезд во двор.

Иду по дорожке, уже предвкушая, как разгоню всех на хер и накажу дочь.

Никакой безлимитной карты.

Никаких каникул на Бали.

Никакого участия в показе мод в Париже.

Уже почти дойдя до входной двери, слышу какой‑то шум из гаража.

Блять! Я же только тачку с аукциона пригнал.

Меняю траекторию и направлюсь туда.

– Я не хочу, Денис, отпусти, – слышу женский голос и возню. – Денис…

Картина, которая предстает передо мной, явно не то, что я ожидал увидеть в собственном доме, когда сообщил дочке, что уезжаю в командировку.

Какой‑то пацан зажал прямо на капоте моей тачки девчонку и пытается трахнуть ее. Та отпирается, но вяло, сразу становится понятно, что надралась вхлам.

Он задирает ее юбку, а я делаю глубокий вдох, стараясь действовать более сдержанно. Завтра таблоиды не должны пестрить заголовками, что Максим Алмазов избил до полусмерти какого‑то малолетку.

– Тебе, кажется, домой уже пора, – беру пацана за шкирку и отдираю от девчонки, толкаю в сторону выхода. Тот не теряется, разворачивается, чтобы возмутиться, но, встретившись со мной взглядом, сразу же сдувается.

Узнал.

– П‑простите, – произносит и смывается.

Поворачиваю голову к девке. Та сползла по капоту на пол. Дергаю ее за руку вверх. На ногах совсем не держится.

– Эй, в себя приди, – несколько раз легко бью ее по лицу, и та открывает глаза.

Черт, тут, кажется, что‑то покрепче, чем алкоголь. И это все происходит в моем доме.

– Ты кто? – спрашивает и снова прикрывает веки, облизывает пересохшие губы. Пухлые, сука, и сочные губы.

На мгновенье зависаю на этих губах, потом даю себе мысленную пощечину, это все из‑за того, что меня вытянули в такой момент, не дав красотке закончить дело.

Лицо этой блондинки кажется знакомым. Внезапно меня осеняет. Это же та самая подружка, с которой Олька курсовую делать собиралась. Фотки ее в «инсте» дочки видел, они всегда вместе тусуются.

– Идти сама сможешь? Я такси тебе вызову, – сначала произношу, а потом понимаю, что в ночь ее одну в таком состоянии с незнакомым мужиком лучше не отправлять. Мне должно быть все равно, но опять же – мне совершенно не нужны статьи с заголовками: «Девушка была изнасилована после вечеринки в доме Алмазова».

Мне нужна чистая репутация, ноль скандалов и сплетен в следующие несколько месяцев.

Именно поэтому перехватываю ее за талию и веду к своему внедорожнику, который оставил на обочине дороги.

– Я не хочу идти никуда, – упирается. – Не пойду с тобой.

– Успокойся, – встряхиваю ее, – домой тебя отвезу. Ты где живешь? Адрес свой помнишь?

– Точно домой? – с сомнением смотрит на меня. Спотыкается, и мне приходится ее ловить.

Ее упругая грудь оказывается перед моими глазами. Этот урод успел немного край топика задрать, и я быстро поправляю его. Потому что малышка и в самом деле соблазнительна. Ноги длиннющие, задница что надо, личико как у куклы, губы…

Черт, Алмазов, о чем ты думаешь?

Сколько ей лет?

Ольке моей девятнадцать. Этой должно быть столько же, хотя выглядит немного старше.

– Точно домой, – отвечаю. – Подожди в машине, я сейчас вернусь, – заталкиваю ее в свой внедорожник и на всякий случай на сигналку ставлю, чтобы не сбежала.

Иду обратно к дому.

Черт, сколько тут таких девиц? Не могу же я каждую лично домой отвозить!

Открываю дверь и с ходу, не разбираясь, щелкаю по мастер‑выключателю, и в доме тут же гаснет свет и выключается музыка. Слышатся разочарованные стоны и крики. Щелкаю второй раз по выключателю, и в гостиной снова зажигается свет.

– Тот, кто останется здесь через пять минут, окажется в ментовке. Время пошло, – произношу достаточно громко, чтобы услышали все.

В этот же момент начинается настоящая паника. Все ринулись к выходу. Я с непроницаемым лицом жду момента, когда останусь в доме один на один с дочкой. Она слишком взрослая для воспитательных моментов, но никогда не поздно начать.

– Пап, я… – она смотрит на меня огромными глазами, напуганная, растерянная. Обычно один такой ее вид – и мое сердце тает, но не в этот раз. Сейчас я не просто зол, я чертовски сильно зол.

– Заткнулась, – произношу, и от моего тона она вздрагивает. Потому что раньше я никогда не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне. – Мне нужно уехать, вернусь через… – смотрю на наручные часы, – через минут сорок. Чтобы здесь была идеальная чистота, – обвожу рукой засранную гостиную.

Сорока минут мне должно быть достаточно, чтобы проветрить мозги и немного остыть перед разговором с дочкой.

– Но, пап, здесь даже клининговая компания за день не справится, как, по‑твоему, я должна все это за сорок минут убрать? – возмущается, совсем забыв о чувстве вины.

– А мне плевать как! Хочешь, языком здесь все вылизывай, а когда приеду, серьезно поговорим, – рявкаю, не в силах остудить свой гнев.

Хлопаю входной дверью, быстрым шагом иду к своей машине. Вокруг пусто. В этот момент понимаю, что если бы существовала машина времени, то вернулся бы в прошлое и посоветовал бы себе девятнадцатилетнему всегда пользоваться презервативами. Моя жизнь тогда оказалась бы гораздо проще.

Щелкаю пультом, разблокировав двери, забираюсь на водительское место. Жму на кнопку «старт», и двигатель начинает приятно урчать.

Оборачиваюсь назад.

– Эй, ты уснула, что ли? – смотрю на девушку, которая разлеглась на заднем сиденье. Тормошу ее, но она, похоже, в хлам. – Блять, адрес же не назвала мне.

Глава 2

Бью несколько раз кулаком по рулю. Что делать‑то? Дома ее точно на ночь не оставлю. Ей вообще лучше рядом с моей дочкой больше не появляться. Эта Света – или Лена, или как ее там, вообще не помню имени – слишком плохо влияет на мою Олю. До знакомства с ней у нас никогда не было таких проблем. А после – понеслось.

Ладно, отвезу в отель. Оплачу номер, пусть проспится. Утром дорогу домой сама найдет.

Пробиваю по навигатору ближайший отель, резко жму на педаль газа, и машина срывается с места.

Но далеко отъехать не успеваю.

– Останови, мне плохо, – доносится из‑за спины, и я резко бью по тормозам.

– Выходи, – откидываюсь на спинку, в зеркало заднего вида наблюдаю за неуклюжими попытками девушки выбраться из салона автомобиля.

Она открывает дверцу, вываливается из машины. Устало прикрываю глаза. Дожился до того, что развожу по домам пьяных подружек дочери. Тарабаню по рулю, поглядывая на часы. Десять минут прошло, она там жива вообще?

Выбираюсь из автомобиля. Обхожу капот и застываю у открытой пассажирской двери. Девушка сидит на земле, ладонями сжимает голову, волосы упали на лицо, а и без того короткая юбка задралась до неприличия.

Присаживаюсь на корточки рядом с ней.

– Херово? – спрашиваю, та в ответ кивает. – Будет тебе уроком. Чтоб не напивалась больше так сильно, – говорю негромко, сам усмехаюсь, вспоминая свою молодость. Правда, закончилась она очень быстро, потому что Вита залетела, и стало не до развлечений.

Я мог бы бросить ее здесь и уехать, но вместо этого рядом с ней сижу и жду, когда отойдет. Ведь она тоже чья‑то дочь. Мне хотелось бы, если бы Олька моя когда‑то в передрягу попала, чтобы о ней тоже кто‑то позаботился.

– Я не пила много, – внезапно произносит она сиплым голосом. Минут пять собиралась с мыслями, чтобы сформулировать ответ. – Один… бокал… всего, – говорит медленно, с паузами.

На меня взгляд поднимает. Глаза красные. Ресницами своими длинными хлопает.

– От одного бокала, малыш, так не развозит.

Поднимаюсь, оглядываюсь по сторонам, через дорогу замечаю круглосуточную аптеку.

– Жди здесь, – хмурюсь, захлопываю дверцу машины и перебегаю дорогу.

Обратно возвращаюсь с бутылкой минералки и средством против похмелья.

– Вот, выпей, получше должно стать, – ставлю перед ней на землю.

Она тянется к бутылке, возится с крышкой.

Я без слов отбираю ее, легким движением открываю. Протягиваю обратно.

– Спасибо, – выдавливает из себя. Жадно делает несколько глотков, начинает кашлять, подавившись.

– Лекарство выпей.

Отхожу от нее на несколько шагов. Рассматриваю уличные фонари. На дорогах пусто. Время от времени пара машин проезжает. Не могу поверить, что вместо качественного минета я волонтерством занимаюсь. Пьяных девиц в чувство привожу и слежу, чтобы ничего не случилось. Зато этого времен хватает, чтобы наконец‑то успокоиться.

Оле повезло. Отделается минимальным наказанием.

– Мне немного лучше, – мои мысли обрывает голос девушки.

Оборачиваюсь. Она уже стоит на своих двоих, правда, неуверенно, упирается боком в машину. Обнимает себя за плечи. Отворачивается в сторону, не выдержав мой взгляд на себе.

– Садись, – командую холодно.

К моему удивлению, девица забирается на переднее сиденье.

Поправляет волосы, на меня поглядывает.

– Так и будешь улыбаться или адрес свой наконец‑то мне скажешь? – спрашиваю, пока она снова не уснула.

– А… Третья общага, на Адмиральской, – произносит и снова ресницами хлопает, словно кокетничает со мной.

– Пристегнись, – чеканю холодно и выезжаю на дорогу.

Спустя несколько минут тишины она снова спрашивает.

– А ты старшекурсник?

Я усмехаюсь.

– Нет.

– Тогда на аспирантуре учишься, получается? – в ее голосе проскальзывает истерика. Скорее всего, гадает, веду ли я у нее какие‑то пары. Учебный год только неделю назад начался, всех преподов еще не видела.

– Я к вашему универу никакого отношения не имею.

Рядом слышится расслабленный вдох.

– А девушка есть?

Ну, точно решила соблазнить меня. Теперь начинаю сомневаться насчет увиденной сцен в гараже.

– Есть. И не одна, – произношу, не отрываясь от дороги.

– Ясно. А ты…

– Вы, – резко перебиваю ее, не давая задать очередной глупый вопрос.

– Что? – спрашивает с недоумением. А мой взгляд снова на ее ноги скользит.

– У нас с тобой, девочка, разница в возрасте лет двадцать, поэтому «вы», а не «ты».

Она начинает смеяться, но быстро затихает, когда понимает, что я не поддерживаю ее веселье.

– Это не шутка была, да?

– Соображаешь ты быстро, – язвлю. – А теперь закрой свой милый ротик и позволь мне тебя довезти до общаги в тишине. И юбку поправь, я уже успел твои трусики со всех сторон рассмотреть.

– Ох, – вскрикивает и максимально вниз юбку натягивает. Сверху на коленки ладони складывает. Само приличие, не иначе.

– Красиво, – вдруг говорит она, позабыв о том, что я просил ее помолчать.

Кажется, алкоголь начал медленно выветриваться из ее головы, теперь она не мучается от головной боли, улыбается и тычет в лобовое стекло.

– Огоньки красиво так светят! – ее голос пропитан восторгом, словно ни разу ночной город не видела.

Пожалуй, с выводами о том, что она начала трезветь, я поспешил.

– И ты красивый! – поворачивается ко мне и тянется к моему лицу.

Наши взгляды на мгновенье встречаются, и я резко бью по тормозам.

Черт, как раньше не понял‑то?

Зрачки расширены, координация нарушена, блаженная улыбка эта.

Я обхватываю пальцами ее за подбородок, ближе к себе тяну. Ну, точно, что‑то запрещенное приняла. Принюхиваюсь. Алкоголем от нее ни капли не несет.

– Слушай сюда, как тебя там зовут, не помню. Чтобы рядом с Олей тебя больше не видел, уяснила?

Встряхиваю ее, но, похоже, в таком состоянии говорить с девчонкой о чем‑то серьезном бесполезно. Она хлопает ресницами и улыбается, от моих слов ее ни капли не проняло.

– Ой, я поняла, ты старший брат Оли, да? – ее глаза широко распахиваются от удивления. – Точно, все сходится! Дорогая тачка, ты у нее дома был, и вы о‑о‑очень похожи. Глаза одинаковые. Губы эти…

Ее указательный палец внезапно оказывается на моих губах. Она ведет им туда‑сюда, я хватаю ее за кисть, руку в сторону отвожу.

– Слушай, ты…

Договорить не успеваю, потому что ее лицо внезапно еще ближе к моему оказывается. Ресницами хлопает, на меня смотрит, словно впервые увидела.

– Почему Оля ни разу не говорила, что у нее такой красивый и мужественный старший брат есть? Наверное, с тобой приятно целоваться, – выдыхает мне в лицо, а потом резко к моим губам приникает и за шею меня так крепко хватает, что отстраниться просто не получается.

Ее губы мягкие, она стонет, когда целует меня. Я зависаю. Особенно потому, что такие девицы ни разу не в моем вкусе, но мне сейчас, черт подери, приятно.

Она просовывает свой язык в мой рот, действует настойчиво, проявляя инициативу. Ее упругие груди трутся о меня. Одна рука как‑то сама собой в ее волосах оказывается, вторая на бедро ей ложится и выше скользит, под коротенькую юбку…

Сигнал машины позади нас резко отрезвляет.

Я ее за волосы хватаю, от себя отстраняю.

– Ай, больно‑больно, – хватается за голову.

– Еще один такой фокус, и до общаги будешь пешком по ночному городу идти, уяснила?

Кивает.

– Злой, – обижается и отворачивается.

До Адмиральской не еду, а лечу. Шины визжат, когда резко торможу во дворе общаги.

Сам ремень безопасности ее отстегиваю, сам дверцу открываю и ее за руку из салона вытаскиваю.

Не говоря ни слова, обхожу капот, собираюсь сесть в тачку, но девчонка меня останавливает.

– Эй! Подожди!

Оборачиваюсь.

– Я Маша, – произносит застенчиво, потупив взгляд, словно не она несколько минут назад меня чуть не засосала.

– Чтоб я тебя рядом с Олей больше никогда не видел. Поняла, Маша? – выделяю ее имя. – Иначе вылетишь из универа, как пробка из бутылки. Надеюсь, когда ты проспишься завтра, то вспомнишь мои слова, – произношу вместо прощанья, сажусь в тачку и уезжаю, напоследок заметив в зеркале заднего вида, что девчонка так и застыла посреди двора. А у меня во рту до сих пор вкус ее клубничного блеска для губ стоит, не давая забыть о том дерзком поцелуе.