«Думается, Чехов никому не раскрывал своего сердца вполне.
Но ко всем относился благодушно,
безразлично в смысле дружбы и в то же время
с большим, может быть, бессознательным интересом».
А.И. Куприн
Рассказы «Палата № 6» и «Невеста» мне кажутся двумя некими полюсами в творческих поисках А.П. Чехова.
«Палата № 6» представляется символом бесперспективности, темноты и несправедливости российской дореволюционной действительности. А в «Невесте», наоборот, даётся пример перспективы и возможности новой светлой жизни. Не случайно оба рассказа были любимейшими в советском литературоведении. А цитата из рассказа «Невеста»:
«О, если бы поскорее наступила эта новая, ясная жизнь, когда можно будет прямо и смело смотреть в глаза своей судьбе, сознавать себя правым, быть веселым, свободным! А такая жизнь рано или поздно настанет»
стала девизом всех борцов за либеральные реформы сразу же после выхода рассказа из печати. Кажется, еще большевиками эти слова начали тиражироваться максимально возможно. Помню их на плакате, кумаче и мраморе.
Для понимания идеи «Невесты», особенно применим, как говорит мой товарищ, «ути-литарно-исторический метод анализа, правда не без примеси личностной оценки». Как всегда, разбирая рассказ, помним, что Чехов писал в условиях цензуры. Чтобы обеспечить печать произведению, а себе средства на жизнь и лечение, он писал так, чтобы нельзя было ни за что зацепиться. Мы же должны видеть шире.
В рассказе простейший, житейский сюжет. Невеста бежит из дому, чтобы не пойти под венец. Скрывается от нелюбимого жениха, стремясь начать новую жизнь. Она уезжает в Петербург учиться.
Каждый раз я удивляюсь таланту А.П. Чехова мгновенно «втянуть», вовлечь читателя в рассказываемую историю. И умению одним, двумя предложениями так описать каждого героя, что читатель видит его словно наяву.
В рассказе всего шесть персонажей. Из них три мне нравятся:
Надя Шумина, невеста, девушка 23-х лет;
отец Андрей, соборный протоиерей;
Марфа Михайловна, бабушка Нади, хозяйка торговых рядов на ярмарке и двухэтажного дома с садом.
Три персонажа не нравятся:
Александр Тимофеевич (Саша), молодой человек, служит в мастерской литографии.
Андрей Андреевич, жених Нади, сын протоиерея;
Нина Ивановна, вдова, мать Нади.
Нина Ивановна давно осталась без мужа, задумчива, туманна, увлекается то гипнотиз-мом, то философией, в пенсне, ничего не делает, полностью материально зависит от свекрови Марфы Михайловны.
Андрей Андреевич полный и красивый молодой человек, закончил университет, филолог, играет на скрипке, никогда нигде не работал, материально зависит от отца, откровенно глуп.
Отец Андрей, беззубый старик, добрый. Можно себе представить каких сил стоит ему содержать здорового, взрослого сына-бездельника, служить молебны у себя в соборе и на домах у жителей города. И в снег, и в дождь, и в зной, и в мороз, и ночью если надо, подыматься и идти, ехать исповедовать, причащать, соборовать…
Марфа Михайловна, полная, пожилая женщина. Кто, кроме нее, тянет все дела? Она, наверняка, сама. Самостоятельно управляет большим домом и прислугой. Обеспечивает двух взрослых женщин,содержит Сашу с детства, и чуть не пятнадцать лет, пока учится. И днем и ночью единолично ведет дела с принадлежащими ей торговыми рядами. Боясь разорения, выбирает торговцев, считает арендную плату, отступные городскому начальству. Думает, что сделать, чтобы сберечь торговые ряды от пожара, воровства и прочее, прочее. А ряды ведь рядом с домом. Купцы, промышленники в то время селились возле свого промысла или производства, а то и вовсе всё размещалось в одном доме. Сторож, то и дело появляющийся в рассказе со своей колотушкой
"Тик-ток, тик-ток... - лениво стучал сторож. - Тикток...".
Он ведь охраняет, те самые торговые ряды, показывая стуком, что не спит. И Марфа Михайловна долго не спит, все думает, все заботится.
Саша чуть ли не пятнадцать лет учился в училище то живописи, то архитектуре, а работать стал в литографии. Выглядит всегда как неопрятный человек. Вид его какой-то несвежий, заношенный и больной
«…и все-таки красивый»
. Шутит он скучно, склонен к морализаторству. Саша упрекает Марфу Михайловну за то, что в ее доме (в доме, в котором сам с детства нашел приют и, по-прежнему, приезжает сюда отдыхать) прислуга спит на лохмотьях в полуподвале, «…вонь, клопы, тараканы...». Совершенно непонятно почему он, мечтающей о светлой, новой жизни, о царствии божием на земле, сам не может элементарно навести порядок, помыть, почиститься. Даже в собственной комнате у него в Москве
«…накурено, наплевано…на столе и на полу было множество мертвых мух»
. Почему же он не может сделать чистыми свой быт, свою жизнь? При этом даже про труженицу бабушку Марфу Михайловну говорит, что та ничего не делает.
Саша работает в московской литографии. В те времена подобные мастерские были принадлежностью типографии, обеспечивая типографские издания иллюстрациями. Типограф-ские рабочие всегда были наиболее квалифицированными и при этом либерально, и революционно настроенными. Безусловно Саша давно проникся либеральными идеями и как все передовые люди мечтает снести старую, никудышную жизнь. Саша болен чахоткой, в конце рассказа умирает. Сам Чехов умер от чахотки через 5 месяцев после написания рассказа.
Надя, «высокая, красивая, стройная» девушка, натура тоскующая, ищущая, но реши-тельная. В общем она прекрасна и не может не нравиться читателю. Уехала от всего учиться в Петербург. Если временем действия рассказа принять период его создания, то в то время девушка ее возраста могла учиться только в одном месте. На Высших Женских (Бестужевских) курсах. О царивших там нравах лучше всего написала Елизавета Дьяконова в своих дневниках и «Посмотрите на меня» Павел Басинский . По сути на этих курсах формировались женщины либеральных взглядов и революционерок. В то время даже уже и в гимназии, не говоря уж о высших учебных заведениях, практически никто не мог высказаться с сочувствием, например, к царской власти. Или признаться в обществе учащихся в вере в Бога. Это было не мыслимо и не прилично. Современный, прогрессивный человек не мог быть таким «темным». Поэтому очень вероятно, что Надя могла «попасть в революцию».
Этого «революционного сценария» будущего для Нади мне меньше всего хотелось бы. Скорее хотелось бы обычного, человеческого счастья для нее.
Представим, что Надя не увлеклась в Петербурге революцией, а увлеклась молодым человеком. И пусть это будет выпускник университета, тоже не желающий катаклизмов.
И они вдвоем вернулись в ее город, обвенчались, сыграли свадьбу. Она ведь так долго хотела замуж! И он взял заботы Марфы Михайловны по на себя. По-новому повел дела с торговыми делами перестроил дом. (Вот уж точно бездельник Андрей Андреевич довел бы до разорения). Надя взяла заботы о доме. Родились их дети. Марфа Михайловна спокойно дожила свою жизнь, а Нина Ивановна встретила старость. Надя с мужем жили счастливо, в любви и согласии...
Вот такую новую, ясную жизнь я увидел для Наденьки. Почему бы нет...
