Минутный взрыв возмущения улегся, оставив ее еще более подавленной, чем прежде. – Да если бы даже я и выходила, что толку? Ни одна девочка не стала бы играть со мной. Они со мной почти не разговаривают. На днях как-то одна сказала, что ее отец наказал ей не иметь ничего общего ни с кем из нашего дома. Ох, Мэт, как бы я хотела, чтобы ты мне помог!
– Но чем же я могу тебе помочь? – сказал Мэт резко, раздраженный ее мольбами. – Разве ты не знаешь, что я на будущей неделе уезжаю?
Несси уставилась на него, слегка наморщив лоб, и повторила, словно не понимая:
– Уезжаешь?.. На будущей неделе?
– Да, в Южную Америку, – отвечал он важно. – На замечательную новую службу, которую мне там предложили. За много-много миль от этого вонючего городишки!
Тогда она поняла и побледнела от ужасной мысли, что Мэт уезжает далеко, а она, единственная из всех детей Броуди, остается одинокой и беззащитной, обречена нести одна всю тяжесть существования в этом доме. Мэт никогда ей особенно не облегчал его, а в последние месяцы – еще меньше, чем всегда, но он был ее братом, товарищем по несчастью, и только минуту назад она взывала к нему о помощи. Губы у нее задрожали, перед глазами все расплылось, она разразилась рыданиями.
– Не уезжай, Мэт, – всхлипывала она. – Я остаюсь совсем одна. Если ты уедешь, никого у меня не будет в этом ужасном доме.
– Еще что выдумала! – свирепо огрызнулся Мэт. – Сама не знаешь, что говоришь. Упустить такой случай, который бывает раз в жизни, отказаться от денег и свободы и… и всего прочего ради твоей прихоти? Да ты с ума сошла!
– Нет, я сойду с ума, если ты уедешь! – закричала Несси. – Что ждет меня здесь, когда я буду совсем одна? Мэри нет, тебя не будет, я одна остаюсь здесь! Что будет со мной?