– Это что еще за фокусы? – вспыхнула девушка. – Ты пока сама не доешь все до последней ложки, из-за стола не выйдешь, поняла?!
– Я это не буду, – огрызнулась Соколова.
– А я сказала – будешь, – прошипела воспитательница, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть малышке в глаза.
Другие дети замерли и все до единого повернули головы, чтобы не пропустить развязку.
– Все равно не буду, – стояла на своем Яна.
– Тогда с тобой не я говорить буду, а они. – Кристина хищно взглянула на Калинина и Васильева. Те оживились и кивнули, соглашаясь.
– Меня мама учила: если не хочешь, не нужно давиться.
– А старших слушать твоя дура-мамаша не учила?
Кристина и моргнуть не успела, как полная тарелка сладкого супа выплеснулась ей в лицо. Задыхаясь от ярости, она схватила подопечную за волосы, но тут же отпустила. Слишком много свидетелей.
– Ты за это ответишь, – дрожащим голосом произнесла Демченко. – Не сейчас, позже, но точно ответишь.
Яна молча наблюдала за происходящим. Дети вокруг сдерживали улыбки, но, стоило Кристине Анатольевне покинуть столовую, заливистый хохот разлетелся по этажу. Униженная воспитательница тоже его слышала. И обещание свое сдержала. Много-много раз…
…Отбросив воспоминание, Яна попыталась сосредоточиться. Она набрала присланный Артемом номер и договорилась о встрече с местным паромщиком. Уже через час Князева стояла у пришвартованного ржавого судна в компании пожилого мужчины.
– А мне сказали, вы на пенсии.
– На одну пенсию не проживешь… Давайте сразу – я за спасибо говорить не буду, не обессудьте.
Яна молча достала пятитысячную купюру и протянула ее информатору.
– Дам еще столько же, если узнаю что-то стоящее.
– Спрашивайте тогда.
– Вы Евгения Калинина хорошо помните?
– А то! Забудешь такое… Не подохни этот гаденыш, я бы до сих пор в тепле работал. – Мужчина смачно плюнул в воду.
– Как он себя вел? Может, что-то рассказывал сокамерникам о своем деле?
– Ныл, что его подставили. Типа вернулся домой бухой, а там трупы. Кому он на хрен сдался? Подставили его…
– Как он умер? – Яна на всякий случай незаметно включила диктофон.
– Все по классике: закусился с соседом по камере, тот его и пырнул заточкой.
– А повод?
– Бытовые разногласия.
– И все?
– За что купил, за то и продаю. Но Калинин первый полез, это я знаю точно. Так что второму дали только пятеру сверху, за непредумышленное.
– Кто-нибудь навещал Евгения в тюрьме?
Мужчина ненадолго замолк, словно выискивал в голове подходящие образы.
– Были двое. Один – его ровесник, русоволосый, крупный, с бородой… Друг детства, типа.
– Ясно. А второй?
– Второй явно постарше, худой такой. Калинин говорил, это его воспитатель. Фамилия на «И». Не то Ирентьев, не то…
– Иртеньев! – воскликнула Яна. – Антон Иртеньев!
– Точно. Я почему еще запомнил: обычно же родные приходят, а этот – сирота и жену грохнул. Такие без гостей обходятся, а тут – нате-здрасьте, воспитатель… Странно это все было, он ведь давно не ребенок.
– Вы очень помогли! – Яна улыбнулась и, поставив диктофон на паузу, собралась уходить.
– Ну тогда, будьте добры…
Мужчина протянул чумазую ладонь, и Яна вспомнила о своем обещании. Нехотя сунув паромщику еще один «Хабаровск», она распрощалась. В голове уже зрел дальнейший план действий. Отыскать Иртеньева. Он наверняка знает правду о происходящем, раз столько лет присматривал за воспитанниками.
На помощь пришли социальные сети. В одной из них удалось вычислить аккаунт бывшего воспитателя. Всего десять фото в ужасном качестве, с семьей и на фоне ковров… Но один снимок дал ответ на главный вопрос. Антон Валерьевич с подростком, вероятно сыном, стоял на фоне пятиэтажки. «Гагарина, 7» – значилось на адресной табличке.
– Вот так удача, – присвистнула Яна и, не теряя времени, построила в навигаторе новый маршрут.
Первое, что бросилось в глаза, когда Князева достигла пункта Б, – разрушенная песочница, в которой по-прежнему играли дети. Второе – тот самый шумный столик, что есть в каждом дворе. За таким с утра до ночи сидят пенсионеры: играют в домино и нарды, обсуждают политику, пьют. Яна подумала, что местные старожилы наверняка знают, как найти Антона, и тут ей улыбнулась удача. Весьма своеобразно, но все же… Она сразу же увидела старого знакомого, но случилось это в самый неподходящий момент.
– И ты типа в Бога веришь, да? – Не пожилой, но сильно потасканный мужичок нависал над сидящим Иртеньевым.
– Я эксизен… Экзинцестоалист…
– Че?!
– Это мне Ирочка объясняла. Что мы все, понимаете, полностью отвечаем за свою жизнь. Вот у нас почему вся страна в говне? Потому что это наш, господа, свободный выбор…
– Слышь, кто тут в говне?! – завопил пропойца и влепил Антону мощную оплеуху.
Валерьевич рухнул с пенька и попытался защитить голову руками, явно наученный горьким опытом.
– Отошел от него! – Яна резко вынула из внутреннего кармана корочку и ткнула ею в лицо нападавшему. – Капитан Князева, следственный комитет Волгограда.
Пьянчуга, сдаваясь, поднял руки и медленно попятился. Яна помогла его несостоявшейся жертве подняться.
– Если вас Лёха натравил, то врет он, вернул я ему косарь…
– Не в курсе, кто такой Лёха. Я здесь, чтобы поговорить о вашем бывшем воспитаннике, Жене Калинине.
Иртеньев выразительно сморщился в попытке разобрать слова. Как только смысл сказанного до него дошел, мужчина заметно оробел.
– Это официальный допрос?
– Дружеская беседа, – усмехнулась Яна.
– Тогда извините, я пойду. – Иртеньев медленно зашаркал прочь.
– Хорошо, сейчас позову ваших друзей, они проводят.
– Не надо друзей, – замер Антон. – Что вы хотите узнать? Я расскажу. Только сначала, это… ноль-пять купите?
Яна тяжело вздохнула и направилась в магазин. Исполнив желание свидетеля, она села на один из освободившихся пеньков и дождалась, пока мужчина зальет в себя «беленькую».
– А вы так на Ирочку мою похожи… Когда она молодая была. Так хорошо ей с короткими было, говорил – не отращивай!
– Скажите, зачем вы навещали Калинина в тюрьме? – Яна пропустила мимо ушей своеобразный комплимент.
– Как вам сказать? Я про Женю случайно узнал. И екнуло…
– О чем вы говорили?
– Так, о бытье-житье тюремном. – Иртеньев едва сдерживал икоту.
– Он упоминал о каких-то деталях своего дела? Может, у него были версии, подозрения…
– Нет.
– И вы не интересовались?
– А зачем бередить былую рану?
– Рану? – всплеснула руками Яна. – Он жену убил и дочь!
– А я-то кто, чтоб судить? Я же тоже, знаете? Знаете, конечно, у вас там в базе все есть…
– О чем речь? – Князева настороженно сощурилась.
– Ну, я же Ирочку мою с сыном Володей… Не специально, конечно. Но итог один. – Глаза пьяницы заметно покраснели.
– Как это случилось?
– Мы с Ирочкой поругались в тот вечер, я ушел, а на улице мороз. Я купил для сугрева, раздавил пузырь в парке. В голову дало так, что дальше ничего не помню, туман перед глазами. Какая-то добрая душа до подъезда проводила, а потом… – Голос Иртеньева сорвался, он залпом допил содержимое прозрачного стаканчика. – Мне потом объясняли, как все могло… Я, видно, домой зашел, плиту включил, ну, прикурить. А потом черт дернул за догоном пойти. Упал в подъезде и заснул, а газ-то, газ…
Яна незамедлительно вмешалась, отметив несоответствие.
– А тот, кто вас провожал, он куда делся? И в какой момент?
– Не помню, пьяный был в стельку.
– То есть ни лица, ни имени?
Иртеньев развел руками и тяжело выдохнул:
– Лучше бы он меня бросил в парке замерзать. Тогда бы Ирочка с Володей живы были… Вот так!
– Ясно, спасибо. – Князева не скрывала разочарования.
– Может, посидите еще? Можем вместе выпить. Вы так на Ирочку похожи…
– Не могу, извините.
Яна ушла не прощаясь. Растерянная и злая. Иртеньев с грустью посмотрел ей вслед и допил остатки любимого «зелья».
В просторном особняке Елецких стояла непривычная тишина. Никакой музыки или светских бесед – Кристина была в дурном настроении и ужинала в одиночестве. Мало проблем на работе, так еще и эта выскочка детдомовская, Яна Князева, объявилась. Начала копаться в грязном белье, опозорила перед целой толпой. Нет, просто так ей это с рук не сойдет. Она еще пожалеет о своей дерзости…
– Кошечка, ты чего тут грустишь? – Олег Елецкий обнял жену со спины. – Как прошел твой день?
– Отвратительно, – фыркнула Кристина и бросила ложку на стол. – Все валится из рук, просто все… Еще и Савва там опять что-то учудил. Попросила Лёву его забрать.
– А что с делом Васильева? Руденко разобрался? Угораздило же замочить его именно там, на нашей территории.
– Все схвачено. Обошлось без лишних свидетелей, слава богу. – Кристина распустила волосы и схватилась за голову. – Лучше скажи, что с сыном делать? Ты видишь, он совсем от рук отбился. Не отвечает на звонки и сообщения, ведет себя как дрянь последняя, неблагодарная…
– Ну ты чего, он же сказал, что на день рождения к другу поедет. Мы ведь тоже молодыми были. Помнишь? – улыбнулся Олег и поцеловал супругу в висок. – Все с ним будет хорошо, вот посмотришь.
– Просто меня все достало, понимаешь? Я вечно как на пороховой бочке сижу, со всех сторон фитили задуваю. Мне до чертиков… – Кристина так и не закончила мысль. Свет фар ослепил ее через панорамные окна.
– А вот и Савва, – оживился Олег. – Пойдем встретим.
Кристина сорвалась и босиком побежала на крыльцо. К дому полз громоздкий бронированный внедорожник. Водительская дверь распахнулась, охранник спрыгнул на землю и помог выбраться Савве. Тот едва стоял на ногах и глупо хихикал, глядя в телефон. Лёва осторожно взял подростка под руку и потянул в дом.
– Пусти, ты, придурок! Сам пойду, – заплетающимся языком выдал Савва.
Лысый бугай покорно отошел, подросток тут же рухнул в сырую траву и расхохотался.
– Не, ну ты посмотри, – запричитала Кристина. – Иди забери его! – приказала она мужу.
– Олег Викторович, извините, не думал, что он так напьется… – Лёва виновато потупил взгляд.
– Бывает. – Елецкий схватил сына за капюшон толстовки и поволок к ступенькам.
– Полегче, задушишь! – возмутился Савва.
– Ты заслужил, – почти смеясь бросил Олег.
Кристина преградила им путь, скрестив на груди руки. Ее губы дрожали от возмущения.
– Че? – Вид у Саввы был невозмутимый. – Смотри че покажу! – Он задрал толстовку, с гордостью демонстрируя свежую татуировку. – Нравится?
– Ты совсем уже? Тебе не стыдно так себя вести? – Кристина схватила сына за грудки.
– Ну давай, ударь! Хочешь ведь, знаю…
– Не дождешься. – Елецкая убрала руки. – Марш в свою комнату. Ты у меня месяц из дома не выйдешь, понял?!
– Да-да, ты у нас властная и крутая. Тебе лишь бы все кон-тро-ли-ро-вать! – Савва демонстративно задвигал пальцами, будто управляя невидимой марионеткой. – И вообще, я без пяти минут совершеннолетний, делаю что хочу! Ой, подожди…
Елецкий-младший согнулся пополам и, дважды содрогнувшись, выплеснул содержимое желудка под ноги матери.
– Тебе конец, – сквозь зубы произнес Олег и потащил сына в душ.
– Простите, Кристина Анатольевна, это не повторится, – пробубнил Лёва.
– В аптеку сгоняй, – выдохнула та. – Купи что-нибудь от мигрени. Возьми всего по одной пачке.
– Я мигом. – Охранник с радостью прыгнул обратно в машину.
Кристина с омерзением взглянула на пол и вернулась в дом. Не задумываясь, достала бутылку вина, штопор и, глотая слезы, уселась на барный стул. Тяжелые шаги на лестнице не заставили ее обернуться. Олег подошел к столу и взялся открывать красное полусладкое.
– Он лег? – Кристина безразлично смотрела на наполняющийся бокал на длинной тонкой ножке.
– Ага. Завтра поговорим с ним серьезно. Это уже ни в какие ворота.
– А если его снимали? На работе и без того вилы. – Елецкая ткнула двумя пальцами в горло. – Лишний компромат меня просто сломает…
– Ну чего ты себя накручиваешь? Давай решать проблемы по мере их поступления? – Олег поцеловал любимую в плечо и погладил по голове.
– Может, в рехаб его? – Кристина приложилась губами к бокалу.
– Нам он, кажется, нужнее, – рассмеялся муж. – Пошли спать, а?
– Иди, я чуть позже. Рабочую почту еще разобрать нужно.
– Не засиживайся, ладно?
– Ага. – Елецкая зашла в паблик «Подслушано. Заречный».
Последний пост – бурное обсуждение сцены на похоронах. Насмешки. Мемы. Реакции… Кристина гневно швырнула телефон в сторону. В ее голове зрел план мести.
Яна пришла на встречу заранее. Девять утра, полупустое кафе, но Роман уже на месте. Он спокойно пил кофе и смотрел видео с экрана телефона. Подсев к нему без разрешения, Яна схватила меню и подозвала официанта.
– А вы пунктуальны, – усмехнулся Кудрявцев. – Доброе утро.
– Работа такая. Опоздаешь на минутку, и все – пиши пропало.
К столику подошел субтильный юноша с пирсингом в носу. Он достал блокнот и приготовился записывать.
– Американо.
– И все? – Официант посмотрел с укоризной.
– Ага.
– Тут классные десерты, попробуйте. – Роман ткнул пальцем в список.
– Нет, спасибо, я на диете. – Яна подмигнула мальчишке, и тот разочарованно удалился. – Спасибо, что согласились встретиться.
– Долго сомневался, если честно. Вы ведь из органов? Зачем это вам? Дело, очевидно, закрыто.
– Я знаю Глеба с детства. Мы не дружили – мягко говоря, не дружили, но я хочу узнать правду. Что-то здесь не то… А вы, насколько помню, работали с его семьей?
– Да, старался помочь по мере возможностей, – заметно померк Роман.
На стол опустилась высокая белоснежная кружка с кофе. Яна обхватила ее ладонями и вкрадчиво произнесла:
– Прошу, расскажите о том, что с ними творилось. Это важно понимать для расследования. Не официального, моего личного.
– С одной стороны, ничего экстраординарного, так полстраны живет…
– А с другой? – напряглась Яна.
– А с другой – ничего хорошего. Глеб бухал. Жена всегда на взводе. Денег не хватало. В какой-то момент детей чуть не забрали. Они были на грани… Я решил дать им последний шанс, и Васильев его не упустил. Бросил пить, представляете? Подработку нашел. Одумался вроде как…
– Он знал про измены жены?
– Знал, но понимал, что это заслуженно. Да и сам налево бегал только в путь!
– То есть убить он за это не мог?
– Исключено. Он прощение заслужить пытался… – нервно усмехнулся Роман. – Но даже если так, детей-то зачем? Не верю.
– Может, это была его месть Алисе?
– Нет. Он знаете почему за голову взялся? Я ему сказал, что детей заберут в…
– Приют? – без тени сомнения выдала Яна.
– Ага.
Двое замолчали, обдумывая сказанное и услышанное. Внезапно Яна подняла голову и спросила:
– Сделаете мне одолжение?
– Смотря какое…
– Вы ведь бываете в городском архиве? По работе?
– Иногда.
– Мне нужны документы из Батора, детдома, где вырос Глеб. – Князева подалась вперед. – Личные дела.
– А нельзя просто… удостоверением помахать? – смутился Роман.
– Не хочу привлекать внимание. Это все моя инициатива.
– Вы ведь все равно не примете отказа?
Яна улыбнулась.
– А что там, кстати, по десертам?
Конфеты с фундуком и пара комплиментов работнице архива открыли путь к документам. Яна с умилением наблюдала за тем, каким милым и обходительным может быть ее спутник – ничего общего с тем грубияном, что угрожал Денису. Роман не замечал интереса в глазах Яны. Он по-прежнему скорбел, хоть и пытался скрыть это за ничего не значащими улыбками.
Беспорядок в душном зале поражал. Князева и подумать не могла, что важные документы могут храниться в подобных условиях. Сотни коробок: запечатанных и открытых, подписанных и безымянных, подтопленных в районе дна и даже разорванных… Яна с Романом провели по меньшей мере два часа в поисках нужного стеллажа и той самой полки.
– Кошмар просто. – Роман уронил на стол коробку и схватил несколько верхних папок. – А вы ведь тоже детдомовская?
– Давай уже на ты? – предложила Яна. – Чем же я себя выдала?
– Батор. Так больше никто не говорит, только детдомовские.
– Все так.
– Грустно, что тебе пришлось через это пройти, – вкрадчиво произнес он.
– Да ладно, ни о чем не жалею. Как говорится, все, что нас не убивает, делает сильнее.
– Ладно, а что мы ищем-то? Вернее, кого?
– Тайна следствия. – Князева глазами указала на выход.
О проекте
О подписке
Другие проекты