Трактирщик, на всякий случай закрыл рот и перешёл на язык жестов – он указал на дальнюю комнату на втором этаже и чуть-чуть согнул ноги, явно готовясь прыгнуть под стойку, если этот психопат вдруг станет стрелять во все стороны не глядя.

Вилтон взлетел по лестнице быстрее ласточки и, отворив дверь, чуть не упал – из небольшой комнаты в него ударил такой вал алкогольной вони, что даже глаза защипало.

В самой комнате спокойным, ровным и совершенно беспробудным сном дрыхло шесть человек – капитан водолазного бота, его первый помощник два водолаза, и механик, со своим помощником. То есть вся команда водолазного бота необходимого для погружения под воду к затонувшему «Герцогу» находилась в абсолютно пьяном виде, абсолютно непригодном для погружения куда-либо.

Чёрная ярость затопила голову Вилтона, и он с гигантским усилием удержал себя от желания сцапать револьвер и устроить «суд Линча», без расследования и суда…Он даже сам не понимал, каких усилий ему стоило оставаться спокойным…

Кое-как успокоившись, он шагнул в комнату и пнул одну бутылку.

Это оказался самый обычный ром, причём непонятной марки – «Ночной бродяга». Вилтон где-то слышал это название, но не мог сейчас вспомнить.

Присев перед капитаном Авраамом, Вилтон, весьма грубо, потряс его за плечо, но капитан даже не пошевелился, пребывая в абсолютной отключке своего организма… Такое Вилтону доводилось видеть у некоторых животных, что впадали на зиму в спячку. Вот только тут особо о причинах сей спячки было нечего гадать – пьяный в «дымину».

Брезгливо морщась. Вилтон осмотрел карманы капитана – там он нашёл деньги, документы, несколько золотых безделушек – в том числе золотой медальон в виде шестиконечной звезды, с которым капитан никогда не расставался.

В общем, вполне стандартная ситуация – моряк на суше первым делом хватается за стакан – это даже такой сухопутный червь как Вилтон знал. Однако в случае с Авраамом это было странно – капитан водолазного бота был битым псом. И уж конечно он не стал бы напиваться так свинья, перед делом, для выполнения которого его наняли. Особенно если выдали только часть аванса, а не все деньги.

И уж конечно не в том случае, когда разговор о найме вёл лично Вилтон.

– Ой-ёй… – проговорила Кречет, заглянув в комнату. – Во имя Духов Лесов… Да они же пьяные, как Вендиго, которого упоил Седой Ворон! Как это так? Они же должны были нас встречать. Ждать…

– Вот веришь мне, девка, я и сам в шоке, – Вилтон покачал головой и посмотрел на спящих. – Чтоб мне подавиться ржавой подковой, но что-то тут не так… Совсем не так. Вот веришь или нет…

– Вообще я тебе верю всегда и везде, если ты не забыл, – мрачно проговорила Кречет, присев на корточки и разглядывая спящего помощника капитана. – Но тебе не кажется как-то странным, что они дрыхнут, как нажравшийся протухших яблок ёж… Но при этом от них нет никакого запаха?

– Хм… Как нет? Вон разит – аж глаза режет, словно тут мой дедушка портянки менял.

– Вот-вот… Алкоголем-то разит, а от них самих – нет… – Кречет залезла в сумку, что таскала при себе и выудила оттуда свой любимый фонарь – довольно изящное приспособление, сделанное в виде пистолета громадного калибра. – Минуточку… Не шевелись…

Немного повозившись с фонарём, девушка подняла его и, наставив на стену, нажала на спусковой крючок.

Курок щёлкнул, высек искру, и ствол пистолета-фонаря осветился загадочным сиянием… Женщина склонила голову и провела носом чуть ли не по полу, всматриваясь в следы.

– Хм… На этом полу ничего не разобрать. Но могу тебя уверить, что тут побывало как минимум семь человек, кроме этих спящих… следы почти неразличимы…. У всех – грубая, сильно сношенная обувь… – Кречет встала на колени и всмотрелась в пол. – Да чтоб меня Вендиго в жёны взял… Тут было шесть с половиной человек – седьмой, отчего-то, ходил только на одной ноге.

– На одной?

В комнату заглянул трактирщик и пара служанок. Увидав разгром, они покачали головами. Трактирщик даже присвистнул.

– Вот те и моряки… Вот те и водолазы…

– Да уж, эти водолазы – они те ещё пролазы… – прощебетала одна из служанок. – Это я понимаю, нажрались, так нажрались!

– Ага! – с хорошо скрытым одобрением кивнула вторая. – Видимо долго в море плыли – раз вон так начали бухать…

– Они что, одни тут пили? – мрачно спросил Вилтон. – Иль кто им тут компашку составил весёлую? А то пьянка без бабы – всё равно что рисовая каша без сахара… Никакого удовольствия.

Служанки покраснели и заулыбались так, что Вилтон понял всё без слов.

Тем временем Кречет, безо всякой вежливости, спихнула одного из пьяниц на пол и села на его кровать. Затем достала тонкую трубочку, уже заранее набитую табаком, и закурила.

– Что будем делать, вожак?

– Да уж тут ничего не попишешь. Моя скво… Я и ты умеем нырять в воду? Я надевал водолазный костюм пару раз, да и ты, как я помню, в Великих Озёрах купалась – ракушки овила, да раков, в самодельном водолазном шлеме… Попробуем сами до «Герцога» доплыть.

– А кто нам воздух будет качать? – Кречет выпустила облако дыма и ткнула трубкой с еле-еле шевелящихся членов экипажа «Нарвала». – Не знаю как ты, а я таким даже малину в лесу собирать не доверила бы. Клянусь Вендиго…

– Что предлагаешь? – Вилтон уже понял к чему клонит Кречет, но чтобы не выходить из роли глупого и туповатого «горлодёрика», продолжал «ломать комедианта об колено».

– Давай наймём местных? Средь них моряков куча – они и бот выведут и качать помпы помогут. Нам же главное успеть надо до начала штормов осенних, а то потом это корыто как разобьёт волнами о камни на дне и вообще ничего не сможем сделать… А так хоть вдвоём сумеем сходить до корабля затонувшего и посмотреть, что там такое было на его борту важного…

– Кстати, а где команда с этого корабля? – Вилтон посмотрел на трактирщика. – Вот вовек не поверю что ты, сидючи тут, на заднице ничего о ней не слышал. Где эти голодранцы? Небось, прячутся где-то в ваших приморских пещерах?

Говоря это Вилтон изо всех сил «играл» голосом – вроде бы он говорит с несчастным трактирщиком грозно и мрачно, но опытное ухо услышит в его словах какие-то слабые нотки неуверенности. Словно «горлодёрик» совершенно сбит и раздавлен и теперь пытается общаться с окружающими единственным методом, что ему доступен – методом «горла» – то есть шуметь, орать и рычать.

– Не поминаю, о чём ты говоришь, мил человек, но говорить о покойных таким тоном очень плохо – Боженька не одобрит, – трактирщик провёл рукой по голове и горестно вздохнул.

Его служаночки тоже повесили носы, всем своим видом демонстрируя ужасную скорбь и горе.

– Потонула вся команда твоего корабля – вот как Бог свят… Потонула… Кого хошь спроси – все подтвердят. Счас, секунду… Эй, Барбекю! Подойди сюда!

В коридоре раздались странные шаги – топот обуви с каким-то необычным перестукиванием, а затем в комнату заглянул весьма необычный человек.

Он был облачён в роскошный меховой плащ из целого белого (!) медведя и с большим воротником, на который пошла немаленькая лиса. Под этим плащом (явно не по летней погоде) скрывался строгий костюм священника, с обязательной для таких случаев колораткой (белый воротничок, который носят священно служители протестантской церкви. Примечание автора). Сам хозяин всего этого добра был классическим священнослужителем – с длинным, вытянутым лицом и немного отвислыми губами. Он был чисто выбрит, и выглядел очень даже впечатляюще.

– Сколько раз тебе говорить, тупой ты кусок ветчины, что при посторонних меня обычно зовут Отец Треллони? – поинтересовался у трактирщика священнослужитель. – Пшёл вон, антихрист кухонный. И блудниц своих прибери…

Трактирщик оскалился и испарился. Вместе со служанками.

Отец Треллони зашёл в комнату. Пола его плаща отогнулась, и стало видно, что вместо правой ноги у него протез – длинная деревянная нога, сделанная с весьма хорошим тщанием, да ещё и снабжённая каучуковой пробкой, чтобы не скользить по полу.

– Приношу своё прощение, – Треллони сел на кровать и руками, согнул деревянную ногу в суставе, уперев её в пол. – Местное население малость необразованно и никак не могут, Лотово отродье, усвоить правила приличия… Говорят со всеми, как Рувим, сын Соломона, со своим народом, и считают это правильным. А потом ещё обижаются на то, что им приходится иметь дело с неприятностями…

– Мудрый Ворон всегда говорил, что истинную боль причиняет не язык, а сердце. Язык лишь повторяет то, что ему приказывает произнести сердце… – Кречет вытянула трубку изо рта и выпустила колечко дыма.

– Ты что, тут имеешь, какие связи и влияние на местных лопухов? – Вилтон посмотрел на отца Треллони, чуть-чуть. Оттопырив нижнюю губу, как и положено горожанину при разговоре со всякой деревенщиной. – Вижу, как эта гора сала со своими «батлер-леди» от тебя побежали… Поможешь нам с людьми? Мы прибыли на осмотр «Герцога», что утонул тут давеча…Надо срочно спуститься в его брюхо, да осмотреть там кой чего. С деньгами не обижу, уж не сомневайся… Моё слово оно это… – Вилтон сделал паузу, притворяясь, что пытается вспомнить нужное слово – О! Да – честное. Да. Моё слово честное. Так что в обиде не останешься – зуб даю.

– Нам, добрый человек, особо многого и не надо. Просто нырнуть до этого корабля, что тут у тебя под носом утоп, да осмотреть его брюхо. Не думаю, что сие дело для тебя такое уж сложное будет. Поди помощников то найти сможешь без труда, как я разумею-то… Ну, так чего скажешь? – встряла Кречет.

Священник сделал вид, что немного призадумался над словами Кречет.

– Ну… У нас тут особо хороших ныряльщиков то и нет… Да и как я понял, вам надо нырнуть так глубоко, как не каждый может.

– Да чего там не сможет? Глубина всего метров пять – туда можно и без водолазного костюма донырнуть, – проворчал Вилтон. – Однако нам надо непросто нырять, но и осмотреть подводный трюм этого корабля. А там без хорошего костюма особо не разбегаешься. Понятно, в чем проблема то?

– Ну, в общих чертах – да… – Треллони перевел дух и сложил ладони перед лицом, словно молясь. – Как я понял – вам просто нужна команда помощников, что выведут судно в море, и постоят на помпах, пока ты и твоя очаровательная помощница совершите погружение на дно. Я, так и быть, поищу вам команду, что сумеет сделать то, что вы просите. Хорошо? Но это вам будет стоить хороших денежек…

– За деньгами не постоим, – огрызнулся Вилтон, добавив в голос чуть-чуть ноток возбуждённого счастья. – Очень надеюсь на тебя, святой отец…

При этом Вилтон не спускал глаз с Треллони и успел заметить, как у священника по губам скользнула пренебрежительная усмешка. Преподобный явно в глубине души насмехался над ним – грубым и невежественным горожанином, что привык всего добиваться горлом и криками.

– Надеюсь, с вашей командой всё будет хорошо… – вежливо проговорил Треллони.

– Я бы так не думал… По крайней мере, как только они проснутся – то пожалеют, что не упились до смерти… – очень мрачно проговорил Вилтон, при этом совершенно не шутя.

Кречет уже видывала своего командира в гневе и, на месте моряков, предпочла бы разыграть приступ «пьяного помешательства» («белая горячка. Примечание автора) и несколько дней побыть закрытыми в комнате с прочными окнами и дверями.

Когда за спиной священника закрылась дверь, Вилтон пнул еще одну ни в чем не повинную бутылку и посмотрел на Кречет.

– Ты поняла? Улавливаешь в чём дело?

– Да что уж тут непонятного? – удивилась Кречет, и ткнула трубкой в пол. – Вон след этого священника – прямо на полу. Один в один. Это он тут ходил со своей деревянной ногой… Получается, что и твоих ребят или он отравил или его люди…

– Капитан не стал бы ничего брать и тем более пить у первого попавшегося человека, – прорычал Вилтон, постукивая себя по кобуре револьвера кончиками пальцев. – А вот если тебя угощает такой священник… То он вполне мог соблазниться. Священнослужители – сама знаешь, народ мирный и подпоить кого-то просто не в состоянии. Так у нас думают многие… Знали бы они, сколько бандитов и уродов уходят в святые отцы....

– Но остается вопрос – зачем ему вообще это понадобилось? Не находишь ли странным что священник вдруг бросается подпаивать людей которых видит впервые? Зачем?

– Как я считаю ответ тут один – чтобы они не смогли сделать то, для чего их наняли. А именно – спустится под воду. Так что можно сделать вывод что "Герцог" попутно вез какой-то непростой груз, о котором знали местные. И они не хотят, что бы мы узнали о нём. Но при этом хотят что бы всё это было «тихо, мирно, по-домашнему»…

…Трактирщик расстарался для Вилтона и Кречет как для своих родных – огромная миска тушёной со сладким перцем капусты, обложенная толстыми ломтями мяса – причём мясо было вполне даже неплохим, явно не вскрытая наспех консерва, а самая что ни на есть "свежатина" с ледника. На десерт, правда, был мармелад, что благоухал малиной и клубникой.

Все было очень хорошо и в меру сдобрено перцем и сахаром. Причём вместо воды или сока было пиво.

Неразбавленное. И достаточно крепкое. Строго говоря, немного не дотягивающее по своей крепости до самогона.

– Ты это… Дядя… Нам какое пиво-то? Я может быть, завтра пойду под воду. С какого черта ты мне спиртное таскаешь? – удивился Вилтон, заглянув в кружку.

– Глоток пенного пива никому не помешает, – проворчал трактирщик. – На посошок глотни чуток.

– Да счас, вот прям побежал, впереди своей лошади… – Вилтон фыркнул и отодвинул кружку. – Тащи сок или какую иную ерунду – только чтоб без "молока бешенной коровы". Ты не попутал ничего, батя? Мне под воду нырять надо… Думаешь, я туда пьяный полезу?

Трактирщик улыбнулся – так как умеют такие люди – его улыбка была практически невидима никому, кто не обладал таким сверхъестественным чутьем как Вилтон.

– Сейчас принесу, – проговорил он и вышел.

Вилтон отправил в рот ложку с капустой и мрачно прожевал надо сказать, довольно вкусную еду. То, что здешнее население что-то скрывало – было понятно и слепому. Главный вопрос был в том – что это было… Явно нечто непростое.

– Привет мои друзья, – Треллони согнул деревянную ногу и сев за стол, обратился к спине трактирщика. – Милейший, сообрази нам по кофейку… Вам с молоком или с ромом?

– С кофе, – мрачно отрезал Вилтон. – Добавлять туда сахар или нет – я уж сам решу… Нашли нам команду?

– Увы… Только трое ребят выявили согласие помочь вам… Уж простите за…

Дверь в трактир открылась, и на пороге показались два странных – даже издали, человека.

– Ну вот полюбуйся, Снарк, на этот свинарник! Да даже прокажённая корова постесняется тут лечь и вытянуть вымя. Может ну его – этот вонючий городок? Пробежимся на корабле вдоль берега по лунной ночке?

– Приношу извинения, уважаемый барон, но мне думается, что одна ночь на суше нам не изволит быть помехой. Мы шли через Атлантику неделю…

– Ага… И ты не вздремнул ни разу… Неделю за штурвалом, чтоб мне медведь брюхо когтями разодрал… Трактирщик! А ну неси сюда свою задницу, да поживаете! Метай на стол горячее, да пошустрее. Раздери тебе задницу медведь когтями!

Вилтон вскочил, чуть не опрокинув стол и громко крикнул.

– Доктор Акула?! Снарк!

***

«Обнищание побережий Массачусетса во многом связано не только с неразумным истреблением окружающей среды, но и с таким явлением как политика. Побережье сильно страдало от действий английской армии ещё во времена Войны за Независимость, а впоследствии пострадало ещё больше из-за Странной Войны (имеется в виду Англо-Американская война 1812-1815 года – одно время называлась в США Странной Войной из-за того, что по её итогам ни Англия ни США ничего не выиграли. Примечание автора), что разорила многие и многие поселения на побережье Массачусетса. Во время военных действия и Английского Эмбарго множество мелких городков на побережье просто разорились и впали в нищету. Рыболовство и перевозка грузов не могли покрыть даже их насущных потребностей. Ну и как следствие народ стал голодать и нищенствовать.

Именно тогда-то эти «дегтярники» и начали пробавляться контрабандой – многие из них поставляли товары, как военным Англии, так и нашим солдатам, что сражались с англичанами. Конечно, наше благопристойное правительство не забыло сего дела и после войны начало охотиться на этих контрабандистов, пока не загнало их – в глубокие берлоги и норы… Однако уничтожить не смогли – слишком уж успешной оказалась контрабанда. И слишком много у таких вот «дегтярников» оказалось кораблей и возможностей…

К тому времени как грянула наша Гражданская Война, эти «дегтярники» Массачусетса уже не просто стали организацией контрабандистов – они превратились во что-то более опасное – стали настоящими профессионалами в своём деле – и – что опаснее всего, передали свои умения и неприязнь к нам американцам, своим детям и внукам. В итоге мы имеем на Западном Побережье совершенно неизвестное нам количество городков и поселений, что занимаются тем, что зарабатывают деньги преступлениями…

И я не считаю это хорошим делом».

Выдержка из письма Хэма Вилтона, найденная в архивах Белого Дома в 2011 году.

Куры заполошно заорали и закудахтали, заставив Кэти выронить фарфоровую миску что, ударившись об пол, разлетелась в осколки. Женщина отодвинула занавеску и уставилась в сторону двора, пытаясь понять – не привиделся ли ей громкий треск дерева, заглушенный кудахтаньем? Кудахтанье повторилось снова – на сей раз очень громкое и негодующее. Куры словно кричали на кого-то, но при этом без испуга или паники – как например, кричали бы на лису или койота.

Кудахтанье снова «всплеснулось», как порыв ветра во время урагана…

А затем наступила тишина, прерываемая только обычными звуками фермы – мычание животных, голоса птиц и прочее.

– Что там за диво-то? – пробормотал Фрэниган, выходя из гостиной, где он отдыхал после сытного ужина. – Слышала треск? Словно кто-то сломал забор.