Цитаты из книг автора «Арчибальд Кронин»

Этот покой затопил сердце Люси восхитительным ощущением умиротворенности и радости.

У нее не было желания доминировать, и она не допустила бы, чтобы ее идеализм навредил их отношениям.

– Ты совсем очумела от этого вздора, – заворчал он на нее однажды, когда она не сразу ответила на его вопрос. – Присосалась к книге, как пьяница к бутылке! Кажется, если бы дом загорелся у тебя над головой, ты бы все так же сидела и читала!

Он был в некотором смысле жертвой собственной страстности. Он всегда был бедняком. В прошлом его упрямая независимость приносила ему одни лишь неудачи.

Заказывая дорогую мебель и… и гарнитуры у Остли. Эндрю не заметил горечи ее тона.

Она больше не имела влияния на Эндрю, не руководила им. Теперь верховодил он.

Казалось странным, что тельце этого ребенка, такое трепетно-живое, так энергично шевелившееся в ее теле, теперь лежит зарытое в земле, навеки оторванное от тела матери.

«О Боже, если я виновата перед Мэри, не карай меня слишком строго. Не отнимай у меня Мэта. Оставь мне сына, чтобы было кому любить меня».

выражение его лица… Это сострадание и полнейшая самоотверженность… Оно пронзило мне сердце. Только моя гордость спасла меня от унижения заплакать у него на глазах! А потом я разозлилась. Самое досадное то, что я однажды написала тебе, что я его презираю. Эрнест! Я была не права – что за признание от твоей упрямой сестры! – я больше не могу презирать его. Я теперь презираю не его, а себя. Но его я ненавижу! И я не поддамся ему, не опущусь до его уровня, не покорюсь этой его простоте, которая действует мне на нервы.

Меня побеждает его молчание, его способность стоически все переносить, не говоря ни слова. Я уже рассказывала тебе о его работе во время чумы, когда он расхаживал среди заразы и внезапной омерзительной смерти так беззаботно, словно прогуливался по главной улице своей ужасной шотландской деревни. И дело тут не только в его храбрости – именно простота этой храбрости и полное отсутствие малейшей мысли о себе придавали ей такой невероятный героизм. Когда его друг-доктор умер, он обнимал его, совершенно не думая о заразе, о том, что его щека забрызгана запекшейся кровью, которой кашлял под конец больной. А