– Так вы еще помните меня? А я думала, вы меня забыли и не узнаете. Я… я так сильно изменилась.
– Изменились? Ничуть, если не считать того, что вы стали еще красивее прежнего. Ну, ну, не надо конфузиться, Мэри. Быть красивой – не преступление.
Она чуть-чуть улыбнулась, а доктор весело продолжал:
– И как вы можете думать, что я вас забыл – вас, одну из первых моих пациенток? Вы больше всех создали мне репутацию, когда я боролся с нуждой и в этой самой комнате не было ничего, кроме пустого ящика, в котором я привез мои книги.
Мэри оглядела богатую, комфортабельную обстановку комнаты и, все еще немного взволнованная, сказала, как бы отвечая на свои мысли:
– Да, теперь здесь побольше вещей, доктор!
– Вот видите! А этим я обязан вам, – воскликнул Ренвик. – Вы победили болезнь своим мужеством, а слава досталась мне!
– Да, только слава, – медленно вставила Мэри. – Почему вы вернули плату за лечение, которую я вам послала из Лондона?
– Из письма я узнал ваш адрес – ведь вы же сбежали от меня не простясь! – и это было единственное вознаграждение, которое мне от вас было нужно.
Он был так рад ей, что Мэри это даже казалось странным. Да, рад и странно близок ей, словно и не прошло четырех лет с тех пор, как он в последний раз говорил с нею, словно он все еще сидел у ее постели, насильно возвращая ее к жизни, заражая ее своей жизненной энергией.