© Мамон А., текст, 2026

© Издание на русском языке, оформление. Строки

Эпизод 1

Кружка разбилась вдребезги, оставив на стене коричневую чайную кляксу. Алиса резко повернула голову в сторону мужа. Ее лицо побледнело от возмущения и обиды. Затушив сигарету в банке из-под кофе, она бросилась собирать осколки. Глаза щипало от слез.

– Псих ненормальный! – Голос срывался, но она не заплакала.

– А нахера ты все это устроила тогда? Не живется спокойно, да? Я что, не имею права в свой же выходной расслабиться? Или только ты у нас по жизни устаешь?! – Глеб ударил кулаком по столу так, что оставшаяся посуда подпрыгнула.

– Детей не буди, придурок, они только уснули, – сказала Алиса и тут же вздрогнула, порезав палец осколком. – Сука! Все из-за тебя. Вся жизнь наперекосяк из-за тебя…

– Какая из? – горько усмехнулся Глеб. – У тебя же их две.

– Что ты несешь? – вспыхнула супруга, присосавшись губами к ране.

– Да так, ходят разговорчики по двору. Забей, дорогая…

– Нет уж! Начал – говори.

– А чего говорить-то? – Глава семейства почесал бороду. – Весь дом знает, кто и на какой тачке тебя подвозит. Или что, отпираться будешь?

Алиса задрожала всем телом. Остановить кровь ей так и не удалось. Густые красные капли падали на пол и подоконник, но она все равно закурила, глядя в холодный и дождливый мрак. «Знает все-таки», – стрелой пронеслось в ее мыслях. Правда, которую она так долго скрывала в ночных переписках и спонтанных встречах, внезапно вышла на свет божий. Вот так просто, посреди очередной ссоры. Даже не как упрек и не повод для нового скандала, а так, «забавный факт» из их общей, пока еще семейной биографии.

– Даже ничего не ответишь? – Глеб бессмысленно разглядывал узор на старой грязной сахарнице.

– Я тебе давно неинтересна… Опомнился! – просипела Алиса, выпустив облако дыма в форточку.

– И чего, как он? Не такой мудак, как я?

– Достойный мужчина. – Алиса сощурилась от очередного укола где-то глубоко в порезанном пальце.

– Почему тогда не ушла к достойному? Со мной же все не так.

– Тебя жалела… всю нашу совместную жизнь. Но все, кончилась лафа. Я хочу развестись. Как можно скорее, если ты не против, – холодно произнесла она без капли сожаления.

– Да и вали.

– Конечно, – ухмыльнулась Алиса. – Детей только соберу, и больше ты нас не увидишь.

– Я тебе дам детей! – Глеб резко подскочил и в считаные мгновения оказался лицом к лицу с женой.

Высокий и спортивный, он возвышался над хрупкой блондинкой. Его кулак подлетел и замер в воздухе. Алиса не попыталась увернуться. Напротив, без страха смотрела в глаза отцу своих детей и пронзительно шептала:

– Ну давай, герой! Бей! Ты же этого хочешь?!

– Хер тебе! – выплюнул Глеб и со всей силы ударил в деревянную раму.

По батарее истерично застучали, где-то за спиной скрипнула кухонная дверь. Супруги обернулись на звук. На пороге стояли заспанные дети. Девочка со спутанными косичками робко прижимала к себе младшего брата, не сводя глаз с родителей.

– Молодец, добился своего, – кивнула Алиса. – Так, ну-ка быстро спать!

Малыши послушно отступили. В их сонных глазах читался неподдельный страх. Казалось, оба вот-вот разрыдаются. Глеб замотал головой и бросился к выходу. Железная дверь хлопнула.

– Я сказала – марш в комнату! – прошипела Алиса дочери и сыну.

Перепуганные дети убежали, не проронив и слова. Алиса осталась на кухне одна. С пульсирующим пальцем, горечью табака на губах, но до странности спокойная. Больше не придется врать и скрываться. Обман вышел наружу, но вместе с тем с души упал камень. Она устало осмотрела кухню в поисках веника, но тут ее отвлек звонок в дверь.

– Опять ключи забыл, придурок. – Алиса вышла в прихожую и приготовилась к новому раунду схватки.

Пальцы опустили дверную ручку. Из темноты лестничной клетки на Алису взглянули полные ненависти глаза. Она испуганно отшатнулась, но было слишком поздно. Мощный толчок в грудь. Треск сломавшегося комода. Лезвие ножа, отразившее мутный яично-желтый свет коридорной лампочки. Алиса хотела закричать, но не успела. Тьма поглотила ее без усилий, в один рывок…

* * *

В комнате было накурено. Удушающий сизый дым медленно оседал, размывая лица. Игра в молчанку явно затянулась, но ее виновница и не думала сдаваться. Она с вызовом смотрела в глаза коллегам, словно пытаясь вывести их из себя. На лице – самодовольная ухмылка, поза расслабленная, вальяжная. Яна Князева держалась уверенно. Пожалуй, даже слишком уверенно для человека в ее положении. Прикурив очередную сигарету, она закинула ногу на ногу и качнула головой.

– Ребят, дел полно. Может, уже хватит? Пойдем работать.

– Яна! – на глазах закипал Герасимов. – Ты вконец охамела? Забыла, что я твой начальник?

– Забудешь тут с вами, Алексей Петрович… Что вы от меня еще хотите? Да, сглупила, перегнула палку. С кем не бывает?

– Палку перегнула?! Да у него шесть ребер сломано и запястье! Это помимо синяков и ссадин. Ты вообще знаешь, кто его отец?

– Знаю, – пожала плечами Яна. – Но это не дает ему права поднимать руку на девочку. Тем более сироту. Я всего лишь отплатила ему той же монетой. Извиняться не буду.

– Извиняться?! – Герасимов расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. – Да ты не просто извинишься, а жопу его расцелуешь, если понадобится.

– То есть я не права?

– Яна. Не доводи до греха. Тут и дураку понятно, что он козел. Но человек с такими связями может нами как фигурками в шахматы играть. Молись, чтобы он не решил с тобой поквитаться. – Алексей Петрович допил остывший чай. – И вообще, забыла такое понятие, как честь мундира?

– На подонков она не распространяется. Вы бы видели, с какой усмешкой он говорил, что ничего ему за избиение не будет. Мол, что хочу, то и ворочу. Пришлось проучить немного. Глядишь, в следующий раз задумается, прежде чем руки распускать.

– Чисто по-человечески ты права. Но нам бы сейчас сгладить эту ситуацию, иначе всему отделу хана, – вкрадчиво произнес Герасимов. – Ян, ну будь ты человеком…

– Нет, – без раздумий ответила Князева.

– Тогда отстранена! На месяц. Минимум!

– Серьезно? А кто будет делом заниматься?

– Найдем кого-нибудь посговорчивее. Да хоть бы и Журавлев.

– Вы не посмеете. – Губы Яны сжались в тонкую ровную полоску.

– Еще как посмею. Уже! – Алексей Петрович демонстративно отправил сообщение и кивнул коллегам.

– Чудесно, – прошептала Яна, сжимая кулаки до боли. – Значит, я свободна?

– Ты ведь этого хотела? – грубо произнес начальник, но едва заметным движением глаз указал на телефон Князевой, который лежал на столе экраном вниз.

Та не ответила. Схватив мобильный, она резко зашагала в сторону выхода и что было сил хлопнула дверью.

Босс:

Посиди тихонько дома. Пару недель. Я все улажу, и ты вернешься

Легче не стало. Горечь обиды отравляла нутро. Покидая отделение полиции, Князева изо всех сил держалась, чтобы не перевернуть чей-нибудь стол или не толкнуть очередного коллегу, который привык закрывать глаза на преступления власть имущих.

С самого детства Яна мечтала работать в полиции. Но не за бесплатный проезд в транспорте и не ради повышенных выплат за стаж и звание. Все эти простые и понятные человеческие блага не играли никакой роли в жизни девушки. Единственное, что ее действительно влекло, – справедливость. Запоздалая, частичная, нередко сомнительная, но все же справедливость… Князева поклялась защищать ее всеми силами, а еще – вступаться за тех, кого обижают. Это светлое и совершенно наивное устремление зародилось в бессознательном возрасте, но Яна пронесла его сквозь годы и ни разу не усомнилась в собственных идеалах.

Реальная работа в органах не имела ничего общего с детскими мечтами. Нельзя сказать, что полицейские участки сплошь населены оборотнями в погонах; разумеется, нет! Бóльшая часть коллег – приятные и спокойные люди, которым не нужно многого. Они довольствуются тем, что имеют, и не хотят выделяться. Идеальные шестеренки в огромном механизме охраны порядка и расследований. Молчаливые, послушные, неконфликтные – полная противоположность Яне. Даже на третий год службы системе ее не удалось сломать, построить или хотя бы приструнить немножечко. Она все еще оставалась той самой занозой в известном месте у начальства. За это ее не любили всем отделом, но и уважали ровно по той же причине.

Вырвавшись за пределы отделения, Князева повертела головой, сверилась с часами и уверенно двинулась в сторону бара. Хотелось напиться до тошноты. Настолько, чтобы не было сил встать с места. Ведь на душе и без того погано… Вдруг сработает то самое математическое правило и минус на минус в кои-то веки даст плюс? А если нет, то и бог с ним. Лучше страдать от похмелья, чем от бессильной ярости, разъедающей изнутри похлеще любого спиртного.

– Виски. Двойной, – на ходу раздеваясь, бросила Яна бармену.

– Сейчас все сделаем по красоте, Яна Дмитриевна. Тяжелый день?

– Не хочу говорить об этом, – отрезала Князева.

– Понял, не дурак, – кивнул парень.

Яна плюхнулась за стойку и попыталась выровнять дыхание. Воспоминания о неприятном разговоре все еще кипятили кровь, но предвкушение приятной спутанности сознания пересиливало. Она закрыла глаза и уперлась лбом в лакированную поверхность. Стук стекла о дерево моментально вывел из транса. Князева залпом осушила стакан и взмахом руки дала понять, что ждет продолжения.

– Что же там у вас творилось сегодня? – покачал головой бородач, подливая добавки.

– Лучше тебе не знать, – шмыгнула носом Яна. – Прóклятое местечко, но ничего, еще побарахтаемся.

– Везде свои приколы, – вздохнул бармен. – У нас тоже не сахар. Сейчас, вон, начнется экзекуция. Вечер караоке, мать его.

– Хочешь, я тебе спою что-нибудь? – поморщившись от очередного «залпа», спросила Яна.

– Не знал, что ты умеешь.

– А я и не умею. Но когда это кого останавливало? Русский рок любишь?

– Смотря что, – рассмеялся парень.

– «Наутилусы»? – Князева в надежде свела брови.

– Ранний репертуар – святое. Подпою!

– По рукам. Пойду закажу песню, а ты мне повтори пока что.

Пробираясь сквозь толпу потных мужиков, Князева лоб в лоб столкнулась с одним из них. Высокий, симпатичный, с грустным и усталым взглядом. Едва не окатив незнакомку пивом, он извинился вполголоса и направился к бару. Туда, где еще минуту назад выпивала сама Яна.

«Скованные одной цепью, связанные одной целью»,