Самвел

Не впервой.

Утро

Самвел проснулся в девять и не встал. Лежал. Телефон на тумбочке показывал четыре пропущенных – все рабочие, все могут подождать. Рядом – пусто: жена ушла на работу, пасынок – в школу. Квартира была тихой и тёплой, как бывает в квартирах, откуда все ушли и оставили после себя только запах кофе и неубранную чашку на столе.

Он мог не торопиться. В офис к одиннадцати – это не лень, это режим. Двадцать пять лет в бизнесе научили: утро – не для совещаний. Утро – для того, чтобы лежать, смотреть в потолок и думать. Или не думать. Или курить кальян, если бы жена не запретила кальян в спальне после того случая с прожжённой наволочкой.

Самвел встал, дошёл до кухни, включил чайник. Кальян стоял в гостиной – наготове, чистый, собранный. Любимый спорт. Единственный спорт. Александры бегают в зал, Борисы Михайловичи – в парк. Самвел садился в кресло, набивал чашу, разжигал уголь и думал. Дым – как пауза между словами. Затяжка – как вдох перед прыжком. Двадцать минут кальяна утром – и голова укладывала всё по полкам: что сделать, кому позвонить, где деньги, где проблемы.

Сегодня полок не хватало.

Вчера вечером пришло письмо. Короткое, на полстраницы, с логотипом оператора в шапке. Он прочитал дважды. Потом закрыл ноутбук. Потом открыл и прочитал третий раз – медленно, по словам, как человек, который ищет в договоре пункт, которого нет.

Пункта не было. Было другое: операторы решили отказаться от агентской сети и развивать собственную розницу. Не завтра. Не одним днём. Плавно, поэтапно, «в рамках стратегии оптимизации каналов продаж». Но за красивыми словами стояло одно: агенты больше не нужны.

Самвел сидел с кальяном и думал.

Двадцать пять лет. Начинал подростком – один телефон, одна точка, один оператор. Рос. Собирал. Строил. Полгода назад – занял где мог: банк, знакомые, один неприятный кредит под залог квартиры – и выкупил конкурента. Чтобы укрепить нишу. Чтобы масштаб дал экономию. Чтобы выручка двух компаний осталась, а расходы – сократились. Полгода операционки: склеивал две команды, две базы, два склада, две бухгалтерии. Нудная, грязная, ежедневная работа – как сваривать два куска трубы, когда оба ржавые.

И вот теперь трубу перекрыли.

Не впервой, подумал Самвел. Затянулся. Выпустил дым. Он это себе говорил, когда в девяносто восьмом обнулился рубль. Говорил, когда партнёр ушёл с деньгами. Говорил, когда первый брак развалился и когда женился второй раз – на женщине с сыном.

Только на этот раз – впервой. Потому что раньше он терял то, что было. А сейчас – терял то, на что занял.

Самвел докурил. Помыл чашу. Оделся – джинсы, рубашка, ботинки. Без галстука. Галстук был один. Надевал на свадьбу – на вторую, с Леной. Когда снимал, сказал ей: «Не выбрасывай. Завяжешь мне на похоронах». Пошутил. Она не засмеялась. Галстук лежал в шкафу, завязанный – единственный узел, который Самвел завязал один раз и больше не трогал. Как брак. Как бизнес. Как обещание сыну поехать на хоккей.

День

В офис он приехал в одиннадцать пятнадцать. Офис – не Brioni и не Hermès. Два этажа в бизнес-центре класса B, open space, стеклянная переговорка, кофемашина, которая третий день мигала красным. Самвел прошёл мимо кофемашины, заглянул – контейнер для отходов полный. Вытащил, выбросил, вставил обратно. Нажал капучино. Подождал. Машина зашумела. Работает.

Это была метафора его жизни, но он об этом не думал.

В двенадцать – звонок адвокату. Короткий.

– Они могут так?

– Могут. Контракт позволяет. Уведомление за шесть месяцев.

– Шесть месяцев.

– Шесть месяцев. Если хочешь – могу поискать щели. Но скажу честно: щелей нет.