его чувственные желания, а теперь к этому прибавилась еще необузданная ненависть к ней из-за ее недостойного сына, и он твердил себе, что заставит ее расплатиться за все. Она была для него бруском, на котором он оттачивал и без того острое лезвие своей ярости. В том, что Мэтью отказался от службы и возвращался теперь домой, виновата была только она, и никто другой; как всегда, он считал, что все недостатки детей – от нее, а все достоинства – от него.