– И без оружия никуда не ходи – у нас был случай, когда медведь в общежитие залез – ладно ребята без револьвера спать не ложатся – устроили стрельбу, прогнали медведя. Но сама понимаешь – дюжина салютов посреди ночи под ухом – это тот ещё нежданчик. Так что вот… – Валентина вошла в длинный коридор, слабо освещённый парой ламп. – Твоя комната вон там. Угловая, как мы её зовём. Двери там крепкие, так что спи, как следует – разве что на задвижку запрись. Ужинать решишь – то топай на первый этаж, столовая там работает до девяти часов. О тебе уже всех поваров предупредили – ешь, что хочешь и сколько – не стесняйся. Всё запишут на счёт администрации. Лично Бегемот подсуетился – гордись.

– А помыться где?

– Мыться в подвале – уж сама понимаешь, в нашем климате жидкая вода – дело сложное. Проще её держать поближе к котельным. Так что туда ходи. Только смотри не перепутай, тут у нас душевые и для мужчин и для женщин.

– А баня?

– Баня… – фыркнула Валентина, открывая двери в «апартаменты» Елены. – Баня для ребят дело святое – у нас обычай есть – если с полевых работ кто возвращается, то первым делом – в баню идёт, да сидит там, в жаре и паре, пока дочиста не отмоется. Ну и конечно – самое важное – нельзя носить в тундре ту же одежду, в которой ходишь в поселении. Это тоже такая примета.

Елена вспомнила, что абсолютно все жители поселения, кроме собственно самих туземцев, носили тут довольно необычную одежду – чистые ватники, шубы, жилетки из меха.

Войдя в комнату, Елена осмотрелась.

Комната была нежилой – в ней ощущался некий дух одиночества и тлена, что часто сопровождает пустые дома, в которых долгое время никто не живёт. Несмотря на то, что тут было тепло, стены и пол были прохладными – не успевшими прогреться, несмотря на пущенное отопление.

Из мебели тут был стол, пара стульев и четыре кровати, с четырьмя тумбочками. На кроватях лежал багаж Елены – упакованный в ящики «Оранг» и пара сумок с личными вещами.

– Вот тут и будешь жить. Не боишься одиночества?

– Нет. Не боюсь, – Елена подошла к одному из окон и потрогала стекло, на которое были наклеены полоски бумаги. – Это для чего?

– Там у нас, за вон тем насыпным холмом, бункер, где мы взрывчатку храним. Однако лет восемь назад при погрузке ящик динамита жахнул – все стёкла повыбивало. Пока вставляли, пока то да сё – куча времени прошла. С той поры мы и начали клеить бумагу на стёкла. В Ленинграде такое хорошо защищало от взрывной волны.

– Знаю, я такое видела, – Елена потрогала стекло. – Что-ж, вижу моё оборудование сюда доставили, и свет провели.

– Это да. У нас тут электричество не экономят, но все, же смотри… если что, то свечи вот… – Валентина положила на кровать завёрнутые в газету свечи.

Елена раскрыла одну из сумок и стала снимать с себя «Айзек» – тепло он тоже хорошо экранировал, но все, же щеголять в нём было бы не совсем умно – в определённом плане здешние жители правы – для работы должна быть одна одежда, для повседневной жизни и отдыха – другая.

…Валентина немного растерялась, когда Елена спокойно начала раздеваться прямо при ней – хоть и женщина, но все, же незнакомый человек…

Однако затем пришёл черёд удивляться ещё больше – под своим странным комбинезоном из серо-зелёной ткани, с капюшоном и странной маской, Елена не носила ничего.

Осторожно освободившись от комбинезона, Елена, прямо голышом, подошла к сумке и стала рыться в ней.

В этот момент Валентина и сумела её рассмотреть, как следует.

Первое, что бросалось в глаза, была необычайная худощавость девушки – ни капли жира или лишних мускул – не человек, а ожившая статуя, работы искусного скульптора. Единственное что выбивалось из общей картины – хорошо различимые под кожей рёбра Елены. Это единственное, что портило её красивое тело.

Грудь у Елены была не очень большой, но на удивление упругой – признак ни разу не рожавшей женщины. Обычно после кормления ребёнка груди хоть чуть-чуть, но обвисают, уж это Валентина знала не понаслышке.

Тело Елены не имело ни единого шрама или родинки – если не считать странных шрамов в районе почек – три белёсых полоски странного вида, больше похожих на уколы огромной иглы.

– А что вы думаете о том, что случилось? – Елена стала неторопливо одеваться. – Если, так можно сказать, без протокола? Наверняка же думали над этим жутковатым происшествием. И побольше моего.

– Думала, да, – кивнула Валентина. – Но тут ничего не могу придумать. Кроме разве что…

Елена повернула голову к Валентине.

Женщине на минуту показалось, что глаза Елены вспыхнули каким-то призрачным сиянием – скорее всего отражение Луны, что привольно расположилась на небосклоне.

– Что? – поинтересовалась девушка, влезая в чёрные брюки.

– Эти погибшие… Не похожи они были на археологов… Я ведь навидалась этого учёного брата, когда Иннокентий им тут позволил работы вести. Понимаешь, те ребята – палеонтологи и зоологи, что тут работали, они хоть и были суровыми, крепкими ребятами, но они были ДРУГИМИ. От них… – Валентина пощёлкала пальцами, – …исходила какая-то волна учёности. В общем, они давали понять, что у них мозги имеются. Они даже вели себя не так как большинство здешнего люда. Ну, они были как Семиазас – то есть Серафим. Ты ведь его видела? Серафим интеллигент – хоть и может выдрать человека из когтей белого медведя и трое суток тащить на себе через всю тундру…. Однако при всём этом он именно что интеллигент – то как он разговаривает, общается и смотрит на тебя.

Елена залезла в обычные женские брюки (конечно обычные только для простого человека – всё что шили или изготовляли в Биоинституте – простым не бывало).

– А эти люди – кто они были?

– А вот те были странные – они на тебя смотрели как то свысока. Как звери… Скажу так – так на меня смотрели уголовники.

Елена спокойно застегнула брюки и натянула свитер.

– Считаете, что это были никакие не археологи и не поисковики? Почему? Те, кто сидел в тюрьме или зоне, часто приходят сюда, чтобы тут работать и оставить груз грехов за спиной.

– Этих-то я насмотрелась досыта. Но скажу так – эти парни ничуть на раскаявшихся не походили. Они были иными. Ох, совсем иными… – Валентина посмотрела в окно. – Не всё с ними хорошо. Вот те крест.

– Что-ж. это хорошие сведения, – проговорила Елена. – Благодарю за помощь. Пойдёмте ужинать…

…Столовая была огромным помещением, с кучей столов, стульев. Одну из стен украшала богатая коллекция черепов и даже чучел голов разных зверей. Пол тут был изрядно затоптан десятками ног, да и аромат столовой стоял тот самый, который не перепутаешь ни с чем.

Елена взяла поднос и внимательно изучила меню.

Меню отличалось от обычного только наличием таких деликатесов как «котлеты из оленины» и «ягодный кисель из брусники». Суп тут был в основном рыбный. Совершенно необычном блюдом были жаренные трепанги и макароны с креветками – видимо Иннокентий наладил бесперебойную доставку сих явств с Дальнего Востока на Крайний Север.

– Долго зыриться будешь? – мрачно пророкотал повар – здоровенный амбал, из разряда «дядя – поймай воробушка», с лицом, о котором можно было только сказать что «оно было отмечено печатью совершенного злодейства». – Чё будешь шамать?

– Фёдор! – прорычал кто-то из-за стола. – Это-ж та самая – кгб-шница…

– Да мне как то по боку. Жратеньки все хотят – даже такие как она, – пророкотал повар и стукнул половником по столу.

Елена резко двинула рукой – половник выскочил из руки Фёдора, взлетел под потолок. Тут же Елена взмахнула рукой, повернулась вокруг своей оси – причём все увидели только её смазанное движение – и, поймав половник, протянула его назад повару.

– Вы уронили – вот, держите. – Елена протянула повару половник. – Осторожнее с инструментом, товарищ. В конце-концов им вы еду накладываете. Подняв поднос, она взяла стакан с компотом и, поставив всё на первый попавшийся стол, села и принялась есть.

– Не возражаете, если присяду? – Серафим поставил поднос на стол.

– Да я не против. Как полагаю, это место не казённое, а общее.

– Нам нужен хлеб, – промолвил Морж, —

И зелень на гарнир,

А также уксус и лимон,

И непременно сыр.

И если вы не против,

Начнем наш скромный пир.

проговорил Серафим. – Как я понимаю, вы желаете сгонять в Угодья Келе?

– А что? Вы говорите так, словно я предлагаю что-то некрасивое, – Елена воткнула вилку в пюре. – Место преступление следует осмотреть, как следует. И желательно быстрее. Или ты не согласен?

– С этим я согласен, просто тот тип, что перед вами приезжал, за саму работу лишь на третий день взялся водку квасил и олениной обжирался – а вы прямо «с места в карьер», – Серафим отправил в рот пюре. – Необычно.

– Работа – тот ещё волк, за хвост не ухватишь, убежит… что можете мне рассказать о здешних краях?

– Да всё тоже, что и другие – носите с собой оружие постоянно, тут часто можно встретить дикого зверя, чьи и без того небогатые мозги, разъедены ядом вируса бешенства. Ветра, штормы и «золотой дьявол».

– Кто?

– Ну это то, что называют «золотой алчностью» – тут иногда находят золото – от него все проблемы. Мы считаем, что найти золото – это самая нехорошая примета – обязательно что-то с кем-то случиться, – Серафим спокойно разломал вилкой котлету. – Дам такой совет – берите аэросани. Тут не так далеко от поселения – быстрее смотаетесь туда на них, осмотрите и назад вернётесь.

– Хорошо. Есть мысли о том, что случилось с вашими ребятами? А то как-то некрасиво всё это смотрится…

Серафим проткнул котлету вилкой и немного подумал.

– Нет. Простите, но никаких определённых идей нет. И вообще – наше поселение основано на останках старой, ещё царских времен промысловой базы. Здесь пушнину скупали ещё до войны с Наполеоном. Неужели думаете, что если бы тут жили какие-то животные, способные нападать на людей – то об этом никто бы не ведал? Да и Угодья Келе не такой уж дальний свет – многие там часто бывали. Даже я несколько раз гонял – кости собирать – попросили у нас для одного музея краеведческого, собрать скелет оленя полный. Нет-нет-нет…. Не могли мы ничего проглядеть.

– А что такого? Бывали такие случаи. Не читали сказки и мифы о циклопах Древней Греции? Помните, сколько было сломано копий в спорах о том, кто такие циклопы?

– Конечно. Сам писал на эту тему сочинение, когда в Ленинграде учился. Под циклопами, как я думаю, имелись в виду кузнецы, что ковали оружие и прочие нужды. А один глаз – это привычка щурится, глядя на огонь.

– Хорошая теория, но, увы – несостоятельная. Когда я была в Греции, то мы там находили так называемые «пещеры циклопов» – в них были кучи костей, и огромные черепа впадинами посреди лба… Ну местные думали, что это один глаз посреди лба На самом деле это оказались черепа слонов.

– Слонов?

– Карликовые слоны. Они были очень небольшими конечно в сравнении с обычными слонами, и вымерли, по не вполне известным причинам. Но их черепа кости принимались за останки циклопов – гигантов-людоедов… – Елена прожевала и проглотила кусок котлеты из оленины. – Как видите – циклопы оказались не совсем мифом. Просто это были животные, о которых, в силу их древности не знали даже сами греки. Между прочим, местные жители, обитавшие в этих местах тысячи лет.

– Но даже если вы правы – то местные-то должны знать что-то.

– А откуда мы знаем, что им ничего неведомо? Может они, и знают… но даже у них это знание может быть представлено в виде мифов и легенд. Человек, иногда, любит верить мифам больше чем реальности. Помните «аристотелеву муху»?

– Конечно, помню, – усмехнулся Серафим. – Хотя больше чем убеждён, что это ошибка переводчика, а не самого ученого. Но вашу мысль улавливаю. (Из-за ошибки переписчика трудов Аристотеля в описании обычной мухи было указано, что у неё не шесть, а восемь лап. Поскольку авторитет Аристотеля был очень велик – то почти тысячу лет считалось, что у мух- восемь лапок, пока, наконец, кто-то не поймал муху и не пересчитал её лапы. Примечание автора). То есть даже если что-то там и живёт – то местные жители явно могут и сами толком не знать.

– Правильно. Вот почему надо всё осмотреть своими глазами. Завтра утром я возьму аэросани и съезжу туда осмотреть все, что только можно и попробовать взять нам кое-какие пробы. Надеюсь, мне дадут хорошую машину?

– Возьмите «Джейрана» – это мы так называем аэросани. Нам их собирают прямо в Харькове – достаточно мощные и скоростные. Ну и тут мы их уже доводим до ума – вся техника, на которой мы ездим делиться здесь на ту, что рассыпалась после первого месяца работы, и ту, что работает до сих пор. Мы тут хорошо следим за тем, что нас выручает. – Серафим отхлебнул компота. – Жаль, что я с вами не смогу поехать – у нас завтра ревизия на складе взрывчатых веществ – а у меня как раз допуск к работе с взрывчаткой.

– Понимаю, – кивнула Елена. – Какой совет ещё дадите?

– Возьмите с собой еды и плитку для разогрева провизии. В этих местах всё может быть – один раз я и Гаврила отправились проверять радиовышку в одном из заброшенных, на зиму, прииске. Работы там было на три часа – и сутки поездки – в оба конца. Не успели доехать, как с Океана накатил шторм, да такой, что пять дней не то, что двигаться – в полный рост вставать было страшно. Хорошо хоть я догадался пару пайков пищевых прихватить – а то глядишь, пришлось бы в «морской обычай» играть («Морской обычай» – каннибализм среди выживших после кораблекрушения. Примечание автора). Поэтому мой совет прост – едешь в тундру, всегда бери с собой еды и воды, – Серафим отломил кусок хлеба, наколол его на вилку и принялся прибирать подливу с тарелки. – Так же аптечку берите. И возьмите оружие – медведи даже в этих местностях водятся – помойки потрошить для них – святое. Да и собачий лай часто их привлекает. Для белого медведя пройти сто километров по тундре для того, чтобы задрать оленя – не проблема.

– Хорошо. Но неужели вы стреляете медведей?

– А что делать? – пожал плечами Серафим. – Впрочем, вы особо не паникуйте. Главное помните, что среди белых мишек тоже встречаются бешенные – так что особо не печальтесь, если придётся обороняться.

– Бешенство здесь часто встречается?

– Ну… тут надо у нашего врача спросить. Или у его помощника. Но вообще – часто.

Елена доела ужин и, впив компот, собрала посуду на поднос и побрела искать завхоза.

…Завхоз оказался колоритным человеком – этакий царский купчина, что полное впечатление, сошёл прямо с картины Кустодиева – громадный широкоплечий мужчина с толстым животом и могучей бородой, из которой Елена могла бы связать для себя      жилетку и пару шерстяных носков.

Одет он был тоже под стать купцу – тёплая рубашка богато расшитая вязью из оленей, рыб и китов (явно местное творчество) и жилетка из какого-то странного меха – чёрного, сверкающего и очень гладкого – почему-то у Елены этот мех вызывал ассоциации с лётчиками.

– Так-так, товарищ старший лейтенант… я, конечно, дико извиняюсь, но ваши документы можно глянуть? – завхоз посмотрел на Елену и, степенно, привычным движением. Стал расчёсывать бороду. – Уж простите за такое, но мне предписано порядок блюсти ещё как.

Елена, молча, вытащила из кармана удостоверение и протянула завхозу. Тот на секунду опешил – видимо думал, что его гостья хранит документы в своём багаже, а не таскается с ними по всему посёлку

Однако удостоверение взял и тщательно осмотрел – причем было видно, что взгляд у него профессиональный – явно не впервой иметь дело с фальшивками. Впрочем Елена не переживала – удостоверение было самое что ни на есть настоящее – Илья его прямо из филиала КГБ во Владивостоке заказал.

– Кстати, вы молодец, – улыбнулась Елена – Хвалю за бдительность. Обычно у меня мало кто документы спрашивает.

– Поди, сразу руки крутят и за решетку кидают? – хмыкнул завхоз, явно надеясь немного разрядить обстановку.

Елена вспомнила свои злоключения на Кубе и растянула губы в усмешке.

– Чем я могу вам помочь?

– Ну… А почему вы до сих пор не спите и сидите на складе? – удивилась Елена. – Я к вам утром хотела забежать, за оборудованием кое каким. А сюда пришла просто, что бы узнать, где у вас склад, а то бегала бы завтра по этому зданию, нищий – от бани. (В Царской России и СССР нищих и бездомных обычно таскали в баню, где первым делом истребляли невинных вшей. Для бездомных и беспризорников это куда ни шло, но вот для нищих Царской России было трагедией – неопрятным людям с хорошо видимыми вшами в голове, подавали подаяние куда как охотнее, чем чисто выбритым и вымытым. Откуда и пошла поговорка «бегает как нищий от бани». Примечание автора).

– У нас завтра ревизия, – объяснил завхоз. – Плановая ревизия, если вам это о чём-то говорить изволит вот я и решил немного задержаться – подготовиться к ней. Я уж тут знаю – скоро приедет комиссия, расследовать это происшествие. А где комиссия – там и ревизия. И не забывайте, что мне надо как то списывать имущество, что получили у меня погибшие.

– В смысле? – насторожилась Елена. – Они что, без ничего сюда прилетели? Я вон, и то с собой взяла одежду и оборудование, как узнала, что лечу куда-то «в милый край – Арктический рай»… А они что, в одном гражданском прилетели?

– А то… Прикатили в дорогих иностранных одеждах – пуховики из Италии и шерстяные штаны из английской шерсти. Кстати, скажу вам откровенно – эти импортные шмотки на наш климат не рассчитаны, они больше для английских широт – нашим краям Англия и в подмётки не годится. Одни только шапки наши – советские – из енотовидных собак. А вот что странно… – Завхоз посмотрел по сторонам и, склонившись над Еленой, понизил голос. – Чемоданы у пары из них были какие-то… видавшие виды. Знаете – дерматиновые, самодельные – чиненные не на раз. Я такие видывал у тех наших работяг, что к нам из мест исправительных работ приезжали. Приезжает такой – весь в тряпье, а некоторые даже в ватниках – тех, что преступники в зонах, на работах, таскают. Конечно, после первой зарплаты такие одеваются в пух и прах, а шмотьё своё зоновское сжигают. Но чемоданы не вкидывают – мол, они «счастливые». Так вот – эти ребята такие же были. Все разодеты в пух и прах, а чемоданы – сущее тряпьё. Что самое странное – явно не новички в горном деле – взяли у меня хорошую одежду несколько смен одежды и обуви – портянок несчитанно… Явно знающий народ – понимающие как в тундре важно вовремя обувь сушить.

– Кстати, а их личные вещи где? То в чём они прилетели?

– Так они всё с собой забрали. Вот что странно. Обычно те, кто к нам сюда приезжает – они свои вещи в комнатах общежития держат. А эти с самого начала отправились к Иннокентию и Бегемоту и получили от них не только нужные припасы и одежду, но и два гусеничных транспортника с палатками и топливом. И ещё одно…

Завхоз прикусил губу.

– В общем, смотрите – когда к нам приезжают всякие разные группы что занимаются исследованиями или раскопками, или сбором каких-то данных, то они обязательно включаются в своего рода график контроля. Раз в двое суток наши парни объезжают их – что бы убедиться, что у этих умников всё в порядке, что у них нет больных и им не нужны припасы и всё такое. В общем, мы зовём это «Патруль Жизни» – это важная составляющая нашей работы. Этого требует правила работы «Плутонии» – следить за работой таких групп, – завхоз, уже немного нервно, погладил бороду. – Бегемот два раза к ним гонял. Возвращался. Правда, мрачный – говорит, что там ему явно не рады были и хамили. Но самое-то важное тут не то…

Завхоз погладил бороду и провёл рукой по жилетке вверх-вниз – что было странно, мех на жилетке одинаково легко укладывался в обе стороны…

– Аккурат за пару часов до того, как там случилось то, что случилось – некоторые наши парни слышали странные звуки – взрывы. Понимаете? Я для вас повторюсь… С того места где работала эта экспедиция – были слышны взрывы.