Цитаты из книг автора «Арчибальд Кронин»

Но Несси была так взвинчена, что никакие уговоры на нее не действовали, и она разразилась слезами. – Тебе все равно! – истерически всхлипывала она. –

– Хотелось бы делать гораздо больше. Если бы я могла помешать тебе экзаменоваться на стипендию! Но это невозможно. – Не говори так! – торопливо перебила Несси. – Ты знаешь, что я должна непременно ее получить. Я только об этом и думаю вот уже полгода, и, если бы мне пришлось теперь отказаться от нее, у меня бы разбилось сердце. Я должна ее получить. – А тебе в самом деле хочется продолжать учение в университете? – спросила Мэри с сомнением. – Ты только подумай, сколько я занималась, – ответила Несси с волнением. – Как меня заставляли работать! Неужели же все это пропадет напрасно? Надеюсь, что нет. Я так теперь втянулась, что, если бы и захотела, не могу остановиться. Иногда у меня такое чувство, как будто что-то меня держит крепко и тащит вперед. Мэри, видя нервное состояние сестры и пытаясь ее успокоить, сказала ласково: – Ну, теперь уже все скоро кончится, Несси, не думай об этом. Передохни денек-другой, не переутомляйся. – Как ты можешь говорить такие вещи! – с раздражением воскликнула Несси. – Ты знаешь, что мне все нужно повторить, знаешь, как это важно. Эта третья книга еще плохо укладывается у меня в голове. Я должна… надо вколотить ее туда, как гвоздь, чтобы она там осталась и не выскочила. Меня ведь могут на экзамене спросить как раз из этой книги, а ты говоришь, чтобы я не занималась! – Тише, тише, родная, не волнуйся! – умоляла Мэри. – Как тут не волноваться! – горячилась Несси. – Я сижу и выматываю себе мозги над книгами, а ты воображаешь, что мне достаточно прогуляться в университет и попросить, чтобы мне дали «Лэтта», а потом принести ее домой в кулаке, как шоколадку. Нет, это не так просто, уверяю тебя! – Да полно же, Несси, деточка, успокойся! – уговаривала ее Мэри. – Не сердись, я ничего подобного не думала. – Нет, думала! Все так думают! Думают, что если я способная, так мне все легко дается. Они не знают, сколько труда я потратила на эту подготовку. Сколько меня заставляли работать. Это может с ума свести!

Неужели же все это пропадет напрасно? Надеюсь, что нет. Я так теперь втянулась, что, если бы и захотела, не могу остановиться. Иногда у меня такое чувство, как будто что-то меня держит крепко и тащит вперед.

Отцу нравилось, когда она так говорила, он потирал руки и одобрительно улыбался ей, а ей было приятно, что она угодила ему. Она будет скрывать от него свои сомнения так старательно и ловко, что он никогда их не заметит. Она знает, как надо поступать, она ведь умница. Так Несси разбиралась в собственной душе, восторгаясь собой, поздравляя сама себя, и ей казалось, что она видит, как текут ее мысли с чудесной плавностью, как они несутся подобно сверкающим, шумящим волнам ослепительного света.

Страшный вопль вырвался у него. Он наконец понял, что Нэнси бросила его. Письмо исчезло из глаз, комната закачалась, уплыла куда-то. Он был один среди безмерности мрака. С искаженного лица тупо глядели глаза, как две раны подо лбом, изборожденным морщинами. Теперь он полностью сознавал свою потерю.

Он был так поглощен мыслями о ней, что не чувствовал, как его поливает дождь. Его неподвижно-сосредоточенное лицо словно освещалось порой вспышками света.

Заглянув ей последний раз в глаза, он повернулся и, оказавшись теперь лицом к лицу с серым, печальным утром, двинулся вперед под дождем. Странная фигура, без пальто, увенчанная широкой четырехугольной шляпой, из-под которой в живописном беспорядке выбивались густые космы давно не стриженных волос, с руками, заложенными за спину, и смешно волочившейся за ним по грязи тяжелой ясеневой тростью.

Нэнси хотела уже было захлопнуть дверь перед его носом, но что-то в его тоне и лице растрогало ее, и, поднявшись на цыпочки, вытянув вперед голову, она коснулась губами глубокой морщины, пересекавшей его лоб посредине. – Ну вот, – шепнула она чуть слышно, про себя, – это поцелуй тому, кем ты был! Он, не понимая, смотрел на нее вопросительно и вместе любовно, глазами верного пса. – Что ты сказала? – переспросил он с недоумением. – Ничего, – беспечно воскликнула Нэнси, снова отступая за дверь. – Просто сказала «до свиданья».

Джемс Броуди просыпался. В окно не лились солнечные лучи, ласково бодря отдохнувшее тело, не плясали золотые пылинки в потоках света перед его сонными глазами. Холодный мелкий дождик стекал по стеклам, туманя их, делая комнату темной и скучной, встречая полуоткрытые, слипшиеся ото сна глаза Броуди меланхолическим напоминанием о перемене в его жизни.

Дверь, как он ожидал, оказалась запертой. На мгновение он ощутил прилив бурного возмущения, он готов был кинуться на дверь, вышибить ее напором своего могучего, разъяренного желанием тела, но тут же сообразил, что такой образ действий ему не поможет, что, ворвавшись внутрь, он найдет Нэнси еще более озлобленной, более упорствующей, чем раньше, полной холодной решимости противиться его желаниям. Она его поработила, теперь сила на ее стороне. И его мгновенно вспыхнувший гнев потух, рука соскользнула с двери, он медленно вернулся к себе в спальню и заперся там. Долго стоял он, угрюмый, безмолвный, потом, толкаемый непреодолимой силой, подошел к комоду, который уже открывал сегодня вечером, медленно выдвинул ящик и, насупив брови, непонятным взглядом уставился на белье, что лежало в нем.