Глава 5

– Поздравляю. Теперь мы точно знаем, что это твоя мамашка. – весёлым голосом сказал Войд.

Почему он так решил? Потому что в медальоне были вложены фотографии. В левой половинке был портрет моей уже мертвой матери, а в правой – мой. По контуру, как перевёл Войд, было написано: «Любимому сыночку от мамы».

– Хоть мне и насрать, но надо её похоронить, – нахмурившись, произнёс я.

– Ты забыл, что уже не в своём мире. Здесь нет обрядов упокоения через закапывание, потому что труп может и подняться из могилки. Так что просто сожги её, – отрезал Войд.

– Сделаем это перед уходом. На каком мы сейчас этаже? – поинтересовался я.

Положив медальон в карман штанов, я сел на корточки и продолжил копаться в вещах.

– Пока к тебе спускался, вроде пять пролетел, – задумчиво произнёс Войд.

В куче, кроме какого-то тряпья, я обнаружил кожаный мешочек, в котором что-то звякнуло. Открыв его, высыпал себе на ладонь несколько металлических прямоугольных пластинок. – Это разновидность местных денег. – сообщил мне Войд.

Отсортировав пластинки по цвету, я посчитал их. Получалось три золотистых и восемнадцать серебристых.

– Это золото и серебро? – спросил я у Войда?

– Да. Эти металлы и на этой планете ценятся. Но самый дорогой – это магопроводимый металл или просто магометалл. Из него сделан твой кинжал.

Покрутив оружие в руках, я отметил, что он крайне искусно сделан. Лезвие было покрыто красивыми завитушками. Эфес обмотан приятной на ощупь кожей. Гарда на концах была скруглена, и полумесяцы были направлены вдоль лезвия вверх.

Перетряхнув тряпки, я больше ничего не нашёл. Подобрав местную зажигалку, обмотал её тканью, чтоб случайно не соприкоснулись камни, и положил в карман штанов. Взяв торбу, я покидал в неё тряпки, остатки еды и кошель. Осмотрелся. Убедился, что ничего не забыл. Затянул торбу и бросил её возле девушки. Вложил кинжал в ножны, пристегнул к поясу и пошёл искать что-нибудь горючее. Пока осматривал пещеру, решил пообщаться с Войдом.

– Как мне научиться пользоваться твоим ядром? Да и своим тоже – задал я назревший вопрос.

– А я откуда знаю, – ответил Войд. – Я что тебе, маг или теразин? Всё, что могу подсказать – пытайся медитировать. Почувствуй ядра и направляй ману в каналы. Так тренируются разумные. Не забывай, ты не в своём теле. Всё может быть по-другому. Просто пробуй.

– Сейчас разберёмся с телом мамаши, найдём тихий уголок и буду пробовать. А ты оттиски пустоты сам применять не можешь? Или вливать ману в кинжал, как это у меня случайно получилось? – поинтересовался я.

– Нет. Из-за того, что я, по сути, внутри симбионта, мои возможности почти нулевые. Зато, если тебе надо будет сделать покер фейс или поднять писюн, я помогу – серьёзно заявил Войд.

– Ну да. Мне в подземелье только писюн поднимать. Да и вообще, сколько этому телу лет? – осмотрел я себя.

– Не меньше двенадцати, – убеждённо сказал вселенец.

– Почему ты так решил? – поинтересовался я.

– Первый оттиск проявляется у всех магов в двенадцать лет. Каналы и ядро с рождения, если тебе повезло. У тебя, кстати, было четыре канала, и пятый прорастил я. Будешь крутышом, если выживешь – ответил Войд.

Собрав полусгнившие ветки, я вернулся к девушке и скинул их возле неё. Сделал ещё несколько ходок и притащил приличное количество дерева. Плотно обложив девушку, я накинул на плечи торбу и достал местную зажигалку.

– Ну, прощай, красотка. Может, ты была хорошим альвом и прекрасной матерью, но я тебя не знал.

Соединив камни, бросил зажигалку рядом с ветками. Как только костёр разгорелся, я выгреб устройство из пламени и деактивировал его. Когда камни остыли, обмотал их тряпкой, закинул в карман и, напоследок взглянув на девушку, побежал в сторону шестого этажа. Добравшись до тоннеля, я перешёл на шаг и не спеша побрёл вниз. Темнота мне совершенно не мешала.

– И что мне ждать на шестом этаже? – пробубнил я в пустоту.

– Если мы встретили баргеста, значит, это подземелье заселено дикими племенами крысолюдов. У них эти твари частенько используются вместо сторожевых псов. Так что будь осторожен. Крысы довольно хитрые разумные, а если среди них есть умные особи, то стоит постараться не попасть к ним в плен, пока ты не научишься использовать свои возможности. Кроме крысолюдов и баргестов здесь может быть любая хтонь. Монстров много, и какие обитают здесь, неизвестно, – выдал мне справку Войд.

Переход тянулся километра два. За это время нам не встретилась ни одна живность. И вот, наконец, тоннель начал расширяться. Стали попадаться первые светящиеся кристаллы. Чем дальше я продвигался, тем светлее становилось.

– Войд, знаешь, что меня больше всего напрягает? – начал я говорить. – Не переселение в другой мир, не это долбанное подземелье. А напрягает меня то, что я не помню своего имени. Воспоминания о прошлой жизни есть, а как меня звали, я не знаю.

– Хм… – задумался Войд, – а ведь я тоже не смог в твоих воспоминаниях найти, как тебя звали. И это странно. Хотя, может, и не странно. Я не знаю, как должно быть. Может, пока твоя душа добралась до этого тела, часть души разрушилась и какие-то воспоминания были утеряны. Например, я в твоей памяти не нашел ни одной сцены секса. Или ты сорокашестилетний девственник? – хохотнул вселенец.

– Ну, я, конечно, был холостяком, но зарабатывал хорошо и не жалел денег на женщин. Поэтому секса у меня было в достатке. А вот сейчас ты сказал про постельные утехи, и да, я не могу вспомнить ни одной сцены непотребства. – нахмурился я.

– Ха-ха. Ты теперь ментальный девственник. Ладно, не ссы. Если выживем, натрахаешься вдоволь. В этом мире с интимом проще. Из-за постоянных стычек между разными расами, странами, королевствами, империями, с мужиками очень плохо. А с сильными особями и того хуже. Приблизительно на каждого одарённого самца приходится четыре высокородных магини. А так как у тебя ещё и два ядра… Как бы хер не стёр. – попытался подбодрить меня Войд.

– Что же ты со мной делаешь, чертяка языкастый. Наописывал мне тут гаремных страстей. Только что-то мне подсказывает, что меня за яйца быстренько возьмут. Неизвестно, с какой целью меня с матерью убить хотели. Может, папашка – ублюдок, а может, расовые разборки. Вариантов много. Если бы я хоть что-то знал о своей семье, можно было бы строить какие-то планы, ну а так… сам понимаешь. И вообще, меня за ядро пустоты на костёр не потащат? – от такой мысли я даже остановился.

– Будешь всем говорить, что это ядро тьмы. Увидеть можно только цвет ядра. А в этом мире ты единственный с ядром пустоты. Ну, а из-за того, что часто появляются уникальные оттиски, то ты особо и выделяться не будешь. Универсал и всё. Хотя, со временем, я смогу спрятать эту твою особенность от возможного обнаружения – пообещал Войд.

– Вот именно. Ты говорил, что универсалов мало. Меня в рабство не заберут? – задал я волнующий меня вопрос.

– Не ссы, прорвёмся. Об этом будем думать, как выберемся, – пресёк моё нытьё Войд.

Пройдя ещё с километр, по правой стене стали появляться проходы. Аккуратно приблизившись к первому, я сжал покрепче кинжал и медленно заглянул в проём. Сначала одним глазком, а потом, убедившись, что опасности нет, высунул голову полностью. Оглядев помещение и не заметив ничего опасного, я зашел вовнутрь.

– Может, здесь сделаем остановку? – спросил я у Войда.

– А мне-то что? Я не устаю. Сам решай.

– Я хотел бы научиться хоть чему-то, прежде чем найду на жопу проблемы.

– Правильное решение, – похвалил меня Войд.

В комнате было темно, но благодаря моему зрению, я всё прекрасно видел. Выбрав самый темный угол, чтоб меня сразу не заметили, я достал из торбы первую попавшуюся тряпку, которой оказалась рубаха моего размера. Я расстелил её на полу и сел в позу лотоса, как настоящий, сука, культиватор, который готовится раскрыть чакры и познать тайны вселенной. Посидев, как дурак, минут пять, я понял, что надо что-то сделать. Ну и сделал. Достал жратву и начал хомячить.

– А неплохо ты познаёшь тайны магии я смотрю. – захрюкав от смеха, сказал Войд.

– Ага. Мне тоже нравится. Почти дзен словил. Вот ты мне говорил, что не испытываешь эмоций, а ржёшь как конь уже какой раз.

– Ну я же говорил тебе, что копирую поведение людей из твоих воспоминаний.

– Понял. Жаль, – дожевав лепешку, сказал я.

– Ага, – подтвердил Войд.

– Ладно. Подсказывай, что мне делать?

– Для начала дыши глубже и ровнее. После попробуй сконцентрировать своё внимание на месте, где тебе было больно, когда я в тебя проник, – приступил к наставлениям Войд.

– Как-то двусмысленно звучит. – хихикнул я.

– Ну да. Ладно. Что я там говорил… а-а, точно. Попробуй почувствовать тепло в груди, такое же, как-то, что ты ощутил, когда взял в руку ядро баргеста – продолжил Войд.

– А если я и не прекращал чувствовать это тепло?

–Хм… ну я пересказываю тебе то, что слышал от разумных, когда за ними наблюдал, – задумчиво произнёс вселенец.

– Понял. Продолжай. – смирившись, что легко не будет, сказал я.

– Тогда попробуй направить или вытолкнуть, у каждого по-своему, это тепло из ядра в каналы рук. И как получится, продавливай до ладоней, а потом загоняй в пальцы.

Ну и я начал пробовать. Сидел с умным лицом. Тужился, пыжился, вертел, крутил, толкал, направлял. Но нихрена не выходило, пока я не психанул и не приказал, как самому непослушному ребёнку: «Двигайся, сука!». И она двинулась, да так, что из моих рук полыхнуло грязно-серым пламенем, и я вырубился.

– Я родился. – это были первые слова после пробуждения. Почему я так рад? Ну так у меня же получилось. Да, как всегда, всё через жопу, но, главное, что я запомнил ощущения перед тем, как отключиться.

– Доброе утро, неудачник. – издевательски произнёс Войд.

Но меня было уже не остановить. Вскочив, я воспроизвёл то неистовое желание движения маны по моим каналам и, ощутив тепло, ползущее от сердца к рукам, увидел, как вены стали подсвечиваться изнутри. Продвигаясь всё дальше, свет сконцентрировался в кончике указательного пальца, и над ним появился язычок серого пламени.

– Му-ха-ха. – засмеялся я злодейским смехом.

Я, как идиот, носился по помещению с дебильной улыбкой на лице и зажигал язычок маны то над одним пальцем, то над другим, то над всеми сразу. Наигравшись, успокоился и сел на то же место.

– Войд, а как с твоей энергией? – не теряя энтузиазма, спросил я.

– Тоже самое, только путь другой. Ты сначала должен сконцентрироваться на ядре пустоты, потом пустить ману по новому каналу до основного ядра, здесь я её перехвачу и направлю в нужные тебе каналы. – пояснил Войд.

– А что будет, если твоя энергия попадёт в основное накопитель? – поинтересовался я.

– В лучшем случае – пизда ядру. В худшем – мы сдохнем, – предостерёг меня Войд от необдуманных действий.

– А твоя мана не вредит каналам? – продолжил расспрос я.

– Каналам, в общем-то, похер какую субстанцию пропускать. По сути, мана – это энергия вселенной, окрашенная стихийным атрибутом – предположил Войд.

– То есть пустота – это тоже атрибут? – спросил я.

– Пустота – это то, с чего всё началось и где всё закончится. Я не физик, не философ и не какой-нибудь другой умник. Всё работает и хорошо. – психанул Войд.

– Эээ… ну чё начинается-то? Нормально же общались. Ладно, ты короче не знаешь. Так бы сразу и сказал. Чего орать то. Работает и хорошо.

Я сконцентрировался на пустотном ядре и по той же схеме пустил ману через Войда в каналы. Никаких проблем у меня это не вызвало, вот только язык пламени над пальцем был крайне необычен. Он был не просто темным пламенем, как я предполагал, а больше смахивал на черную дыру. Как будто этот огонек поглощал даже фотоны. Но, как объяснил Войд, тут всё работает иначе. Пустота просто создает зону отчуждения… всего. Любых частиц.

– А почему я тогда не сдох, когда ты в меня влетел?

– Ну вообще-то почти сдох. Просто я проделал всё настолько быстро, что большого вреда не нанес. Плюс, через симбионта, я поднял регенеративные показатели, пока ты был в отключке – попытался успокоить меня Войд.

– Ладно. Что мне делать теперь? – собрался я.

– Прокачивай ману по всем каналам и активируй оттиск купола пустоты. Как? Просто, когда сконцентрируешься на ядре, подумай об этом оттиске – попытался объяснить вселенец.

Я пустил ману по всем пяти каналам и увидел, как дымка начала выходить, кроме рук, ещё из ног и живота. Сконцентрировался на ядре пустоты и обратился к оттиску.

– «Пустотный купол» – про себя произнёс я.

И в тот же момент мана начала формировать сферу вокруг моего тела. На это ей понадобилось примерно две секунды. А потом всё посерело. Голубой свет стал серым, стены стали серыми, всё вокруг меня стало серым. Я хотел посмотреть на свою руку, но не увидел её. Да ничего я не увидел. Моего тела и всего, что попало в зону действия сферы, не было видно. Простояв секунд тридцать, я стал ощущать недомогание.

– Вырубай, а то щас всю ману сожжёшь. – в голове прозвучал голос Войда.

Я остановил движение маны в каналах, и сфера пропала, а моя тушка проявилась.

– Это было… невообразимо круто. У меня слов нет. Кстати, Войд, объясни мне тупому, что зависит от количества каналов.

– Хорошо, что ты понимаешь прописные истины и не возвышаешь себя. Ладно. Слушай. – начал вселенец. – От количества каналов напрямую зависит, сколько ты сможешь влить маны в заклинание в единицу времени. То есть мощность щита или боевого стихийного оттиска напрямую зависит от количества использованной энергии. Но и это ещё не всё. Например, если бы у тебя был всего один канал в руке, то ты бы не смог создать сферический щит вокруг себя, так как тебе не удалось бы распространить ману на такую площадь. А вот с тремя каналами: в руке, в животе и в ноге – это возможно. А у тебя их пять. Так что, когда раздобудешь или создашь сам оттиск щита, он у тебя будет крайне надёжным.

– А какую стихию мне лучше всего выбрать для щита? – поинтересовался я.

– Пустоту конечно же. Такой щит будет разрушать саму структуру заклинания и маны на поддержание будет уходить меньше – как ребёнку, объяснил мне Войд.

– Понятно. Что дальше делаем? – нетерпеливо спросил я.

– Потренируйся наполнять кинжал маной – терпеливо ответил Войд.

– Как в тот раз? – вспомнил я про битву с баргестом.

– Совершенно верно, падаван.

– Шутник блин – фыркнул я.

Накачка кинжала маной не вызвала у меня никаких трудностей, поэтому я сразу начал экспериментировать. Попробовал располовинить камень и без проблем, как по маслу. Потом выбежал из комнаты и начал резать всё, что попадалось на моём пути: мох, кристаллы, куски дерева. Носился как ребёнок с тупой счастливой лыбой и кромсал всё подряд. Наигравшись, я развернулся и увидел, что шагах в двадцати стоит крыса ростом метра полтора с открытым ртом и охуевает с меня. Обратив внимание на то, что эта тварь одета в подобие брони и в лапе у неё костяной нож, я стал судорожно соображать, что мне делать. Ничего не надумав, просто взял и пульнул наполненный под завязку пустотной маной нож в крысолюда.