Невеста

И в наше время невесты не часто сбегают от свадьбы, а во времена Чехова это было, наверное, событие, из ряда вон выходящее… Что же побудило 23-летнюю Надю покинуть родной город, бросить жениха Андрея Андреича? Чехов подробно повествует в первых четырёх частях рассказа об обстоятельствах, вынудивших её на столь серьёзный поступок. Прекрасно видно, что это не спонтанная выходка, а хорошо продуманное, выстраданное решение.
Попытаюсь, показать основные факторы, которыми руководствовалась девушка. Во-первых, она не представляла себе будущего со своим женихом. Да, Надя разлюбила его. Поняла это достаточно поздно, но осознала, что, может быть, и не любила его никогда. Возможно, главным побудительным мотивом к свадьбе было её искреннее желание с 16-летнего возраста выйти замуж. А тут и человек положительный, из хорошей семьи, отец его соборный протоиерей. Потому она и просыпалась очень рано, что мысли не давали ей спать, мучили её – «мысли о том, как Андрей Андреич стал ухаживать за ней и сделал ей предложение, как она согласилась и потом мало-помалу оценила этого доброго, умного человека. Но почему-то теперь, когда до свадьбы осталось не больше месяца, она стала испытывать страх, беспокойство, как будто ожидало ее что-то неопределенное, тяжелое».
Конечно, очень большое влияние на неё оказал Саша, сын дальней родственницы бабушки Нади. Именно этого молодого человека после смерти его матери бабушка отправила в Москву учиться живописи, а затем архитектуре. Каждое лето он приезжал к ним, чтобы отдохнуть и поправиться от болезни. Очень долго учившийся Саша возвращался и видел, что у них ничего не меняется за столько лет – «Чёрт знает, никто ничего не делает. Мамаша целый день только гуляет, как герцогиня какая-нибудь, бабушка тоже ничего не делает, вы - тоже. И жених, Андрей Андреич, тоже ничего не делает». Конечно, современно мыслящий Саша пытается открыть Наде глаза на убогость, отсталость и бесперспективность такой жизни, призывает её ехать учиться. Своими точными замечаниями и умением убеждать молодой человек очень сильно воздействует на девушку, тем более, что разговаривает он с ней об этом уже несколько лет подряд. И его речи ложатся на благодатную почву сомнений и волнений Нади.
«- Если бы вы поехали учиться! - говорил он. - Только просвещенные и святые люди интересны, только они и нужны. Ведь чем больше будет таких людей, тем скорее настанет царствие божие на земле. От вашего города тогда мало-помалу не останется камня на камне - всё полетит вверх дном, всё изменится, точно по волшебству. И будут тогда здесь громадные, великолепнейшие дома, чудесные сады, фонтаны необыкновенные, замечательные люди... Но главное не это. Главное то, что толпы в нашем смысле, в каком она есть теперь, этого зла тогда не будет, потому что каждый человек будет веровать и каждый будет знать, для чего он живет, и ни один не будет искать опоры в толпе. Милая, голубушка, поезжайте! Покажите всем, что эта неподвижная, серая, грешная жизнь надоела вам. Покажите это хоть себе самой!»
Какой пример Надя видела в своей матери, Нине Ивановне, которая «проживала в доме, как приживалка, и должна была обращаться к бабушке за каждым двугривенным». Особенно заметным ей стало несчастное положение матери в последнее время, когда она пытается серьёзно поговорить с ней, но наталкивается на абсолютное непонимание. В поиске поддержки Надя прямым текстом говорит Нине Ивановне - «Позволь мне уехать из города!...- Свадьбы не должно быть и не будет - пойми! Я не люблю этого человека... И говорить о нем не могу». А в ответ слышит только пошлые фразы, что так бывает, что это пройдёт, «милые бранятся - только тешатся» и другую чушь. Она не слышит и не понимает родную дочь. А на крик души – «Мама, выслушай меня!... Умоляю тебя, вдумайся и пойми! Ты только пойми, до какой степени мелка и унизительна наша жизнь. У меня открылись глаза, я теперь всё вижу. И что такое твой Андрей Андреич? Ведь он же неумен, мама! Господи боже мой! Пойми, мама, он глуп!» Нина Ивановна в ответ фактически показывает дочери, как она сама глубоко несчастна и зависима – «Ты и твоя бабка мучаете меня!... Я жить хочу! жить! - повторила она и раза два ударила кулачком по груди. - Дайте же мне свободу! Я еще молода, я жить хочу, а вы из меня старуху сделали!..»
И у Нади остаётся только один человек, которому она может довериться, это Саша - «Как я могла жить здесь раньше, не понимаю, не постигаю! Жениха я презираю, себя презираю, презираю всю эту праздную, бессмысленную жизнь... Эта жизнь опостылела мне, я не вынесу здесь и одного дня. Завтра же я уеду отсюда. Возьмите меня с собой, бога ради!»
«Жребий брошен, Рубикон перейдён». Саша с Надей осуществляют фактически побег из дома, он помогает ей уехать. В последней части Чехов рассказывает о приезде Нади в родной дом спустя учебный год. Почему-то Антон Павлович не объясняет, чем занимается героиня, но по тому, что она едет в мае после экзаменов, приходится догадываться об её учебе в Санкт-Петербурге.
Визит домой ещё больше убеждает девушку в правильности её выбора. Во-первых, все уже примирились с её поступком. «Видно было, что и бабушка и мать чувствовали, что прошлое потеряно навсегда и безвозвратно: нет уже ни положения в обществе, ни прежней чести, ни права приглашать к себе в гости; так бывает, когда среди легкой, беззаботной жизни вдруг нагрянет ночью полиция, сделает обыск, и хозяин дома, окажется, растратил, подделал, - и прощай тогда навеки легкая, беззаботная жизнь!»
Во-вторых, а возможно и в главном, та жизнь, которую она оставила, была для неё бесконечно далёкой, унылой и потерянной. «Было много мух в доме, и потолки в комнатах, казалось, становились всё ниже и ниже». А новую жизнь она могла себе пока только представить и вообразить - «О, если бы поскорее наступила эта новая, ясная жизнь, когда можно будет прямо и смело смотреть в глаза своей судьбе, сознавать себя правым, быть веселым, свободным! А такая жизнь рано или поздно настанет!» Странно, конечно, звучит представление Нади о новой жизни в её старом доме и городе. Скорее, речь должна идти о той новой её судьбе, которую она сама себе выбрала, решившись на побег. О том, что её ждёт в результате её учёбы в столице. Но Чехов не рассказывает ничего про её петербургскую жизнь, отдавая читателям возможность самим нафантазировать настоящее и будущее Нади.
Фраза – «Вспомнила она почему-то, что ее мать не любила своего покойного мужа и теперь ничего не имела, жила в полной зависимости от своей свекрови, бабули. И Надя, как ни думала, не могла сообразить, почему до сих пор она видела в своей матери что-то особенное, необыкновенное, почему не замечала простой, обыкновенной, несчастной женщины».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 308

«Думается, Чехов никому не раскрывал своего сердца вполне.
Но ко всем относился благодушно,
безразлично в смысле дружбы и в то же время
с большим, может быть, бессознательным интересом».
А.И. Куприн

Рассказы «Палата № 6» и «Невеста» мне кажутся двумя некими полюсами в творческих поисках А.П. Чехова.
«Палата № 6» представляется символом бесперспективности, темноты и несправедливости российской дореволюционной действительности. А в «Невесте», наоборот, даётся пример перспективы и возможности новой светлой жизни. Не случайно оба рассказа были любимейшими в советском литературоведении. А цитата из рассказа «Невеста»:

«О, если бы поскорее наступила эта новая, ясная жизнь, когда можно будет прямо и смело смотреть в глаза своей судьбе, сознавать себя правым, быть веселым, свободным! А такая жизнь рано или поздно настанет»

стала девизом всех борцов за либеральные реформы сразу же после выхода рассказа из печати. Кажется, еще большевиками эти слова начали тиражироваться максимально возможно. Помню их на плакате, кумаче и мраморе.

Для понимания идеи «Невесты», особенно применим, как говорит мой товарищ, «ути-литарно-исторический метод анализа, правда не без примеси личностной оценки». Как всегда, разбирая рассказ, помним, что Чехов писал в условиях цензуры. Чтобы обеспечить печать произведению, а себе средства на жизнь и лечение, он писал так, чтобы нельзя было ни за что зацепиться. Мы же должны видеть шире.
В рассказе простейший, житейский сюжет. Невеста бежит из дому, чтобы не пойти под венец. Скрывается от нелюбимого жениха, стремясь начать новую жизнь. Она уезжает в Петербург учиться.
Каждый раз я удивляюсь таланту А.П. Чехова мгновенно «втянуть», вовлечь читателя в рассказываемую историю. И умению одним, двумя предложениями так описать каждого героя, что читатель видит его словно наяву.
В рассказе всего шесть персонажей. Из них три мне нравятся:
Надя Шумина, невеста, девушка 23-х лет;
отец Андрей, соборный протоиерей;
Марфа Михайловна, бабушка Нади, хозяйка торговых рядов на ярмарке и двухэтажного дома с садом.
Три персонажа не нравятся:
Александр Тимофеевич (Саша), молодой человек, служит в мастерской литографии.
Андрей Андреевич, жених Нади, сын протоиерея;
Нина Ивановна, вдова, мать Нади.
Нина Ивановна давно осталась без мужа, задумчива, туманна, увлекается то гипнотиз-мом, то философией, в пенсне, ничего не делает, полностью материально зависит от свекрови Марфы Михайловны.
Андрей Андреевич полный и красивый молодой человек, закончил университет, филолог, играет на скрипке, никогда нигде не работал, материально зависит от отца, откровенно глуп.
Отец Андрей, беззубый старик, добрый. Можно себе представить каких сил стоит ему содержать здорового, взрослого сына-бездельника, служить молебны у себя в соборе и на домах у жителей города. И в снег, и в дождь, и в зной, и в мороз, и ночью если надо, подыматься и идти, ехать исповедовать, причащать, соборовать…
Марфа Михайловна, полная, пожилая женщина. Кто, кроме нее, тянет все дела? Она, наверняка, сама. Самостоятельно управляет большим домом и прислугой. Обеспечивает двух взрослых женщин,содержит Сашу с детства, и чуть не пятнадцать лет, пока учится. И днем и ночью единолично ведет дела с принадлежащими ей торговыми рядами. Боясь разорения, выбирает торговцев, считает арендную плату, отступные городскому начальству. Думает, что сделать, чтобы сберечь торговые ряды от пожара, воровства и прочее, прочее. А ряды ведь рядом с домом. Купцы, промышленники в то время селились возле свого промысла или производства, а то и вовсе всё размещалось в одном доме. Сторож, то и дело появляющийся в рассказе со своей колотушкой

"Тик-ток, тик-ток... - лениво стучал сторож. - Тикток...".

Он ведь охраняет, те самые торговые ряды, показывая стуком, что не спит. И Марфа Михайловна долго не спит, все думает, все заботится.
Саша чуть ли не пятнадцать лет учился в училище то живописи, то архитектуре, а работать стал в литографии. Выглядит всегда как неопрятный человек. Вид его какой-то несвежий, заношенный и больной

«…и все-таки красивый»

. Шутит он скучно, склонен к морализаторству. Саша упрекает Марфу Михайловну за то, что в ее доме (в доме, в котором сам с детства нашел приют и, по-прежнему, приезжает сюда отдыхать) прислуга спит на лохмотьях в полуподвале, «…вонь, клопы, тараканы...». Совершенно непонятно почему он, мечтающей о светлой, новой жизни, о царствии божием на земле, сам не может элементарно навести порядок, помыть, почиститься. Даже в собственной комнате у него в Москве

«…накурено, наплевано…на столе и на полу было множество мертвых мух»

. Почему же он не может сделать чистыми свой быт, свою жизнь? При этом даже про труженицу бабушку Марфу Михайловну говорит, что та ничего не делает.
Саша работает в московской литографии. В те времена подобные мастерские были принадлежностью типографии, обеспечивая типографские издания иллюстрациями. Типограф-ские рабочие всегда были наиболее квалифицированными и при этом либерально, и революционно настроенными. Безусловно Саша давно проникся либеральными идеями и как все передовые люди мечтает снести старую, никудышную жизнь. Саша болен чахоткой, в конце рассказа умирает. Сам Чехов умер от чахотки через 5 месяцев после написания рассказа.
Надя, «высокая, красивая, стройная» девушка, натура тоскующая, ищущая, но реши-тельная. В общем она прекрасна и не может не нравиться читателю. Уехала от всего учиться в Петербург. Если временем действия рассказа принять период его создания, то в то время девушка ее возраста могла учиться только в одном месте. На Высших Женских (Бестужевских) курсах. О царивших там нравах лучше всего написала Елизавета Дьяконова в своих дневниках и «Посмотрите на меня» Павел Басинский . По сути на этих курсах формировались женщины либеральных взглядов и революционерок. В то время даже уже и в гимназии, не говоря уж о высших учебных заведениях, практически никто не мог высказаться с сочувствием, например, к царской власти. Или признаться в обществе учащихся в вере в Бога. Это было не мыслимо и не прилично. Современный, прогрессивный человек не мог быть таким «темным». Поэтому очень вероятно, что Надя могла «попасть в революцию».

Этого «революционного сценария» будущего для Нади мне меньше всего хотелось бы. Скорее хотелось бы обычного, человеческого счастья для нее.
Представим, что Надя не увлеклась в Петербурге революцией, а увлеклась молодым человеком. И пусть это будет выпускник университета, тоже не желающий катаклизмов.
И они вдвоем вернулись в ее город, обвенчались, сыграли свадьбу. Она ведь так долго хотела замуж! И он взял заботы Марфы Михайловны по на себя. По-новому повел дела с торговыми делами перестроил дом. (Вот уж точно бездельник Андрей Андреевич довел бы до разорения). Надя взяла заботы о доме. Родились их дети. Марфа Михайловна спокойно дожила свою жизнь, а Нина Ивановна встретила старость. Надя с мужем жили счастливо, в любви и согласии...

Вот такую новую, ясную жизнь я увидел для Наденьки. Почему бы нет...

Свой последний рассказ «Невеста» Чехов писал параллельно с финальной пьесой «Вишнёвый сад», почти все персонажи которой (кроме Лопахина) застыли в каком-то невротическом постоянстве и закостенелой неизменности. И в этих двух произведениях (прозаическом и драматическом) можно даже увидеть пару перекликающихся героев-мечтателей: Петя Трофимов («Вишнёвый сад») и Саша («Невеста»). Петя – вечный студент, а Саша – бывший вечный студент, который учился («с грехом пополам») в Училище живописи 15 лет.

В заколдованном круге, из которого очень сложно вырваться, неожиданно обнаруживают себя многие чеховские герои. Но зачастую это происходит неосознанно или в достаточно зрелом возрасте, когда изменить что-либо уже не представляется возможным. Героиня же рассказа Надя Шумина ощутила своё пребывание в порочном круге в 23 года, будучи невестой. О замужестве девушка страстно мечтала в течение 7 лет, «а между тем радости не было, ночи спала она плохо, веселье пропало…». «И почему-то казалось, что так теперь будет всю жизнь, без перемены, без конца!». У Нади вдруг открылись глаза, и она увидела всё в новом свете. Невеста поняла, что глуповатого жениха своего она совсем не любит. Надя стала видеть «во всём одну только пошлость, глупую, наивную, невыносимую пошлость… И каждую минуту она готова была убежать, зарыдать, броситься в окно». Оказались разрушенными иллюзорные представления героини о других людях. А это открывшееся восприятие окружающего мира и себя в нём не позволило ей оставаться прежней, толкая к новой, широкой и просторной жизни, полной тайн. И Надя со свойственной юности безжалостностью покинула родной дом, уехав учиться. Осуждать её за это очень сложно, на мой взгляд. Ведь любой человек должен помнить о своём долге не только перед другими, но и перед самим собой. И если бы Надя не уехала, то потом она всю жизнь жалела бы об упущенных возможностях. А так она сделала для себя всё, что было в её силах.

Советскими литературными критиками был притянут за уши уход Нади якобы в революцию. Но ни в одном из сохранившихся черновых вариантов «Невесты» слов о том, что героиня уходит в революцию, не было. Более того, Чехов, наоборот, последовательно устранял конкретность и усиливал недоговорённость и многозначность в обозначении будущего Нади.

Героине удалось разорвать заколдованный замкнутый круг, изменить предначертанный семейный сценарий и не повторить несчастную судьбу своей матери, когда-то признавшейся: «Дайте же мне свободу! Я ещё молода, я жить хочу, а вы из меня старуху сделали!». Ведь этой женщине тоже страстно хотелось жить, но «она не любила своего покойного мужа и теперь ничего не имела, жила в полной зависимости от своей свекрови». Жизнь дочери точно будет другой, но будет ли она счастливой? Ответа нет, финал оставлен открытым: Надя, «живая, весёлая, покинула город – как полагала, навсегда». Эти слова «как полагала» были добавлены автором в самый последний момент. И с их помощью Чеховым вновь соблюдено контрастное равновесие (как, например, и в предпоследнем рассказе «Архиерей») между оптимистичными и пессимистичными ожиданиями, радужными мечтами и возможной жёсткостью реальности.