– А что такого странного? Может они штуфы били или еще, какие работы вели.

– Товарищ старший лейтенант – что бы взрывать что-то в тундре – надо иметь взрывчатку. А согласно документам – никакой взрывчатки им не выдавали. Инструмент был обычный – лопаты, кирки, вёдра, верёвки и всё такое – но взрывчатых веществ и детонаторов им НЕ выдавали.

Вот это уже было интереснее. Тут уже было кое-что любопытное…

***

Иннокентий зашёл в медпункт и, тише мыши, что бы не разбудить других пациентов, подошёл к кровати, на которой лежал Костя.

К случаям «белой горячки» в поселении привыкли давно – и уже хорошо научились с ней бороться – несколько капельниц глюкозы с витаминами, и кое-какие седативные вещества. Так что Костю удалось привести в чувство очень быстро. К счастью он не в запой ушёл, а просто наглотался спирта – как говорят в Одессе «это две большие разницы».

Однако он лежал на кровати, и смотрел в потолок совершенно безжизненными, ничего не выражающими глазами. Его лицо, потемнело от боли и страданий. Однако это были необычные страдания – это был страх. Жуткий страх, который возникает, когда человек сталкивается с давним кошмаром прошлого. Кошмаром, который он бы желал забыть…

– Ну привет, Костя… – Иннокентий сел на стул у изголовья. – Давай рассказывай – что это ты такое отколол…

Несколько долгих секунд Иннокентий думал, что у него ничего не получится и его старый друг и помощник ничего не скажет. Однако Костя немного промолчал, вздохнул и пошевелился.

– Кто она? Откуда ты её выкопал? – проговорил Костя, ровным, безжизненным голосом. – Это же не человек, это какая-то чертовка, демон, дьяволица… Как… откуда она тут взялась?

– Я вызвал. Надо было узнать, что с ребятами на Угодьях Келе случилось. И работу свою она знает хорошо. Если повезёт – вытянет нас из крупных проблем. Тебе велела передать, что ей совершенно не интересны ваши прошлые стычки и недоразумения. Короче – плевать ей на тебя. Но я хочу знать – что ты с ней не поделил.

– Ха! – Костя посмотрел в потолок. – В принципе – какая теперь разница… Во время войны я был не таким уж простым и тихим, как сейчас. Мне тогда было-то всего двадцать пять лет. В Одессе я с ребятами занимался тем, что «потрошил суда» – грабили склады с грузами, ну и суда что заходили в порт Одессы. Ну и не только… Однажды в акваторию нашего порта зашло подбитое торпедной атакой судно – вроде бы обычный транспортник. Он был подбит, частично сгорел и его экипаж был настолько изранен, что его сняли с борта и вывезли в город, а сам корабль стали транспортировать в порт. Времена тогда стояли мутные, военная суматоха то да сё… в общем мы с парнями решили поживиться этим кораблём.

Иннокентий промолчал – он слыхивал о «одесских чайках» – бандитах, что грабили склады и корабли, не брезгуя нападать на контрабандистов. А ещё он знал, что все до единого «одесские чайки» активно сотрудничали и с немцами.

– На том транспортнике мы нашли… трупы. Трупы животных и людей, которые перевозились в баках с формалином. Ну там прямо на баках было написано, что это образцы для лабораторий и медицинских учебных заведений. Так же там были какие-то странные колбы и ёмкости – одну из таких колб наш капитан взял да и разбил. На нас пахнуло какой-то омерзительной кислятиной. А я взял какие-то документы из сейфа. Правда, они были все записаны какими-то странными знаками – явно шифр. Уже тогда мне стало не по себе – не с хорошими вещами мы на этом корабле столкнулись… – Костя вздохнул. – В общем, сели мы на свою шаланду и – ходу в нашу тайную «крытку»…(Тайное убежище на берегу – одесский жаргон. Примечание автора). Тем же вечером я и все мои парни, не говоря о тех, кто был в «крытке» – заболели. Температура подпрыгнула так, что с ног сшибала – навалилась дикая слабость. Я не мог даже руку поднять. Дышать стало трудно. И нюх отбило – вообще обоняние пропало. Зараза там была на этом корабле. Та штука, которую наш капитан разбил – в ней была отрава. Знаешь, как в США раньше делали? Отправляли индейцам одеяла оспенные – те и помирали. Так и тут. Перевозил этот корабль что-то нехорошее. Болезнь какую-то. Причем, что странно – не на фронт, а ОТ фронта шёл… Да и надписи на некоторых колбах были странные – явно японские иероглифы…

(В данном случае речь идёт о спецоперации советского Биоинститута и ОБО (Отдела Биологической Обороны) США по вывозу из Польши бактериологического оружия, завезённого по приказу Сената США. (Операция «Серебряник»). Речь идёт о короновирусе который американцы сумели добыть у китайских эмигрантов в 1930 году – это биооружие было поставлено в Польшу для применения его против советских войск, но по иронии судьбы поляки проглядели немцев. (Для того, что бы «спрятать концы в воду» на случай попадания в чужие руки – колбы для хранения биооружия были маркированы китайскими иероглифами – Костя просто спутал их с японскими). В итоге Биоинститут и ОБО пришлось вывозить образцы короновируса своими силами. Данная история всплыла только в 2021 году. Примечание автора).

Костя прикрыл глаза.

– Все кто из нас в той «крытке» был – все умерли. Задохнулись – как при сильнейшей пневмонии. Один только я, непонятно как, выжил – видимо в детдоме мне прививок наставили не зря. Что-то сработало. Я почти две недели там валялся, среди трупов – еле шевелился. Ладно, хоть еды и воды там вдоволь было – из всех кто мог это съесть и выпить остался только я. Мне там припасов на полгода хватило – я полгода не выбирался из «крытки» – сидел там как мышь. Боялся, что зараза во мне живет, и я буду оружием, что сразит других. От нечего делать – пытался расшифровать документы, что из сейфа взяли…

– Расшифровал?

– Так говорю же тебе – делать было нечего. Когда сидишь в пустом доме и не ломаешь голову над тем, где взять еды и воды, то скучно становится – вот я и со скукой и боролся – что бы не «поехать шифером». А расшифровка знаешь, как у меня голову нагружала? Кабы не эти документы я бы спятил. А потом… потом я выбрался из «крытки» в город и там столкнулся с этой ведьмой… Ты не знаешь кто она… Она демон войны, чудовище… Не обольщайся её видом… она ужасна…

Костя вздохнул, и облизнул губы.

– Ты слышал что-то о «Одесском Ящере»?

– Нет. ( Материалы по «Одесскому Ящеру» были изъяты из архивов КГБ Украины ещё в 1988 году и хранятся в архивах Екатеринбурга. Уровень секретности – Бета-1. То есть ознакомиться с ними можно только через подписку о неразглашении. Примечание автора).

– Завёлся у нас к концу войны в Одессе, странный убивец. Непонятно кто и что. Ребят резал как псих какой-то. И что главное – никто его остановить не мог. Он как заговорённый был – ножи об него ломались, а пули он вообще не замечал. Я тогда как раз немного «закрутил» с прошлым и подумывал о том, что бы вообще с прошлым завязать… в общем не смог толком. Пришлось какое-то время с «ребятами» поработать. В общем, этого психа неуязвимого, приехала ловить эта девка. Да не одна. Был там с ней какой-то бесноватый старовер – Аввакумом звали. Тот ещё шизик, «людей» (в данном случае преступников. Примечание автора) ни во что не ставил. А девка эта была невероятно умной и наблюдательной – ничто от её глаза не укрывалось. Быстро они этого психа нашли, хотя, скажу честно, кучу ног парням оттоптали. Тогда-то я с ней и столкнулся – «люди» приказали мне её… усмирить.

– Убить.

– Ага. Больно она опасная была – народу уже её поведение не нравилось. Слишком много вокруг неё и её приятеля нехороших баек ходило. Она и её приятель были не совсем хорошими типами. Неправильно с «людьми» общались. Нехорошо себя вели. Очень нехорошо – без почтения и уважения. В общем, приказали мне её «успокоить»… Да куда там – у неё нюх как у зверя – она и её приятель нас первыми атаковали. Я-то выжил, а вот остальным не повезло.

– Погоди, а сколько же ей лет было тогда?

– Сколько? Да не знаю – сущая девчонка была, соплюшка какая-то. И десяти лет то не было. Но уже умела, и стрелять и драться. А её приятель тот вообще зверем был – если в драку вступал – всё, смерть. Ненавидел он «людей» – обращался с ними так, словно они – «олени» (в данном случае – простые люди. Примечание автора). Никаких правил и понятий ни в грош не ставил. Сам был страшнее, чем тот псих, которого они отловили, – Костя посмотрел в потолок. – Не выдержал я. Убежал из Одессы, а попутно прихватил то, что счас «общак» зовут. Денежки, которые мы для тех, кто в «цугундер» попал, собирали…Долго мыкался по стране, а в 1952 году сюда приехал. Мне здесь нравится – тишина и спокойствие. И никаких тебе странностей.… И вот – гляди ты…

– Ты её столько лет – почти двадцать лет не видел, и сразу узнал?

– Такие как она не забываются. Да и говоря честно, не так уж она изменилась. Ну, выросла немного, округлилась… в нужных местах. А так – не изменилась. Сам посуди – она сейчас выглядит так, словно ей двадцать пять, не больше… Да только в 1945 году она уже почти взрослой была. (Костя ошибается – сестры Сиротины родились в 1936 году, так что в 1945 Елене было всего девять лет. Примечание автора).

– Понятно. Своего рода это «привет из прошлого» такой. Но испугался ты зря. Она своё дело хорошо знает.

Костя засмеялся, каким-то хриплым, неприятным смехом.

– Иннокентий ты что, так и не понял, с кем имеешь дело? Это не простая девчонка в погонах. Это специалист высшей пробы. Она была сущим ребёнком, но даже в эти годы умела видеть, то чего не видели другие и предугадывать поступки других. Это не простой человек. Не простой, в ней есть что-то нечистое. Неприятное. Странное. – Костя посмотрел на Иннокентия и прикрыл глаза. – Я кое, что расскажу тебе о том месте, что породило её. То, что прочитал в расшифрованных бумагах. То, что понял за годы скитаний по стране…

…Выспаться Елене удалось без особого труда – несмотря на то, что посреди ночи задул сильный ветер и в комнате похолодало, тёплое ватное одеяло надёжно защитило её от прохлады.

Утром, пока все её спали, Елена наведалась в душ, где по-быстрому, привела себя в порядок. И затем она распаковала «Оранг» и быстро собрав модули и лабораторию, подключила мобильный анализатор к сети и «скормила» ему несколько образцов.

В этот момент в дверь застучали.

– Товарищ старший лейтенант, это Иннокентий. Срочно.

– Дверь не заперта! – ответила Елена, откладывая небольшую пилу.

Войдя в комнату, Иннокентий приподнял бровь – на полу стояла куча странных приборов, больше похожих на небольшие радиоприёмники, в которые Елена загружала биологические образцы – изъятый из костей и вскрытого черепа – мозг.

Странные приборы сверкали какими-то лампочками и издавали странный гул и шипение – словно идущие вразнобой часы.

– Это что такое?

– Мобильная лаборатория «Оранг». Создана для исследования биологических образцов разного типа и анализа полученных данных, – ответила Елена. – Неплохая штука, жаль, что очень секретная, так что желательно не упоминать, что вы её видели.

– Так…Это понятно. А для чего вам эти фокусы с костями?

– Думаю, ваш врач именно с этой целью и доставал из костей мозг – исследовал, что в них нанесло кровью, когда хозяева костей были живы, – Елена потрясла головой и её длинные светлые волосы рассыпались по плечам. – Тьфу! Надо было в хвост закрутить… ну да ладно. В общем, смотрите – алкоголь впитывается в кровь, попутно прихватывая с собой всё, что в нём растворено – вот почему не рекомендуется при отравлении употреблять спиртное. Если эти люди напились алкоголя и употребляли наркотические вещества, то «Оранг» обнаружит их в тканях мозга, поскольку мозг – это тот орган, что снабжается кровью до последних мгновений жизни. А стало быть, если в крови есть какая отрава, то она осядет именно в мозговом веществе.

– А костный мозг зачем?

– Для сравнения с тем, что мы найдём. Там тоже что-то могло осесть… Да, кстати, что у вас такого важного?

– Вчера вы просили меня выставить охрану у морга.

– Простила.

– Ночью мы поймали двух типов, что пытались украсть кости. Можете себе представить?

– Могу. Я исходила из того, что если эти кости никто не тревожил несколько дней, значит все уверенны, что ваш врач ничего из них не «вынет». Не узнает. Но – тут прилетаю я, с набором своих приборов, что в десятки, раз превосходят возможности вашей лаборатории. И это может заставить кого-нибудь заволноваться – мало ли что я сумею узнать? Кто пытался похитить кости?

– Вы не поверите… Местные. Хэсты.

– Хэсты? – удивилась Елена.

Хэстами называли местное племя, что обитало в этих местах. Они больше были похожи на чукч, но антропологи уверяли, что это совсем не чукчи, пусть и очень похожие. Народец был тихий, спокойный, пробавлялся ловлей рыбы, китов и пушнины.

У поселения они закупали в основном лекарства – да и то самые примитивные – вата, бинты, нити для зашивания ран, а так же заказывали разные мелкие вещи типа ножей, крючков и гвоздей. Оружие они носили только для защиты от беглых зеков или «вольных старателей», которые зачастую вели себя хуже, чем самые «отмороженные» урки.

Илья успел рассказать Елене, что все проблемы с хэстами сводились в основном к спору из-за цен на шкур, или поставок некачественного товара. Ну и иногда девушки хэстов предпочитали «подрабатывать» в поселении – Иннокентий смотрел на это сквозь пальцы.

Подработка, кстати подразумевала не только «временное сожительство», но и мелкую работу – именно хэсты расшивали одежду некоторых обитателей поселения красивыми рисунками, на свои – народные темы.

Само собой разумеющимся было то, что в случае несчастного случая на охоте, хэсты привозили своих раненных в больницу поселения. И помощь им там оказывали без оглядки на их принадлежность к «народам Севера».

Вот почему слова Иннокентия были довольно странными для Елены – что заставило людей из мирного племени пойти на такую откровенную уголовщину?

…Схваченных хэстов Елена узнала сразу – вчера она видела их в лечебнице Боброва. Два молодых парня, в странных одеждах – поверх обычных парок из шкур они набросили жилетки из тонкой ткани, расшитые странными рисунками на тему каких-то птиц, животных и людей.

– Молчат, гады, ничего не говорят, – проговорил встретивший на пороге комнаты, где держали задержанных, мужчина. – Хо! Эт чего за красотка? Та самая старлей, которой мне все уши прожужжали?

Выглядел этот человек весьма мрачно – высокий, широкоплечий и очень мрачный, несмотря на аккуратную «шкиперскую» бородку и густы брови. Чёрная кожаная куртка и штаны из белой шерсти (явно медвежьей), выглядели на нём весьма необычно.

– Василий Закрежевский, – представился он. – Имею честь представлять на этом ледяном пупе земли дружину общественной безопасности.

– Ого. И часто здесь народ до вашей дружины ходит? – Елена протянула руку Василию.

Тот схватил её и как следует, правда без всяких там «свирепостей», тряхнул.

– Когда как. Вы, товарищ старлей, сейчас сюда угодили в самый, что ни на есть тихий сезон – большинство ребят на полевых работах, а молодёжь ещё не привезли. Так что тут тишина и спокойствие – и «до меня» бегают не так и часто – максимально, что может быть – драка пьяная или из-за спора о том, кто из художников ходил без уха – Ван Гог или Гоген. А вот тут смотри-ка…сцапали этих голубчиков – они у морга доски из стен осторожно выпилили и кости своровали, да в мешок. Ну, тут мы их и сцапали. И что главное – молчат, ничего не говорят. А по-нашему понимают, если что…

Елена, закручивая волосы в хвост, зашла в комнату и посмотрела на задержанных. Те, мрачно, посмотрели на неё, но промолчали.

– Это ученики шамана, – проговорила она. – Смотрите, какие на них одежды – ни один вор бы не полез воровать что-то, обрядившись в такие вот рубашки. Кстати. Они расшиты не просто красивыми картинками, а специальными рунами и надписями, которые, как я вижу, очень и очень древние. Вон у того парня на спине вышит знак, который в США, на Аляске, находили только у шаманов. А вон там явно обмотанные шкурками колокольчики – что бы приведений отпугивать. Оружие у них какое никакое было?

– Только вот это, – Василий показал короткую дубинку, сантиметров тридцать длинны, украшенную какими-то завитушками. – Но они даже не пытались ей нас бить. Да что там – даже достать не пытались, что бы нас ей треснуть.

– Может просто не успели, – проворчал сидящий в углу парень, чистящий ногти перочинным ножом. – Хотя, конечно странная дубинка. Что это?

Елена взяла дубинку с легкой брезгливостью и повертела перед глазами.

– Это ритуальная дубинка из бакулюма моржа или кита – сейчас не могу точно сказать что.

– Бакулюм?

– Это такая кость в организме многих животных – служит для поддержки… Мужских снастей.

Василий отбросил дубинку в угол и, выматерившись под нос, пошёл мыть руки.

Елена вздохнула и подобрала бакулюм двумя пальцами.

– В общем, служит для поддержки мужских снастей у зверей. У человека её нет. Считается сосредоточием мужской силы и служит важным ритуальным предметом у шаманов…

– А я смотрю, ты в этом деле разбираешься, – прогудел чей-то голос, а затем в комнату, сопровождаемый Бегемотом и Иннокентием, вошёл невероятно колоритный человек.

Он был невысокий чуть-чуть ниже Елены, и судя по всему, ненамного шире её в плечах. Оде он был в немыслимую одежду, сшитую из совершено разных по цвету и размерам шкур, да ещё украшенную бубенцами, бусами, стеклянными украшениями и ещё бог ведает чем – из-за чего сильно смахивал на убежавшую с детского утренника ёлку.

Самым удивительным было его лицо – оно было не просто жуткое, а ужасное – какой-то мастер-хирург отрезал ему нос, подрезал уши, так что они оттопыривались в стороны, и вставил вместо обычных зубов – какие-то керамические зубы, для создания которых явно были взяты зубы акул. Так же он сшил ему веки – причём не просто сшил, а судя по всему срастил их, как сращивают кожу для прикрытия ран или на косметических операциях.

В итоге получился жуткий, страшный человек, немного похожий на гоблина из английских сказок. Или на обычного шамана.

– Прошу прощения за моих дураков… – проговорил он, стукнув по полу посохом. – Это по моей вине они опозорили мой народ в ваших глазах.

– В смысле? Это ты им велел залезть к нам и своровать кости? – проговорил Иннокентий, постукивая кулаком по ладони.

– Нет. Просто я сказал, что пока эти кости находятся у вас в посёлке – то это плохо. Келе может прийти за ними… Кости жертв келе надо оставить там, где они нашлись, чтобы, когда он придёт за ними, то не сможет найти новых жертв, – проговорил мужчина.

– Грот! Что за чушь ты несёшь? – прорычал Иннокентий. – Опять твои мифы о каких-то снежных демонах?

– А те кости, что ты нашёл и привёз сюда – это тоже выдумка? – Грот оскалил зубы.

К своему удивлению Елена вспомнила, где она видела такие зубы.

– Это у вас, что за зубы? Случайно не «ясеневые стрелы»? – спросила она.

Грот замолчал, а затем повернул голову – его глаза зашевелились под зашитыми веками, а затем он дернул своими изуродованными ушами, став похожим на летучую мышь – сходство усиливалось его изуродованным носом.

– Кто ты такая? – спросил он таким тоном, что всем стало не по себе.

Елена ощутила, как у неё в ушах что-то засвистело – причем на самой грани слышимости, смутно различимый, давящий на нервы свист… Это уже было знакомо.

– Прекратите, – проговорила она и, наклонившись вперёд, постучала себя по ушам. – На меня ваши фокусы не действуют. Прекратите.