Глава 14

Именно в таком печальном и нервном состоянии застала меня няня Манон, войдя в спальню чуть позже.

– Доченька, почему ты всё ещё не разделась? И где горничные?

Я подняла на неё глаза и тихо сказала:

– Наверное, я совершила ошибку, няня. Граф оказался не тем человеком, которого я представляла.

Говорить с Манон о той мерзости, которую только что наблюдала в одной из гостевых спален, я не хотела.

– Как же не тот, милая? Он даст тебе защиту, титул, богатство.

– Но он бабник! Няня, почему ты раньше не рассказала о его любвеобильности?

– Но разве это грех, доченька? Все мужчины изменяют.

– Неправда.

– Правда, я прожила долгую жизнь и знаю, – закивала няня. – Давай я помогу тебе раздеться. Вот, я принесла мешочек со специальными ягодами. Положи несколько в интимное место, граф увидит кровь и…

– Няня! – перебила я её нервно.

Неужели все считали это нормальным? Что муж изменял в правый же день, а невеста подкладывала ягоды, имитируя девичью кровь. Похоже, что так. И это общество было нездорово. Хотя и я изначально согласилась на обман, но отчего-то сейчас начала жалеть обо всём. Ведь моя первая мысль была верна – сбежать от мачехи и замуж не выходить. Но я заглушила в себе этот порыв.

– Пойми, Сесиль. Ты его жена, это важно. А любовницы – так, развлечение. Это как нужду справить.

Она говорила о каких-то жутких вещах, которые были неприемлемы для меня, но Манон не считала их омерзительными или гнусными.

– Няня, прости, но ты всё же неправа. Спасибо за ягоды, но прошу, оставь меня одну.

– Ох ты! Деточка, неужто ты собралась мужу перечить? – испуганно спросила она. – Не дело это.

– Няня, я люблю тебя, но тебе лучше уйти, иначе мы поссоримся.

– Я-то уйду. Но зря не слушаешь меня. Я ведь тебе добра желаю.

Такого «добра» в виде блудника-мужа мне точно было не надо.

Охая и причитая, няня Манон всё же ушла, предварительно положив мешочек с ягодами на столик в надежде, что я передумаю.

В своих напряжённых мрачных раздумьях я сидела недолго. В какой-то момент раздался скрип двери, и в спальню пожаловал граф де Бриен. Его нетвёрдая походка и блуждающий взор говорили о сильном опьянении.

Я быстро поднялась на ноги и расправила плечи.

– Зачем вы здесь, сударь? – спросила я с вызовом, едва муж громко захлопнул дверь.

Он подозрительно молчал, приближаясь ко мне. Я едва не зажала нос, от него невыносимо воняло какими-то едкими духами: или его собственными, или его последней пассии.

– Что за глупый вопрос, Сесиль? Я твой муж и…

– А! – перебила я его, прищурившись. – Пришли выполнить свои нудные супружеские обязанности?

Он на миг замер, оглядывая меня подозрительным взглядом.

– Да, за этим.

– Однако, я думаю, мадам Лили уже выполнила их за меня. Потому прошу вас покинуть мою спальню, ваше сиятельство.

– Ты что, шпионила за мной?! – взвился он, повышая голос и наконец понимая, что я всё знаю о его шашнях с дамой в розовом.

– Этого и не нужно. Вы блудите со своими любовницами прямо во время свадебного бала. И даже не закрываете дверь. Наверняка все слуги видели это.

– Как ты смеешь так говорить со мной, наглая девчонка?!

Он сделал два стремительных шага ко мне и наотмашь ударил по лицу. От силы удара я неуклюже шлёпнулась ягодицами на кровать и тут же схватилась за горящую щеку. Это была уже вторая пощёчина за день, сначала мачеха, а теперь муженёк посчитал возможным бить меня. И для меня было это дико. Неужели все аристократы в этом времени ведут себя так гнусно?

Только на миг я растерялась. А потом гордо подняла голову и холодно заявила:

– Я хочу, чтобы вы ушли из моей спальни.

– Никуда я не уйду! Ты моя жена и обязана принимать меня в своей постели.

– Этого не будет.

– Значит, мне придётся наказать тебя за непослушание, – пригрозил он.

Жёстко схватив за локоть, он дёрнул меня к себе. Попытался поцеловать, но я начала яростно отталкивать его.

– Пойдите прочь!

– Нищая потаскуха! Решила показать свой норов? Так не выйдет. Я хочу тебя и возьму, – прохрипел злобно Рауль.

Наконец мне удалось вырваться, и я отбежала от него на безопасное расстояние.

– Тогда вам придётся брать меня силой, – твёрдо заявила я.

– И возьму, не сомневайся.

– Вы гнусный человек, граф. Я требую, чтобы вы ушли.

– Требуешь? Вижу, как чудесно воспитала тебя мачеха… ну ничего, пара недель в моих руках – и ты станешь покладистой и послушной…

Это прозвучало как угроза.

Весь лоск и нарочитая вежливость слезли с де Бриена, он был похож на трактирщика или грузчика, красного он гнева и бранящего по пьяни свою нерадивую жену.

Он начал надвигаться на меня, а я попятилась. Оглядывалась на письменный стол и искала глазами нож для бумаг. Я точно не собиралась становиться безропотной жертвой этого мерзкого типа. А де Бриен неумолимо подкрадывался, словно голодный шакал, не желающий упускать свою жертву.

Всё же мне удалось разглядеть нож, и я, бросившись к столу, схватила оружие. Вытянула перед собой небольшой серебряный клинок и пригрозила:

– Не подходите…

Мне совсем не нравилась эта жуткая потасовка, но выхода не было, потому что мой муженёк, похоже, не собирался отступать.

В тот момент, когда разъярённый граф бросился на меня, я выкинула вперёд руку, чтобы поранить его, но он умело схватил моё запястье и отвёл оружие от своего лица. Тут же прижал меня к себе и завёл мою руку с ножом за спину, сильно выкручивая. Я застонала от боли, а он злорадно ухмыльнулся мне в лицо:

– Думала, одолеешь меня, маленькая дрянь? Сейчас я покажу тебе, как это, быть послушной женой.

Я выронила нож, а граф тут же поволок меня к кровати. В этот миг из моего подсознания всплыло некое воспоминание, точнее, инстинктивное движение. Я подняла ногу и со всей силы пнула его коленом в причинное место. Да так сильно, что де Бриен громко взвыл, и я тут же оказалась свободна. А он даже упал на колени, сжавшись от боли и согнувшись.

Быстро отбежав от него за кровать, я вперила в мужа испуганный взгляд, пытаясь успокоить своё бешеное дыхание. Я сама не понимала, что на меня нашло, но чувствовала, что всё сделала правильно. Пусть знает, что я не безропотная жертва и подчиняться не собираюсь.

Когда де Бриен поднял на меня глаза, я подумала, что он сейчас точно убьёт меня. Взор его был невменяем.

– Ты пожалеешь об этом, Сесиль, – сквозь зубы процедил он.

Де Бриен тяжело поднялся на ноги и, пошатываясь, поплёлся к двери.

Когда он ушёл я, наверное, минуту стояла в оцепенении и не верила в то, что этот мерзавец всё-таки оставил меня в покое.

Глава 15

Ту ночь я спала плохо, ворочалась, прислушивалась к разным звукам. К непривычному месту и новому миру добавилось ещё неприятное опасение, что мой благоверный нагрянет ночью. Для успокоения я положила рядом с собой нож для бумаг.

Не то чтобы я боялась гулёну-графа, но всё же не хотелось оказаться в непристойном положении с задранной юбкой, только оттого что де Бриен решил во что бы то ни стало исполнить супружеский долг.

Я вообще не понимала, зачем он пытался настоять на близости. Удовлетворение своей похоти он прекрасно получал на стороне, а в его страстные порывы именно ко мне я не верила. Таким мужчинам было всё равно, с кем и где, отказала одна, пойдёт к другой. Ведь, очевидно, Рауль никого не любит и женщин не уважает. Однако мне хотелось, чтобы он начал уважать меня. Или ещё лучше, вообще оставил в покое.

С этими гнетущими мыслями я проснулась рано утром. В моей комнате уже тихонько шуршала полная служанка, раскладывая бельё в резном комоде на ножках.

– Ты горничная? – окликнула я служанку, приподнимаясь на локте.

Она быстро повернулась и присела в реверансе.

– Да, госпожа. Господин граф приказал прислуживать вам, но меня сильно рвало вчера, потому я и не пришла. Вдруг у меня болезнь какая вредная. Меня зовут Лунет.

– Хорошо, Лунет, – кивнула я, осматривая шикарную лепнину и расписной плафон на потолке.

Всё же это был не сон, я действительно оказалась в этом мире в новом теле, теперь уже графини де Бриен.

Я потянулась, чувствуя, что даже выспалась, и улыбнулась. С удовольствием ощущая, что у меня ничего не болит. Тело было гибким и подвижным. Как же это чудесно, когда ты здоров и молод, а не начинаешь утро с таблеток и клюшки, чтобы подняться.

Всё было прекрасно, кроме одного. Надо было как-то наладить отношения с мужем, или лучше вообще не налаживать и держаться от него подальше. Вряд ли мы найдём общие темы для беседы. А вчерашний его вечерний визит в мою спальню доказал, что граф ещё и обладал низменными качествами. Наглостью, жестокостью и цинизмом. Бессердечный, грубый ловелас, он точно не мог завоевать моё сердце. Так что надежда няни на то, что мы с де Бриеном сможем полюбить друг друга, была утопией.

– Во сколько подают завтрак? – спросила я у горничной, которая уже готовила мне воду для умывания.

– В десять утра, мадам. Я помогу вам облачиться и причесаться.

– Спасибо, – сказала я, надевая вышитые тапочки на каблучке, услужливо подданные мне Лунет.

– Что вы желаете надеть?

– Не знаю.

– Выбора немного. – Горничная подала мне полотенце, чтобы вытереть лицо, и подошла к шкафу, раскрыла его. – Из дома вашей мачехи привезли только три платья. Надеюсь, господин граф вам купит новые наряды, мадам Сесиль.

– Не думаю, что муж будет что-то покупать мне, – поморщилась я.

Особенно после того как я разозлила его ночью своим неповиновением.

– Но как же так? Ведь так стыдно надевать одно и то же платье второй раз.

– Почему же стыдно?

– Дак даже у мещанок в гардеробе не менее десяти платьев, а вы графиня, – добавила горничная и начала брезгливо осматривать три платья, висевших в шкафу.

Я промолчала в ответ на её замечание и велела достать платье лилового цвета. Лунет сеяла его с вешалки и как-то небрежно кинула на кровать, а потом заявила, что сходит за щипцами для завивки. Когда она вышла, я вздохнула с облегчением. Горничная была очень неприятная и даже злая.

Я осмотрела платье, оно было не новое, но всё равно очень красивое. Таких дорогих нарядов из дорогого лионского шелка в своей прежней жизни я, естественно, никогда не носила.

Спустя некоторое время, так и не дождавшись горничной, я начала сама рыться в комоде, пытаясь найти нужный корсет и верного цвета чулки под платье, ведь эта вредная Лунет ничего не приготовила. Даже кровать не убрала, и мне пришлось застилать её самой. Не любила я беспорядок ещё с детства.

В мою комнату заглянула Манон.

– Как ты, деточка?

– Всё хорошо, няня. Твои ягоды не понадобились. Муж не приходил ко мне, – соврала я, чтобы не расстраивать её.

– Надо же. Почему? Он вроде собирался. Как жалко-то.

– Наверное, увлёкся своей любовницей и обо мне позабыл, – съязвила я, не понимая, о чём тут жалеть.

Блудливый кобель решил не приходить ко мне ночью. Так это чудесно! Но няня точно не разделяла моих взглядов.

– Где твоя горничная?

– Ушла ещё час назад за щипцами для моей причёски и пропала где-то. Поможешь мне одеться, няня?

– Хорошо, деточка.

Я улыбнусь доброй Манон, теперь мне удастся одеться, а то зашнуровать корсет самой то ещё испытание. В какой последовательности что и как надевать, я помнила, всё же в последние годы я приодела не одну куклу по моде девятнадцатого века.

– Не хочу опаздывать к завтраку. Мне надо обсудить один вопрос с графом.

– Да-да, понимаю, Сесиль. Не переживай, я помогу и причешу, если хочешь, моя золотенькая.

– Спасибо, нянюшка, – поблагодарила я её и поцеловала в щеку.

Манон, оказывается, устроили на чердаке со слугами, и мне это не понравилось. Всё же она была не служанка, а моя няня, близкий человек. В доме было полно гостевых спален, и я размышляла, как упросить графа отдать одну из комнат Манон. Но сначала надо было понять, в каком расположении духа он с утра. Наверняка всё ещё злится на меня за вчерашнее.

Без четверти девять я вышла из спальни и направилась вниз. Лунет так и не вернулась. Возможно, с ней что-то случилось, но внутренний голос твердил, что она просто лентяйка и ищет повод не прислуживать мне. Вчера придумала отговорку в виде болезни, сегодня щипцы для волос. Конечно, я спокойно могла обойтись и без неё, но было неприятно, что горничная вела себя так нагло и дерзко.

Я уже подошла к лестнице, как услышала сбоку приглушённые голоса. Оглянулась. За колонной, спрятавшись от посторонних глаз, сплетничали две служанки, подолы их чёрных строгих платьев были хорошо видны. Я невольно остановилась и услышала:

– Я думала, его сиятельство женится на светской даме, а он взял нищую девицу. У неё даже дюжины чулок нет! И как господин мог жениться на таком ничтожестве?

Голос принадлежал Лунет. Вторая служанка ответила:

– И не говори, Лунет!