Цитаты из книг автора «Арчибальд Кронин»

Как сегодня идет работа? – Великолепно, – ответила Несси несколько сдержанно, с натянутым видом, странно противоречившим ее словам. – На всех парах! Не знаю, что это на меня нашло только что.

– Ничего он тебе не сделает, Несси, – возразила Мэри твердо. – Теперь я здесь, и тебе бояться нечего. Я буду подле тебя, когда мы узнаем результат, и, если он попробует хоть пальцем тебя тронуть, тем хуже для него. – А что ты можешь сделать? – сказала Несси сквозь слезы. – Ты говоришь так, как будто тебе важнее дать отпор отцу, чем мне получить «Лэтта».

Но Несси была так взвинчена, что никакие уговоры на нее не действовали, и она разразилась слезами. – Тебе все равно! – истерически всхлипывала она. –

– Хотелось бы делать гораздо больше. Если бы я могла помешать тебе экзаменоваться на стипендию! Но это невозможно. – Не говори так! – торопливо перебила Несси. – Ты знаешь, что я должна непременно ее получить. Я только об этом и думаю вот уже полгода, и, если бы мне пришлось теперь отказаться от нее, у меня бы разбилось сердце. Я должна ее получить. – А тебе в самом деле хочется продолжать учение в университете? – спросила Мэри с сомнением. – Ты только подумай, сколько я занималась, – ответила Несси с волнением. – Как меня заставляли работать! Неужели же все это пропадет напрасно? Надеюсь, что нет. Я так теперь втянулась, что, если бы и захотела, не могу остановиться. Иногда у меня такое чувство, как будто что-то меня держит крепко и тащит вперед. Мэри, видя нервное состояние сестры и пытаясь ее успокоить, сказала ласково: – Ну, теперь уже все скоро кончится, Несси, не думай об этом. Передохни денек-другой, не переутомляйся. – Как ты можешь говорить такие вещи! – с раздражением воскликнула Несси. – Ты знаешь, что мне все нужно повторить, знаешь, как это важно. Эта третья книга еще плохо укладывается у меня в голове. Я должна… надо вколотить ее туда, как гвоздь, чтобы она там осталась и не выскочила. Меня ведь могут на экзамене спросить как раз из этой книги, а ты говоришь, чтобы я не занималась! – Тише, тише, родная, не волнуйся! – умоляла Мэри. – Как тут не волноваться! – горячилась Несси. – Я сижу и выматываю себе мозги над книгами, а ты воображаешь, что мне достаточно прогуляться в университет и попросить, чтобы мне дали «Лэтта», а потом принести ее домой в кулаке, как шоколадку. Нет, это не так просто, уверяю тебя! – Да полно же, Несси, деточка, успокойся! – уговаривала ее Мэри. – Не сердись, я ничего подобного не думала. – Нет, думала! Все так думают! Думают, что если я способная, так мне все легко дается. Они не знают, сколько труда я потратила на эту подготовку. Сколько меня заставляли работать. Это может с ума свести!

Неужели же все это пропадет напрасно? Надеюсь, что нет. Я так теперь втянулась, что, если бы и захотела, не могу остановиться. Иногда у меня такое чувство, как будто что-то меня держит крепко и тащит вперед.

Отцу нравилось, когда она так говорила, он потирал руки и одобрительно улыбался ей, а ей было приятно, что она угодила ему. Она будет скрывать от него свои сомнения так старательно и ловко, что он никогда их не заметит. Она знает, как надо поступать, она ведь умница. Так Несси разбиралась в собственной душе, восторгаясь собой, поздравляя сама себя, и ей казалось, что она видит, как текут ее мысли с чудесной плавностью, как они несутся подобно сверкающим, шумящим волнам ослепительного света.

Страшный вопль вырвался у него. Он наконец понял, что Нэнси бросила его. Письмо исчезло из глаз, комната закачалась, уплыла куда-то. Он был один среди безмерности мрака. С искаженного лица тупо глядели глаза, как две раны подо лбом, изборожденным морщинами. Теперь он полностью сознавал свою потерю.

Он был так поглощен мыслями о ней, что не чувствовал, как его поливает дождь. Его неподвижно-сосредоточенное лицо словно освещалось порой вспышками света.

Заглянув ей последний раз в глаза, он повернулся и, оказавшись теперь лицом к лицу с серым, печальным утром, двинулся вперед под дождем. Странная фигура, без пальто, увенчанная широкой четырехугольной шляпой, из-под которой в живописном беспорядке выбивались густые космы давно не стриженных волос, с руками, заложенными за спину, и смешно волочившейся за ним по грязи тяжелой ясеневой тростью.

Нэнси хотела уже было захлопнуть дверь перед его носом, но что-то в его тоне и лице растрогало ее, и, поднявшись на цыпочки, вытянув вперед голову, она коснулась губами глубокой морщины, пересекавшей его лоб посредине. – Ну вот, – шепнула она чуть слышно, про себя, – это поцелуй тому, кем ты был! Он, не понимая, смотрел на нее вопросительно и вместе любовно, глазами верного пса. – Что ты сказала? – переспросил он с недоумением. – Ничего, – беспечно воскликнула Нэнси, снова отступая за дверь. – Просто сказала «до свиданья».