Хава поставила бокал на землю, встала и скинула с себя разорванный грязный, заляпанный кровью, костюм. Оставшись обнаженной, она оглядела себя со всех сторон: прекрасное молодое тело несмотря на то, что ей уже была больше ста лет. Ни одного шрама, кроме свежего от удара кинжалом. Шрам на груди все портил, конечно, но он скоро исчезнет. Потянувшись, как кошка, Хава улыбнулась снова сама себе и рыбкой нырнула в озеро.

***

Хилини появилась в своей комнате, в Доросе, подняв волну воздуха и подойдя к шкафу для одежды, переоделась в чистую темно синюю тунику. Немного помедлив, она достала маску из ткани такого же цвета и закрыла ей лицо. В коридоре ее уже ожидали. Охрана из местных солдат, которые, в принципе, ей были не нужны, но, как не пыталась она от них избавиться, надо было соблюдать местные обычаи. Да и люди реагировали на это гораздо привычней, чем когда она шла одна. И тут же стоял Гомати, верховный жрец богини Кадру, он свято верил, что Сестры воплощенные дочери Кадру, потому беспрекословно служил им, выполняя все, что они говорят.

– Госпожа, – старый жрец стоял возле входа в ее покои, увидев ее, низко склонил свою голову. – Вас давно не было, я уже начал беспокоиться.

– Оставь, Гомати, – перебила его Хилини. – Ты же знаешь, что с нами ничего не может случиться. Идем в тронный зал, по пути расскажешь, какие изменения произошли, пока нас не было.

– Конечно, Госпожа, – Гомати выпрямился, следуя за Хилини.

За ними двинулась и стража. Темные старые коридоры дворца Дороса, освещенные факелами, таили множество секретов и тайн, но никогда по ним ранее не ходили такие существа как Сестры. С их появлением, власть богини Кадру – прародительницы змей, укрепилась стократно. Они всячески поощряли это, и Гомати, помнивший их, когда сам еще был ребенком, буквально боготворил их. Он любил их всей своей душой и готов был идти за ними куда угодно. Безусловно, Сестры заметили это, когда он еще был молод, и все его усердия по отношению к ним. Они были далеко не глупы, понимая, что одной силой и ужасом невозможно держать власть в своих руках бесконечно. Потому, ими была взращена целая армия жрецов, фанатично преданных им, и Гомати был одним из немногих приближенных. Они даже научили его пользоваться магическими устройствами, с помощью которых, он мог общаться с ними, и в случае чего вызвать их случись что-то срочное. Выйдя из коридора, они вышли в большой каменный зал с колоннами, украшенными мордами змей. Стены зала были искусно расписаны сценами человеческих жертвоприношений богини Кадру, и везде были изображены Сестры.

На одной из росписей они держат над головой младенцев, подняв высоко над ямой, из которой вырываются языки пламени. На другой, они сидят на ритуальных тронах, а возле их ног лежат отрезанные головы людей. Дочери Кадру, так их называли в Доросе, почти что богини, и никто не мог им сказать или сделать против. Железные факелы на стенах и стоящие на полу большие жаровни давали достаточно огня, чтобы освещать весь зал, бросая причудливые тени на рисунки на стенах, добавляя еще больше ужаса этим росписям. В конце зала стояло два каменных трона, высеченных из одного куска камня. Троны Сестер, позади которых на стене висели головы, много голов, тех, кто хотели когда-то свергнуть их. В основном, это было в самом начале, когда они пришли в этот город.

Запах страха, витавший в этом зале, сбивал спесь даже с самых богатых и влиятельных людей, что приходили сюда. Хилини не спеша прошла по залу, и обойдя троны, завернула в небольшую комнатку за ними, где стояли маленький стол с картой западных земель и деревянные стулья вокруг него. Здесь они решали повседневные дела со своими советниками, жрецами и все, что требовалось, срочно обсудить без лишних глаз. На входе осталась стоять стража, а Хилини с Гомати прошли внутрь, где, усевшись на один из стульев, она дослушивала последние новости, что говорил старый жрец, стоя перед ней. Ничего нового, все без изменений. Они с Сестрой крепко держали власть в своих руках. Обратив религию в свою пользу, обе Сестры с помощью своего искусства, которое у них было, практически стали богинями в этих землях.

– Гомати, приведи чуть позже в мои покои двух послушников, девушку и юношу, помоложе, – сказала Хилини, – они понадобятся мне. И еще, есть ли новости от Шимуна, нашего брата?

Шимун. Гомати не любил этого старого колдуна. Конечно, он собрат Сестер и, пожалуй, был старше их, но он не любил его. Возможно, это была обычная ревность, даже, скорее всего, так оно и было.

– Нет, Госпожа, – склонил голову он, – ничего. Скажу, я давно уже не видел и не слышал о вашем брате.

– Это очень странно. Он должен был уже оставить сообщение, – Хилини задумалась. – Оставь меня, Гомати, и прикрой за собой дверь, я попробую связаться с ним прямо сейчас.

Когда жрец вышел, она подошла к одной из стен и, нажав в ней на один из камней, открыла скрытый тайник, где лежало все необходимое для связи с Шимуном. Таких тайников было множество разбросано по всем землям и городам, которые, так или иначе, касались Сестер. Когда-то, давным-давно, они принадлежали к Семье и могли разговаривать друг с другом без дополнительных магических инструментов, но, то время давно ушло. Хилини аккуратно поставила на стол небольшую железную коробочку, в которой лежал тусклый черный неограненный камень из непонятного материала. Он отдаленно напоминал материал, из которого был сделан алтарь, где они принесли в жертву Бочку и который должен был связать Тахира с помощью мальчика. Сев перед ним на стул, она прикоснулась обеими руками и, закрыв глаза, начала предпринимать попытки коснуться разума Шимуна. К сожалению, такая связь была только односторонней. Говорить мог только тот, кто держал камень, а в ответ принимались бессвязные отрывки мысли, даже, скорее, эмоции, но этого было достаточно для того кто понимал в этом. Хилини ничего не слышала. Ни одного отголоска. Камень был совершенно холодный и молчаливый. Никогда такого не было. Она начала понимать, что Шимун не ответит. Что-то не то. Шимун всегда отвечал, даже когда отдыхал, хотя отдых ему нужен был крайне редко. Она прервала попытки связаться, и аккуратно убрав коробочку с камнем в тайник, вышла из комнаты.

***

Вдоволь накупавшись в озере, Хава переоделась в чистый костюм из плотной ткани, похожий на ее разодранный и окровавленный, который сейчас комком грязи лежал на пятачке пещеры, и начала приводить руки в порядок. Она всегда любила держать свои руки и тело в идеальном состоянии. Редкие масла, которые она сейчас втирала в руки, стоили целое состояние и достать их было чрезвычайно сложно. Вытянув руки ладонями вниз, Хава с удовольствием посмотрела на них. Вечно молодые, такие же, как и ее тело, не одной морщинки, это всего лишь часть того, что давала истинная магия, которой они обладали. Хава, не спеша втирая масло, вспоминала тот день, когда они с торговым караваном пришли с сестрой в тот оазис, где первый раз услышала про Семью. Их везли на продажу, куда-то на север, и этот оазис был всего лишь одним из многих.

На тот момент ей было десять лет, а сестре тринадцать. Как это было давно. Целая вечность прошла с той поры. Такие, как они, дорого ценились далеко за морем и несмотря на то, что путь был долгим и опасным, работорговцы не жалели ни времени, не сил на этот путь. В этом оазисе всегда пересекалось много разных людей, начиная от работорговцев и заканчивая вождями племен. Там-то они и увидели первый раз, как пляшущий в, украшенной перьями, маске вокруг ночного костра человек, пускал огонь изо рта высоко в воздух, освещая сидящих вокруг высоких темнокожих людей с подпиленными зубами. Сидя в деревянной клетке и держась руками за прутья, Хава с восторгом наблюдала за происходящим возле костра. Проходящий рядом воин в тюрбане и кривой саблей за поясом, остановился, видя, как она наблюдает, и плюнул в сторону костра с танцующим колдуном.

– Не смотри на них, это всего лишь фокусы. Фокусы диких людей из пустыни. Их время уходит. Я видел настоящие чудеса, далеко-далеко, в большом городе. Там, где высокие башни из белого камня и фонтаны бьют прямо из безжизненной земли. Город посередине пустыни, Анджун. Там воистину правят настоящие боги, – воин вздохнул, вспоминая, что он видел, уходя дальше.

Хава запомнила его слова и название города, поклявшись в тот день, что найдет этот город. Снаружи пещеры раздался тихий хлопок, через минуту после него, в пещеру зашла Хилини, а за ней следом молодая девушка и парень, оба в просторных белых туниках и с рисунками в виде двух змей на лицах. Попавшие сюда первый раз и находясь с теми, кому они молились каждый день, все это ввело их в благоговейный трепет, и увидев, сидящую за столиком Хаву, они упали на колени и не двигались. Хилини сморщилась. Хоть она и понимала уже очень давно, что на этом в том числе стоит их власть, но никогда особо не любила ярко выраженный фанатизм и преклонение. Она молча обошла лежащих слуг, подходя к сестре.

– Хава, нам надо кое-что проверить, я беспокоюсь. Пойду спущусь в нижнюю пещеру, приходи тоже, как закончишь здесь, мне одной будет тяжело провести обряд, – с этими словам Хилини развернулась и ушла.

Хава, поднявшись из-за столика, подошла к, все так же лежащим на полу пещеры, молодым людям, присев на колени, прикоснулась к их головам руками. Легкая дрожь прошла по ним от головы до ног. Хава никогда не отличалась способностью объяснять и что-то говорить людям. А получив дар истинной магии, и научившись пользоваться ею, она и вовсе практически отказалась от этого. За долгие годы она узнала много разных способов управлять людьми, упиваясь полученной силой, она экспериментировала с ней, и не сказать, что способы эти были слишком человечными. Ее давно перестали интересовать люди. Они стали только инструментами и ничего более. Хава вложила в разум двух лежащих слуг желание, что она хотела, сломав и стерев все, что они знали о своей жизни, превратив их в двух безвольных кукол в мгновение ока. Встав с колен, она некоторое время наблюдала, как они двигаются по пещере, подбирая с пола окровавленные куски, совершенно не обращая внимания ни на что другое, и пошла вслед за сестрой. Спустившись вниз по темному коридору, она вышла в пещеру с железной клеткой, где лежало прикованное к прутьям тело Тахира. Сестра стояла перед решёткой, увидев, что пришла Хава, произнесла:

– Шимун пропал, от него нет вестей. Я пыталась связаться с ним, он молчит и разум его не отвечает. Что-то, явно, случилось с ним. Надо это проверить.

Она открыла дверь и зашла вовнутрь клетки:

– Заходи, сестра, мы попытаемся отыскать его. Место, куда попадают боги, демоны и магические существа после своей смерти в этом мире. Там они находятся целую вечность, так заведено было при создании миров. А Тахир перестал быть человеком, после того как обрел Силу. Мы прекрасно помним, о том, что он рассказывал нам, как это было.

Хилини села на труп Тахира, крепко сжав его ногами, и нагнувшись, прикоснулась к его лицу обеими руками.

– Я пойду туда, сестра, – Хилини посмотрела на Хаву, – а ты не дай никому вырваться оттуда и зайти в мое или в его тело. Всякое может случиться. Те, кто там находятся, а их там очень много, возможно, захотят вернуться.

Хава только улыбнулась на слова сестры, и кивнув головой, начала смотреть, как Хилини начала что-то шептать, сидя на теле Тахира, не отпуская его голову. Она знала свою сестру, знала ее силы и умения, поэтому не беспокоилась. Вскоре глаза Хилини закрылись, тело ее замерло, а она застыла в той же позе, что и была. Хава села перед ней, скрестив ноги, и внимательно следила за отражениями обычного и духовного миров. Мир куда ушла сейчас сестра назывался Аль-Хульд. Странное место. Не каждый мог туда не то, что попасть, но и знать о нем. В свое время о нем как-то обмолвился Тахир, не сказать, чтобы он был богат на истории о нем, только потом уже Сестры самостоятельно по крупицам собрали знание об этом мире. Сейчас перед ее глазами ярким светом сиял проход в него, туда и зашла сестра. Не сама, конечно, а ее духовная сущность. Открывать просто так его было очень опасно, но необходимо было узнать, действительно ли Тахир ушел туда. Хава почувствовала, что кто-то приближается к выходу, отчего вся напряглась, держа наготове заклятья изгнания, чтобы дать отпор непрошеным гостям. Но это была сестра. Светящийся силуэт, которой вышел из прохода, тускнея, и вскоре потух. Хилини тяжело вздохнула, открыв глаза, встала над телом Тахира.

– Его нет, – глухим голосом сказала она. –Я, используя его тело, пыталась найти его отпечатки, доказательство того что он ушел. Если бы он умер, то врата бы отметили это, но он не проходил через них, – она посмотрела на сестру. – Он не умер, его дух еще здесь, в нашем мире

– Но как? – Хава, вскочив на ноги, принялась нервно ходить по клетке. – Ты сама видела, как Шимун перерезал ему горло. Рука брата, обладающего Силой, убила его, он не мог выжить. Только члены Семьи могли наносить друг другу вред, больше никто.

– Я не знаю, – Хилини тяжело вздохнула. – Он видимо нашел или знал какой то способ, остаться в живых. Он всегда был очень умен, и надо выяснить что произошло. Нам надо вернуться в Дорос, отдать распоряжения. И в том числе, найти Шимуна, он не мог просто исчезнуть.

– А что, если он мертв? – спросила Хава. – Вдруг Тахир убил его?

– Все может быть, конечно, но если так произошло, то мы в большой опасности, сестра. Надо вернуться туда, где остались следы, нужно отправить людей.

– А что с телом? – переспросила Хава.

– Оставим его здесь, кроме нас сюда никто не может попасть, – ответила Хилини.

– Госпожа, – раздался, лишенный эмоций, женский голос. – Мы все сделали, как было велено вами.

В пещеру зашли рабы, уже лишенные разума. Их белые одежды были изорваны и заляпаны кровью, а глаза бессмысленно смотрели в одну точку.

– Как вовремя! – усмехнулась Хава. – Я уже настолько ослабела после произошедшего с моим телом, что я еле стою на ногах

С этим словами она подошла к девушке и, ласково проведя рукой по ее волосам, плавно повела ладонью вокруг лица, оставляя за ней слабо видимый след, который практически сразу таял в воздухе. Девушка безвольно стояла, никак не реагируя на то, что с ней делают. Кожа у нее начала темнеть, покрываясь пятнами темно-синего цвета и вскоре покрыла все видимые участки кожи. Все так же плавно рисуя узоры вокруг ее лица, Хава оттолкнула уже мёртвое тело, упавшее с глухим стуком на пол пещеры, после чего обернулась к стоявшему рядом юноше.

– Подойди, – поманила она его пальцем, и он безропотно повиновался ее приказам. Спустя некоторое время, его тело, ставшее такого же цвета, упало рядом с телом девушки.