Цитаты из книги «Психосоматика»

деятельности, в любой момент способной преобразиться в материю, в плоть, в дело, в экономику, в физиологию, в добро или зло. Речь идет не о захудалых магах, колдунах, лекарях, а о высококлассных специалистах, отличающихся высокой культурой и чувствительностью, обладающих многолетним опытом, прошедших исторический и профессиональный отбор. Для них все есть дух, все есть психическая деятельность. 3) Крупные психотерапевты. Речь идет о тех, кто, наконец-то, пришел к рациональному, научному пониманию того факта, что каждый из нас конструирует собственный мир, собственное тело, свою эстетику и события своей жизни исключительно в координатах персональных доминирующих комплексов.

переживание психической деятельности Главная трудность определения психосоматики состоит в том, что невозможно понять, каким образом мысль, психическая деятельность может стать телом, органом, материей, проблемой. Анализ социальной психологии выявляет только три категории экспертов, способных естественным образом, не выходя за рамки повседневности, понять переложение духа в материю[42]. Специалисты в области духа ясно осознают, что именно психическая деятельность творит историю, является автором добра и зла в существовании. 1) Мистики. Для этих людей существует только дух, иногда они даже слишком усердствуют в его восприятии. Я говорю о мистиках, а не о парапсихологах. «Парапсихолог» – общий и весьма приблизительный термин. «Мистик» – неважно, верующий он или неверующий, религиозен или нет, – тот, кто способен уловить в экзистенциальной реальности исключительную интенциональность ума. Тем самым мистик упреждает феноменологию; для него реально только то, что задаваемо и изменяемо психической деятельностью. Мистик – эксперт в прочтении психической интенциональности, в том числе той интенциональности, которая специфицируется как семантическое поле. В психическую интенциональностъ вписана программа следствий 2) Профессиональные маги. Им известна приоритетность психической

Наш ум не способен представить материю вне формы Форма – классическое понятие философии. Уже Аристотель обозначил проблему соотношения материи и формы: материя сама по себе просто есть, а форма придает ей специфичность. Знание формы дает власть над телом, наделяет превосходством высшей логики в постижении феноменального мира. Например, проникновение в форму позволяет интуитивно уловить, упредить и контролировать зарождающуюся патодинамику. Таким образом, знание формы пропускает нас к причинам материальных явлений, разворачивающихся уже на последней стадии. В сущности, речь идет о прогнозировании материального следствия прежде его воплощения, о распознавании болезни до ее возникновения.

болезни совпадает с периодом беременности матери младшим братом. А. интуитивно ощущает какое-то чужое присутствие в бессознательном матери. Бессознательный заряд матери действительно смещается с первенца на ожидаемого ребенка, и А. своей болезнью неожиданно развязывает войну против родителей. Эпилепсия и в самом деле развивается в результате своего рода короткого замыкания: когда существуют напряжение и фрустрированная агрессивность, субъект разряжает их внутрь себя; это грозит возмездием и той среде, в которой он живет. Это – упорная форма претензии на то, что субъект считает необходимым для своего выживания. Как только субъект осваивает этот механизм психосоматической реакции, он структурирует ее в гармонии с собственным организмом. Если бы мать в молодости была более раскрепощенной, раскованной, то она приучила бы и мужа относиться к ней соответствующим образом – как к свободному и зрелому человеку. Таким образом, здоровье детей зависит от счастья родителей[32]. Чтобы вернуть А. его автономность, помочь заново сформировать характер, научить его ответственности за собственные действия и помочь управлять своей энергией, мне пришлось разрушить эту динамику связи с матерью. Для этого потребовалось 15 индивидуальных и семейных консультаций, после которых были отменены лекарственные препараты (метинал Л, гарденал, диамокс), которые пациент принимал ежедневно с 12-летнего возраста. Уже пять лет[33] молодой человек чувствует себя хорошо, не проявляется никаких

бессознательным матери и ребенка. Мы знаем, что бессознательное говорит прямо и непосредственно, оно не связано ни верованиями, ни нормами общественной морали, способными стать для него тормозом. Таким образом, подавленная матерью форма инстинктивного бунта и неудовлетворенности на бессознательном уровне становится законом, подпитывая в ребенке агрессивность и стремление к отмщению. В таком семейном эпизоде, как, например, купание А., концентрируется вся динамика связи «мать – ребенок»: мать хочет, чтобы ребенок мылся самостоятельно, а он требует, чтобы его по-прежнему купала она. Эта пуповина, связывающая мать и ребенка, с одной стороны, поддерживается женской фрустрацией, а с другой – определенным комфортом, в котором воспитан ребенок и без которого не может обойтись, предпочитая, чтобы с ним нянчились. Во время консультации у А. обнаружилась сильная агрессивность (а ее не следует недооценивать), посредством которой он пытается навязать родителям игру, разрешенную ему в детстве. Здоровье детей зависит от счастья родителей Очень чувствительный А. интуитивно уловил реальность бессознательного матери: его личность создавалась под влиянием духа вытесненной мстительности матери, которая вложила в него собственное несчастье. Окрепший и сформировавшийся ребенок, будучи уже независимым от родителей, тем не менее магически претендует на продление сверхвознаграждения, и если ему в этом отказывают, он дает волю болезни, как форме шантажа или мщения, разрушительного для него и для других.

Болезнь – это всегда свидетельство ошибочного поведения С рождением первенца, впрочем, устанавливается висцеральная связь, компенсаторный симбиоз, прямой, глубокий и интуитивный контакт между

представляет собой некий гештальт, образующийся из постоянного слияния его формы, его функций и его среды обитания. Любое изменение, происходящее в любой его части, обуславливает общее изменение всего целого. Как и бессознательное, наше тело также развивается посредством гештальтных скачков, а не в результате накопления добавочной информации. Ощущение здоровья свидетельствует о порядке, согласии, аутентичности; болезнь – это всегда свидетельство ошибочного поведения, повинно в котором, в большинстве случаев, недостаточно осознанное противоречие. Принимать какое-нибудь лекарство при приступе мигрени – это все равно, что прятать термометр, сигнализирующий об опасности, или позволять себе бесцельно растрачивать драгоценную жизненную энергию. Любое психосоматическое заболевание требует – во избежание органической потери – коррекции поведения.

легкостью выполняет различные преобразования и, тем самым, становится способным к обратной связи. В случае поражения субъект или «Я» всегда могут

замедляется возможность инстинктивного ответа, реакции на внешний или внутренний стимулы, то последующий химический процесс будет так или иначе, насколько это возможно, стремиться найти способ разрядки, а если этого не произойдет, то скопление неиспользованных продуктов приведет к смерти. Все это воспроизводится в знаках психосоматического превращения человеческого

Химические элементы – это не что иное, как определенные коды, которые придают форму энергетическому действию; а клеточное и внутриклеточное движение представляет собой базовую схему всех реакций на стимуляцию, в том числе и реакций высшей формы. Если у какой-либо клетки подавляется