Цитаты из книг автора «Арина Цимеринг»

Чем дольше негативная энергетика сосредоточена в одном месте, тем выше вероятность, что оно спровоцирует создание духа и очага. А чем дольше существует дух, тем больше энергии он накапливает. УНР приходилось иметь дело с разными духами и демонами — в том числе с теми, кто достался американцам в наследство от индейцев и тех времен, когда британцы и испанцы еще не высадились на берега Америки. Но чем древнее дух — тем выше класс угрозы.

— Ты знаешь, что с латинского значит «алтарь», библиотекарь? — спросил он, когда Эшли оказался с ним на одной стороне стены. — Да, — ответил тот. Эшли поднял лампу высоко над головой, и тени вокруг них всколыхнулись, потянувшись ввысь, словно призванные пламенем. Теперь их собственные тени сливались с чужими, будто Сайлас и Эшли сами стали одними из этих молчаливых наблюдателей, запертых здесь веками. Не отрывая взгляда от танца теней, Эшли перевел: — «Жертвенник».

Очаги — места, к которым сущности так или иначе всегда привязаны. Для призраков это место смерти, для демонов — место инициации, для астрального эха — место его возникновения… У монстров были ареалы обитания с местом гнездования в центре области. У духов — очаги.

солнечный крест, а не кельтский. Четыре времени года, четыре стороны света, внутреннее и внешнее, движение, восхождение и нисхождение…

— Мы войдем в лабиринт, спускаясь все глубже, пока пути назад не останется.

Книга распахнулась сама — так раскрываются те, которые часто держат открытыми на одной и той же странице. Текст был Джемме абсолютно непонятен, но она резко подвинулась к Блайту на самый край кровати, врезаясь в него коленями, и потребовала: — Прочитай, — она ткнула пальцем на страницу. — Прочитай мне. Ну же! Блайт склонил голову к книге: — Ладно, ладно, сейчас… Стоял там величайший из идолов всей Ирландии, а вокруг него были двенадцать каменных идолов… Это цитата из Диннхенхаса, тут дальше идет ее лексический разбор… Джемма вцепилась в его руку: — Читай все цитаты! Блайт растерялся, но послушался: — Сам же он был из золота, и почитали его как божество все народы, что захватывали Ирландию до прихода Патрика. По обычаю, подносили ему первые плоды и перворожденных любого семейства… Неожиданно громко загудел ветер, свет снова мигнул, делая комнату заброшенной и необжитой, но Блайт ничего не заметил, продолжая читать: — И имя ему было Кром Круах, что значит Кровавый или… Краем глаза она видела: кто-то на кровати, прямо за ее плечом, лежал среди голубых стен. И еле слышно, но страшно и злобно захихикал. — …Склонившийся с Холма.

духи и сверхъестественные существа не могут уживаться на одной территории.

— Это закончится так, — монотонно сказала та, Другая Джемма. — Ты откроешь дверь. Отдашь свою жертву и получишь золото. Ты станешь камнем и войдешь в круг. Ты станешь ключом, поворачивающимся наоборот… — …И стану молотом, — подхватила Джемма, — разрушающим статую. Это дерьмо я уже слышала. Комментарии будут?

Во сне она могла делать что угодно. Трогать предметы, менять фотографии, разговаривать с людьми, которые существовали только в ее голове. Но чего Джемма сделать никогда не смогла бы — войти в этот дом и заставить этого орущего ублюдка заткнуться. Голос Винсента напомнил о себе: — Так кто же «я», Джемс? — Ты сгущаешь небо, — через силу ответила Джемма. Крики продолжали разрывать улицу, пьяные и беспощадные. — Делаешь ночь длинной, а день коротким… — «Я сказал, не мешай, идиотка!» Звук удара. — И выпускаешь ночами своих чудовищ. Джемма не отводила взгляд от дома. — Ты плетешь пути и теряешь дороги. Ты заманиваешь в темную глушь скалистой пещеры… — Она не знала, откуда брала эти слова. Они просто слетали с ее языка. — Ты прячешься во тьме и ненавидишь свет. — Я шепчу… — голос и вправду опустился до веселого шепота. — И шепот мой похож на звук ветра, скребущегося в темную зимнюю ночь. Наконец Джемма нашла в себе силы обернуться.

— Если здесь будет список ингредиентов для особо жестокого жертвоприношения первенцев — как мы его узнаем? — Спроси библиотекаря, — лениво отозвался Доу, стоя к ним спиной, и Норман мгновенно почувствовал вскипающее раздражение. — Он же у нас, оказывается, спец по ритуалам. Норман стиснул зубы, даже не собираясь на это отвечать, — и отложил бесполезные письма в сторону, переходя к следующей стопке бумаг. — Что? — спустя какое-то время раздался голос Доу. — Не знаешь ни одного кровавого ритуала, связанного с первенцами? Он не собирался оставлять его в покое, верно? — У ацтекского племени чичимеков, — резко сказал Норман без вступления, — был распространен ритуал, во время которого жертве, избираемой из числа детей, вначале рассекали грудную клетку, а затем медленно вырезали сердце, умываясь хлещущей кровью и окропляя жертвенники. Достаточно кроваво для тебя? — Мило, — в тон ему ответил Доу. Кэл хмыкнул. — Во имя богини Гигиены, я надеюсь? Но если это было добровольно, то не мне судить. — Это было не добровольно, — «умник», так и норовившее сорваться с языка, Норман удержал за зубами. — Насильно пролитая кровь излучает эманации, усиливающие духов. Или господин гоэтик не разбирается в деталях? — Я, — сказал Кэл явно для того, чтобы не допустить кровопролития, — я не разбираюсь. Расскажите мне, мне интересно. — Это разные магические механизмы с точки зрения энергий, — угрюмо пояснил Норман. — Но у нас же тут есть специалист, пусть лучше он объяснит. Собственные попытки задеть Доу казались ему смехотворными, и Норман тут же почувствовал себя придурком. Не ему тягаться с Доу в пассивной агрессии. — Если бы вы с Роген проявляли хоть чуть-чуть любопытства к чему-то, что не включает стрельбу по живым мишеням, — протянул Доу, доставая следующую книгу записей, — то знали бы, что на энграммах отображаются остаточные следы только спектра негативных эмоций: страданий и мучений. Это всегда привлекает духов. Их поляна для кормежки. Поэтому их любимые места — там, где совершались насильственные действия. Например, жертвоприношения. — А добровольная жертва стирает из окружающего пространства всю накопившуюся негативную информацию, — продолжил Норман, на мгновение забыв, что они вообще-то спорили. — И наоборот, их отталкивает. Между прочим, яркий пример подобной искупительной жертвы — мученическая смерть на кресте Иисуса Христа. — У тебя все сводится к Христу и Библии. — Да, — Норман даже спорить не стал. — Самый древний и большой справочник по эзотерическим явлениям.