Анри Перрюшо — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
image
  1. Главная
  2. Библиотека
  3. Анри Перрюшо
  4. Отзывы на книги автора

Отзывы на книги автора «Анри Перрюшо»

36 
отзывов

boservas

Оценил книгу

Импрессионизм многим обязан своим отцам-основателям с почти неразличимыми на первый взгляд фамилиями: Мане и Моне. Первый - Мане - выступил с декретом нового направления в живописи, когда оно еще не имело названия, представив публике картину "Завтрак на траве", второй - Моне - картиной "Впечатление" (Impression) дал, наконец, имя этому направлению.

Книга Перрюшо посвящена первому, первому во всех смыслах, потому что именно Эдуард Мане стал глашатаем новой живописи. Великая трагедия этого человека в том, что он сам не понимал, в чем заключается его историческая миссия. Судьбой ему было назначено стать бунтарем и революционером, а он всю жизнь открещивался от этого пути, изо всех сил стараясь оставаться обычным приличным буржуа.

Принадлежность к классу была тяжелейшим камнем, тянувшем его на дно обыденности и благоприличия. Жертвой буржуазной этики стала личная жизнь художника, он смог жениться на любимой женщине только после смерти отца, а родной сын так и остался "крестным сыном", носившим чужую фамилию.

Жертвой того же стала и его творческая судьба. Всю жизнь он стремился к признанию и славе, домогался официального одобрения своих работ, переживал, когда его обходили медалями и наградами, когда критики разносили его в пух и прах. Неоднократно он пытался отступать от своего творческого кредо ради признания, и каждый раз работы, выполненные не от сердца оказывались намного бледнее тех, что писались от души. И он снова возвращался к тому стилю, который был его сутью, который был выше и сильнее всех жизненных обстоятельств, влиявших на художника.

Он, сам того не желая, стал вожаком новой бунтарской школы в живописи. Моне, Ренуар, Дега, Сезанн и много других, не столь известных в будущем, молодых художников, видели в нем бога. "Батиньольская школа" - прообраз всего импрессионизма, сложилась и спаялась именно под мощным воздействием Мане. Но он не видел и не понимал всей мощи происходящего вокруг него, и снова и снова отрекался от своих друзей и последователей ради очередной выставки в Салоне, ради очередной надежды на официальное признание.

Когда в середине 70-х годов, уже заявляющие о себе в полный голос, импрессионисты начинают устраивать свои выставки, Мане так и не соглашается принимать в них участие, по прежнему ориентируясь на снисхождение академиков Института. В конце жизни он, наконец-то, добивается этого призрачного признания, да и то, благодаря тому, что на решение жюри, присудившего ему медаль, оказал большое влияние его друг юности Пруст, ставший на тот момент министром изящных искусств.

Мане ушел из жизни, так и не реализовав свой талант в полной мере. И причина как раз в том, что он так и не сумел порвать со своей буржуазной сутью, так и не осознав своей настоящей роли в истории мировой живописи и искусства в целом. Ему была дана сила оригинального видения, которая не вписывалась в классический канон, царивший в живописи тогда. Мане не отдавал себе отчета в том, что в жизнь людей пришла фотография и задача живописи кардинально изменилась, если раньше она играла роль отобразителя жизни, теперь ей предстояло демонстрировать оригинальность видения мира.

На первый план стала проситься концептуальность - сюжета, видения, техники. Он этого не осознавал, но он инстинктивно почувствовал это, и его творческий потенциал оказался выше его жизненных притязаний, он заставлял его снова и снова писать так, как он видел, получая за это новые и новые шишки от апологетов старого искусства. И снова, и снова он страдал и мучился, рождая то, что не мог не родить, и получая в ответ презрение, насмешки и неблагодарность.

Всю жизнь Мане дружил с литераторами, которые тоже были изначально не приняты обществом. Его взаимоотношения с Золя, который много сделал для определенного признания художника еще при жизни, были дружескими, но не более. Бодлер и Малларме были частью его души. Оба поэта были предвестниками будущего декаданса, оба были тесно связаны с творчеством Эдгара Аллана По, писателя, ставшего родоначальником большого количества жанров литературы будущего. Чувствуете как переплетаются ветви дерева культуры и искусства, как питают они друг друга, как движутся по единому вектору.

Что еще хотелось бы отметить: так это отношение России к судьбе великого живописца. Шесть лет, самых плодотворных и значимых в его творческой судьбе, мастерская художника находилась на улице Санкт-Петербург, и все это время и еще несколько лет кроме того, его семья арендовала квартиру на этой же улице. А поэт Малларме, бывший лучшим и самым верным его другом в последние годы жизни художника, проживал на улице Москва, и каждый день посещая друга, совершал пешие вояжи от Москвы до Санкт-Петербурга и обратно.

20 апреля 2019
LiveLib

Поделиться

Roni

Оценил книгу

Ван Гог - это страсть, безумная, всепоглощающая. Ван Гог - это пламя, это огонь. Ван Гог - это Солнце, полуденный жар.

Вот и это книжка такая же. История страсти, от которой остались прекрасные картины, история жизни человека, бешенного в своей страсти к живописи, сумевшего отказаться от нормальной человеческой жизни, не искать себе простого счастья, но быть счастливым своим искусством, настоящая трагедия, до того горькая, до того несправедливая, нечеловечески жестокая.

Анри Перрюшо хорош. Очень хорош. Как мне показалось, он очень деликатно обходиться с источниками. Однако главный источник - "Письма" Ван Гога я бы советовала вам прочесть до этой книжки, если вы любите Ван Гога и хотели бы прочесть про него что-либо. Особенно письма к Тео, его брату, который поддерживал Винсента материально до конца его дней и который умер спустя полгода после смерти своего великого брата. Без подвига Тео не было бы такого художника - Ван Гога. Когда я читала "Письма" у меня буквально был мороз по коже - как с одной стороны так обыденно, а с другой так инфернально там прописан этот медленный спуск в безумие, это погружение в бездну, эта балансировка на краю.

А вы знали о том, что Ван Гог был некоторое, совсем малое время учителем и продавцом книг? Я вот - нет (или забыла, со мной случается). Про то, что был продавцом картин и проповедником в шахтерском, адском Боринаже - конечно, знала. Это я к чему? К тому, что книжка Перрюшо с одной стороны подробная, с другой - не скучная, потому что за подробностями не теряется суть. А суть в биографии художника какова? Конечно, картины. И вот что меня потрясло: у Ван Гога, оказывается, такая великолепная графика. Собственно говоря, могу ли я назвать его своим любимым художником если видала только пять картин в Москве, а до эрмитажных так и не добралась? Но всё равно, люблю - не могу. Он отличный художник. И пусть книга Перрюшо сложнее за счет небольшого, но мозголомного обращения к теории живописи, к живописной теории, прежде всего к теории цветов и их сочетаний, самого Ван Гога, но я думаю, что Перрюшо надо читать. По накалу страстей, по языку, по деликатности подачи, по общему фону мыслей - он мне понравился больше "Жажды жизни" Ирвинга Стоуна.

Кроме того, какие отрывки он выбирает из Ван Гога о природе и о красоте мира. Вот, например, поездка Винсента на море:

Для того чтобы убедиться окончательно, Винсент ждет поездки в Сен-Мари-де-ла-Мер, встречи со Средиземным морем, с синими глубинами неба и воды, освещенными южным солнцем. Наконец в середине июня Винсент отправился в путь и, едва успев приехать, захлебываясь от восторга, писал брату: «Средиземное море точно макрель, его цвет все время меняется, оно то зеленое, то лиловое, а может быть, синее, а секунду спустя его изменчивый отблеск уже стал розоватым или серым… Однажды ночью я совершил прогулку по пустынному берегу. Мне не было весело, но и не скажу, что грустно, — это было прекрасно. На темно-синем небе пятна облаков: одни еще более темного цвета, чем густой кобальт неба, другие более светлые, точно голубая белизна Млечного Пути. На синем фоне искрились светлые звезды — зеленоватые, желтые, белые, розовые, более светлые и переливчатые, чем у нас и даже чем в Париже, — ну поистине драгоценные камни: опалы, изумруды, ляпис-лазурь, рубины, сапфиры. Море — глубокий ультрамарин, берег, как мне показалось, фиолетовый и блекло-рыжий, а кустарник на дюне (дюна — пять метров высотой) — цвета синей прусской». Все кажется ему прекрасным. Девушки, «тоненькие, стройные, немного печальные и таинственные», напоминают картины Чимабуэ и Джотто. Лодочки на берегу напоминают цветы.

Как это напоминает мне его любимую картину, которую, я, возможно, никогда в жизни не увижу, потому что она находиться в далёком Нью-Йорке.

Так что моя мечта теперь - прочитать всё у этого автора, а если не всё, то хотя бы - про Таможенника Руссо и про Тулуз-Лотрека. И да, только что до меня дошло, что Перрюшо - француз. И трещит по швам моя теория, что я с французов не могу читать. И снова появляется интерес к биографиям, так что я очень рада, что прочитала эту книжку)

Дальше - огромные цитаты и картины, не могу с собой справиться.

Подкат. Кроме того, хочу предупредить, что выбранные мною отрывки из Перрюшо, хотя и дают представление о его манере письма, всё-таки не совсем характерны. По большей части он пишет не так патетично.

И вот он на портрете — крестьянин-живописец, мужик, человек от сохи в беседе с великими космическими силами, один на один с бездонной правдой жизни; Он высвобождает материю из плена поверхностной инертности, ломает успокоительную лживость прямой линии, под его рукой все начинает извиваться в конвульсиях: пашни, колосья, деревья и камни; возвращая всему сущему живой трепет и ритм изначального вращения, он обнажает тайны вселенских вихрей, неуловимого и неукротимого произрастания трав, бурного движения микро— и макрокосмов, неустанного порыва и становления природы. Вот он на портрете, в котором он вновь пытается разгадать загадку собственной души; на фоне бирюзовых языков пламени, извивающихся в каком-то судорожном демоническом движении, — вот он во всем своем убожестве и во всем своем величии.
Лицо в клочьях рыжеватой бороды выражает ужас, безумный страх и в то же время ожесточенную решимость. Это автопортрет человека, который побывал в аду, победил ад и вырвался из преисподней, но знает, что завтра, а может быть, даже еще сегодня вечером, под его ногами снова разверзнется бездна. Это человек, который сгорает в адском, всепожирающем огне, языки пламени лижут его лицо, отражающее зловещие отблески. Это смертельно раненный, затравленный человек, но и в кольце пламени он не отрекается от самого себя и поднимает против враждебных сил гордый и беспощадный голос протеста. Его пронизывающий взгляд суров и ужасающе неподвижен, губы упрямо сжаты, изможденное, осунувшееся лицо напряглось в ожесточенном усилии воли, и каждый мазок еще и еще раз свидетельствует о неумолимой, чудовищной борьбе, в которой уж нет ничего человеческого.
Эта напряженная композиция, с ее строгой архитектоникой и монументальной графичностью, в которой Винсент достиг высших пределов выразительности, убедительно свидетельствует о торжестве его творческой мощи, но тем мучительней подчеркивает трагический контраст между существом во плоти и крови, терзаемым недугом, изможденным и растерянным, которое смотрит на нас с портрета, и великим художником, которым этот загнанный человек хочет оставаться вопреки всему. Этот портрет не просто картина — это деяние, драматическое самоутверждение — в нем чувствуется сила клятвы и мощь вызова.

Не совсем уверена, что подобрала верный автопортрет к этой цитате. Однако, пусть будет. Если кто знает, какой именно автопортрет имел ввиду Перрюшо - подскажите, буду благодарна.

Теперь ему кажется бесполезным все. Зачем? К чему? Неудачник, поверженный, инвалид, живущий на чужие средства, — вот кто он такой. «В настоящее время я спокоен, даже слишком спокоен», — пишет он в эти дни матери.
Спокоен? Он снова поднимается на вершину холма, где над хлебными полями с карканьем носятся вороны, под мышкой у него холст метровой длины. Это семидесятая картина, написанная им за девять недель, что он прожил в Овере. Безысходная тоска водит его рукой, прокладывает на полотне среди рыжеватых просторов хлебного поля глухие тропинки, которые никуда не ведут. Над рыжеватым золотом созревших злаков небо, какого-то необычного синего цвета, швыряет в лицо художнику полет своих зловещих птиц. Спокоен? Для человека, написавшего этих «Ворон над полем пшеницы» — картину, где спутанные тропинки и небо, наполовину слившиеся с землей, как бы заранее отнимают всякую надежду, — что остается в жизни?
Ничего, кроме бездны.
8 апреля 2014
LiveLib

Поделиться

Darya_Bird

Оценил книгу

"Писать правдиво, не обращать внимания на толки" - вот девиз написанный Эдуардом Мане на пригласительном билете на выставку в своей мастерской, которую он организовывает, в очередной раз получив отказ со стороны жюри о размещении его картин в Парижском салоне. Кроме своих картин он представляет и картины Эдгара Дега, Пьера Огюста Ренуара, Клода Моне, Поля Сезанна. "Мои друзья — настоящие таланты!" заявляет Эдуард. Таланты не признанные своим временем, живущие зачастую в нищете. Он помогает им по мере своих сил, но, оказывая помощь, отнюдь не намерен присоединяться к импрессионистам, отклоняться от собственного пути.

Название импрессионисты они получили с легкой руки Луи Леруа, его он придумал прочтя название картины Клода Моне "Впечатление (Впечатление - по-французске "impression".). Восход солнца".

Париж с восторгом приветствует это насмешливое прозвище, а когда 1 мая открывается Салон, все валом валят к "Железной дороге", написанной отцом, вождем пресловутых импрессионистов. "Г-н Мане, - заявляет Жюль Кларети, - один из тех, кто утверждает, будто в живописи можно и должно довольствоваться впечатлением. У Надара мы уже нагляделись на этих импрессионистов. Г-н Моне - это тот же Мане, но более непреклонный по характеру, а также Писсарро, мадемуазель Моризо и прочие представляются людьми, объявившими войну красоте".

Мане приемлет далеко не все теории своих друзей. Если он принимает светонасыщенные краски Моне, то вовсе не разделяет его приверженности чистому зрительному ощущению. Мане предпочитает нечто основательное. Ему претит неопределенность, незаконченность, неясность. В противоположность Моне он не позволяет переливам света всецело околдовать, покорить себя.

Скандал связанный с работой Мане "Олимпия" стал самым громким за всю историю искусства. Выставленная в 1965 году на суд зрителей в Париже она подвергалась насмешкам. Ежедневно сотни человек приходили взглянуть на картину, но только чтобы посмеяться над ней. Для изображения придумывали самые уродливые сравнения: героиню называли потаскухой и «самкой гориллы». В ее руке, расположенной на бедре, находили сходство с жабой. Руководству выставки пришлось приставить к картине двух вооруженных охранников, но и этот шаг не заставил отступить воинствующих защитников морали. Раздавались требования убрать циничную работу с глаз молодых девушек и беременных женщин. В конце-концов, ее повесили в самом последнем зале высоко под потолком. Общество оказалось не готово к адекватному восприятию шедевра. Сейчас полотно занимает почетное место в парижском музее Орсе среди лучших работ импрессионистов.

«Олимпия» 1863 г.

Оказал влияние в написании "Олимпии" поэтический сборник его друга Шарля Бодлера "Цветы зла", также подвергавшийся жестокой критике современников. Первоначальный замысел картины имел отношение к метафоре поэта "женщина-кошка", проходящий через ряд его произведений, посвященных Жанне Дюваль.

Эдгар Дега поддерживая Мане, говорил, что "Олимпия" принесла тому славу Гарибальди. У друзей разные взгляды, Дега лишен честолюбия Мане. Последний же хочет признания, он не понимает, что он делает не так, почему его работы не принимают? Также поддержку Мане оказывает начинающий и пока безвестный писатель Эмиль Золя. Золя посредственно разбирается в живописи и заявляет, что "будет всегда на стороне побежденных. Его будоражит ненависть, что вызывает Мане. Он пишет отчет о Салоне в котором хвалит Мане.

В 1868 году Мане заканчивает портрет Золя. Золя только что опубликовал новую книгу, роман "Тереза Ракен", и некий критик, анализируя это произведение, пишет статью в газете «Le Figaro»: "Г-н Золя… видит женщину так же, как г-н Мане ее пишет – грязными красками с розовыми румянами"
Разрыв между Золя и Мане происходит после выхода в свет романа "Творчество" в 1886 году. Писатель был очень доволен своим романом, но художники-импрессионисты встретили появление этой книги с откровенным раздражением. Главный герой романа, Клод Лантье, это собирательный образ импрессионистов, Золя придал ему сходство с Эдуардом Мане, Клодом Моне, Эдгаром Дега, Полем Сезанном. Сходство с Мане проявляется в самом начале книги, «Пленэр» Клода это почти полная копия знаменитой, и в своё время весьма скандальной, картины "Завтрак на траве".

«В лодке» 1874 г.

"- Боже, да что же это?
- Это Мане и Манетта.
- А что они делают?
- Если я правильно понимаю, они... в лодке.
- А что это за синяя стена?
- Это Сена.
- Вы уверены?
- Черт возьми, мне так сказали".

На протяжении всей жизни художника происходят тот взлеты, то падения. Порою ему не удается продать ни одной картины за год. Лишь в декабре 1881 года по рекомендации Антонена Пруста, друга детства художника и нового министра культуры, его удостаивают ордена Почётного легиона. Мане на тот момент 49 лет. Он ликует! "Согласиться на награду, — некогда с презрением говорил Бодлер, — значит признать за государством или правителем право судить вас". Но Мане не относится к племени великих гордецов, рассматривающих жажду наград как суетное тщеславие и способных ими пренебречь.

Мане похоронили 3 мая 1883 года на кладбище Пасси.
12 мая «La Vie moderne» писала: "По тому шуму, который вызывает смерть человека, можно очень точно определить, какое место занимал он при жизни. На следующий же день после смерти Мане вся пресса отозвалась на это событие, и вот прошло уже восемь дней... но возбуждение, вызванное его смертью, пока не улеглось..."

После смерти Мане слава его неуклонно растет.

Чем выше растет слава Мане, тем меньше академики и официальные лица склонны ее признавать. Они и вовсе теряют всякую сдержанность, когда в том же 1889 году узнают, что Клод Моне намеревается открыть общественную подписку и на собранные деньги приобрести у мадам Мане «Олимпию», а затем предложить ее государству, чтобы картина когда-нибудь попала в Лувр. «Мне рассказали, — писала Берта Моризо Клоду Моне, — что некто, чье имя мне неизвестно, отправился к Кампфену (директору департамента изящных искусств), дабы прощупать его настроение, что Кампфен пришел в ярость, словно „взбесившийся баран“, и заверил, что, пока он занимает эту должность, Мане в Лувре не бывать; тут его собеседник поднялся со словами: „Что же, тогда придется прежде заняться вашим уходом, а после мы откроем дорогу Мане“.

Неожиданно для всех Золя отказался принимать участия в подписке. "Я глубоко опечален, но... я раз и навсегда зарекся покупать картины — даже для Лувра... Я достаточно защищал Мане своим пером, чтобы опасаться сегодня упрека, будто пытаюсь преуменьшить его славу. Мане войдет в Лувр, но нужно, чтобы он вошел туда сам в результате национального признания, а не окольным путем, через посредство подарка, все-таки отдающего рекламой и некой групповщиной". Тем не менее деньги были собраны и Клод Моне передал "Олимпию" государству. В ноябре 1890 года картина поступила в Люксембургкий музей в ожидании возможного, но не решенного окончательно помещения в Лувр. Спустя семнадцать лет, в феврале 1907 года, по твердому распоряжению Клемансо, друга Моне, а в то время премьер-министра, "Олимпия" наконец вошла в коллекцию Лувра.

В настоящее время работы художника представлены крупнейшими музеями мира.

Эдуард Мане не говорил: „Приходите и смотрите на безукоризненные произведения“, но: „Придите и посмотрите на искренние произведения“.

31 мая 2020
LiveLib

Поделиться

Raija

Оценил книгу

Эдуар (только так, без "д", ох уж мне эта советская школа транскрибирования) Мане, родившийся в один год с Льюисом Кэрроллом, и похож, и непохож на британского сказочника-абсурдиста. Пожалуй, различий все же больше. И не сказочник, и не математик, и не англичанин, и не склонный к странному юмору Мане будто бы относится к совсем другому пласту жизни. Но кое-что роднит его с современником с Туманного Альбиона. А именно - беспокойство, толкающее его обнаруживать новые пути в искусстве. Даже против его воли.

Ибо Мане, согласно Перрюшо, автору знаменитых биографий французских импрессионистов, сознательным бунтарем не был. Всегда пытался вписаться в официальное искусство, выставляться не в "Салоне отверженных", а вместе с признанными художниками, получающими госнаграды и медали. Но глазу своему Мане изменить не мог. Он всегда протестовал против использования полуоттенков и "битюмных", темных красок, "засоряющих" цвет. Как ни странно, но тут снова просится параллель между Мане и Британией: в ту же эпоху прерафаэлиты возглавляют движение за возвращение к "чистому" цвету, и есть в этом некая перекличка. К слову, в Лондоне Мане был, но эта поездка вряд ли оставила в его душе заметный след.

Больше всего в издании ЖЗЛ меня порадовала полемика в заключительной статье советских литературоведов с автором биографии художника, утверждавшим, что Мане относился к приверженцам чистого искусства, да не обманут нас некоторые сюжеты его картин "на злобу дня". Разумеется, советские специалисты желали видеть в Мане приверженца социальной справедливости, не приемлевшего фальши и бездуховности современной ему городской жизни капиталистического общества. Вот, дескать, и знаменитая "Олимпия" олицетворяет женскую наготу "на продажу", не случайно Мане писал именно Викторину Меран, дабы изобразить обесценивание женского тела, ставшего лишь объектом похоти. Перрюшо же считает, что в "Олимпии" Мане занимали лишь проблемы цветовых переходов. Думаю, обе позиции, приведенные выше, слишком радикальны.

Мане, конечно же, не был совершенно равнодушен к социальной проблематике, об этом говорит и его долгая дружба с Эмилем Золя. С другой стороны, делать из Мане борца с буржуазным обществом, наподобие Гюго, было бы просто глупо. Скорее, он просто улавливал противоречия современности и не мог остаться в стороне от духа времени, так как всегда старался быть актуальным художником.

Мане - великий талант, значение которого со временем лишь утверждает себя. Странные и необычные сюжеты его картин продолжают волновать не одно поколение художников и зрителей. Данная биография приобщит нас лишь немного к раскрытию тайны его произведений. Внимательному созерцателю картин Мане откроется не меньше, а то и больше, чем читателю книги Перрюшо. Ибо живопись надо любить глазами и сердцем.

14 декабря 2018
LiveLib

Поделиться

Darya_Bird

Оценил книгу

«Автопортрет», 1883 г.
Анри Перрюшо - исследователь и талантливый писатель в своих работах знакомит нас с творчеством и жизнью французских художников. Эта книга посвящена художнику-постимпрессионисту Анри Тулуз-Лотреку. Жизнь отпрыска графского рода, имевшего родню в королевских семьях Франции, Англии и Арагона, была радостна и безмятежна вплоть до 14 лет. Хотя его родители развелись когда ему было три, он не был обделен вниманием и любовью. В семье его ласково называли "Маленьким Сокровищем". Тяга к искусству передавалась у Тулуз-Лотреков из поколения в поколение. И Анри рисовал с детства, живо интересовался тем, что происходит вокруг него, любил лошадей и мечтал, о том времени когда вырастит и отправится на охоту вместе со своим отцом. К сожалению этому не суждено было сбыться. В возрасте 14 лет он ломает шейку бедра одной ноги, через год другой. С этих пор рост его конечностей остановился. И до конца жизни он так и останется непропорциональном карликом с ростом в 152 см. Современные медики склоняются к тому, что это произошло из-за близкородственной связи его родителей, они были кузенами. И в этот тяжелый момент отец отворачивается от сына. Анри перестает его интересовать, так как своим уродством не оправдал его надежд и ожиданий.

Как жестоко поступила с ним природа – она пробудила в нем юношу и тут же лишила юности.

Возможно по этому Анри возненавидел пейзажи, как ненавидел природу, которая его предала. Если его работы, где он передает движение, обладают убедительной силой, если в его портретах есть сила и достоверность, то его пейзажи совершенно безлики. Даже когда он пишет на пленэре, ему совершенно безразличен сельский пейзаж, он лишь фоном обозначает зелень, выделяя на первый план единственное, что его интересует: лицо или фигуру. Он стремится раскрыть психологическую сущность модели, показать её без прикрас. В человеке или животном его привлекают уникальные черты, он ищет в них уродство, никогда не приукрашивая модель.
Свой маленький рост художник компенсировал потрясающим чувством юмора. Не дожидаясь, пока над ним начнут смеяться в незнакомой компании, сам первый иронизировал над своим недугом. Он вырос в богатом окружении своих родственников и будучи не замкнутым человеком, легко сходится с людьми, являясь прекрасным собеседником. Друзья его просто обожали. Но в любви ему не везет, и он вынужден пользоваться услугами натурщиц и проституток. Утоляя страсть он так и не познал любви. В итоге он выплескивает ее на полотна и топит в алкоголе. Являясь очень плодовитым художником, он выставлял свои картины в Салоне независимых и проводил персональные выставки в Париже и в Лондоне. Менее 20 лет длилась творческая жизнь Анри Тулуз-Лотрека. За этот период он создал 737 картин, 275 акварелей, 363 гравюры и плаката, 5084 рисунка, несколько керамик и витражей.Но критики к нему и его творчеству настроены в основном недоброжелательно. Признание к нему пришло лишь через несколько лет после смерти. Смерти в возрасте 37 лет от алкоголя и сифилиса.

Портрет Винсента Ван Гога. 1887

6 ноября 2021
LiveLib

Поделиться

Darya_Bird

Оценил книгу

«Автопортрет», 1883 г.
Анри Перрюшо - исследователь и талантливый писатель в своих работах знакомит нас с творчеством и жизнью французских художников. Эта книга посвящена художнику-постимпрессионисту Анри Тулуз-Лотреку. Жизнь отпрыска графского рода, имевшего родню в королевских семьях Франции, Англии и Арагона, была радостна и безмятежна вплоть до 14 лет. Хотя его родители развелись когда ему было три, он не был обделен вниманием и любовью. В семье его ласково называли "Маленьким Сокровищем". Тяга к искусству передавалась у Тулуз-Лотреков из поколения в поколение. И Анри рисовал с детства, живо интересовался тем, что происходит вокруг него, любил лошадей и мечтал, о том времени когда вырастит и отправится на охоту вместе со своим отцом. К сожалению этому не суждено было сбыться. В возрасте 14 лет он ломает шейку бедра одной ноги, через год другой. С этих пор рост его конечностей остановился. И до конца жизни он так и останется непропорциональном карликом с ростом в 152 см. Современные медики склоняются к тому, что это произошло из-за близкородственной связи его родителей, они были кузенами. И в этот тяжелый момент отец отворачивается от сына. Анри перестает его интересовать, так как своим уродством не оправдал его надежд и ожиданий.

Как жестоко поступила с ним природа – она пробудила в нем юношу и тут же лишила юности.

Возможно по этому Анри возненавидел пейзажи, как ненавидел природу, которая его предала. Если его работы, где он передает движение, обладают убедительной силой, если в его портретах есть сила и достоверность, то его пейзажи совершенно безлики. Даже когда он пишет на пленэре, ему совершенно безразличен сельский пейзаж, он лишь фоном обозначает зелень, выделяя на первый план единственное, что его интересует: лицо или фигуру. Он стремится раскрыть психологическую сущность модели, показать её без прикрас. В человеке или животном его привлекают уникальные черты, он ищет в них уродство, никогда не приукрашивая модель.
Свой маленький рост художник компенсировал потрясающим чувством юмора. Не дожидаясь, пока над ним начнут смеяться в незнакомой компании, сам первый иронизировал над своим недугом. Он вырос в богатом окружении своих родственников и будучи не замкнутым человеком, легко сходится с людьми, являясь прекрасным собеседником. Друзья его просто обожали. Но в любви ему не везет, и он вынужден пользоваться услугами натурщиц и проституток. Утоляя страсть он так и не познал любви. В итоге он выплескивает ее на полотна и топит в алкоголе. Являясь очень плодовитым художником, он выставлял свои картины в Салоне независимых и проводил персональные выставки в Париже и в Лондоне. Менее 20 лет длилась творческая жизнь Анри Тулуз-Лотрека. За этот период он создал 737 картин, 275 акварелей, 363 гравюры и плаката, 5084 рисунка, несколько керамик и витражей.Но критики к нему и его творчеству настроены в основном недоброжелательно. Признание к нему пришло лишь через несколько лет после смерти. Смерти в возрасте 37 лет от алкоголя и сифилиса.

Портрет Винсента Ван Гога. 1887

6 ноября 2021
LiveLib

Поделиться

LANA_K

Оценил книгу

Эти подсолнухи знают практически все. Одна из самых известных работ Ван Гога. Яркая, летняя, теплая. Очень позитивная. Казалось бы, такое может создать только человек необремененный трудностями жизни. А нет. История жизни Винсента Ван Гога наполнена взлетами и падениями. Эта книга познакомит с ней всех желающих.

Относительно стиля автора могу сказать лишь то, что книга читается легко.Этой легкости недостает многим художественным произведениям. Написана интересно и доступно. Тут даже не важно любите вы читать биографии или нет. Можно запросто представить, что это роман.

Структура книги весьма прогнозируема. Это ведь биография. Но все же есть некоторые нюансы. История начинается не с рождения. Автор вначале рассказывает немного о родителях великого художника. И с этой части (хоть она и очень маленькая) становится понятно, насколько желанным он был ребенком. Эта слепая любовь к нему потом очень помогла Винсенту во взрослой жизни. Детству отведено тоже буквально пару глав. Лишь одну цитату приведу, чтобы было понятно, как уже с детства этот будущий гений выделялся среди своих сверстников:

Братья и сестры были бы рады сопровождать Винсента в его прогулках. Но они не решались просить его о подобной милости. Они побаивались своего нелюдимого брата, в сравнении с ними казавшегося крепышом. От его приземистой, костлявой, чуть неуклюжей фигуры веяло необузданной силой. Что-то тревожное угадывалось в нем, сказываясь уже во внешности. В лице его можно было заметить некоторую асимметрию. Светлые рыжеватые волосы скрывали неровность черепа. Покатый лоб. Густые брови. А в узких щелках глаз, то голубых, то зеленых, с угрюмым, печальным взглядом, временами вспыхивал мрачный огонь.

Основная и самая большая часть книги посвящена уже его взрослой жизни. Автор не поленился и не только рассказал голые факты из жизни художника. Он попытался даже обосновать некоторые его поступки, проанализировать, как то или иное событие повлияло на его творческие взгляды.

В основу своей книги автор положил письма, воспоминания очевидцев, уникальные документы. Он сложил из них сложную многоцветную мозаику, не упустив ни одного тона, не оставив ни одного пустого места.

Ниже то, за что я люблю Ван Гога

Дальше...

7 декабря 2014
LiveLib

Поделиться

Podpolkovnik

Оценил книгу

Люблю эту серию. Увлекательно и познавательно одновременно. Именно данная книга есть в моей домашней бумажной библиотеке.
Столько интересного я узнала о жизни художника! Люблю его манеру письма картин. У Эдуарда Мане есть свой неповторимый, узнаваемый из сотни других стиль.
Художник прожил интересную, полную событиями жизнь. Он с ранних лет чувствовал своё призвание, но папа желал сыну другой судьбы, серьёзной профессии.
Если вы любите совмещать приятное с полезным, то можете уверенно приступать к чтению этой замечательной книги.

20 декабря 2017
LiveLib

Поделиться

imaginative_man

Оценил книгу

«Если бы мы не отваживались на некоторые поступки, мы, право, были бы недостойны жить», – повторяет Винсент.

И я абсолютно согласна с этим утверждением. Трудность заключается в том, что такие поступки обычно выходят за рамки общепринятого и вызывают отрицательную реакцию у общества. Люди начинают крутить у виска, сплетничать, настраивать соседей против, дети бросаются камнями и выкрикивают гадости – испытания такого рода выпали в свое время на долю Винсента Ван Гога. Именно эти моменты в книге произвели на меня сильнейшее впечатление. Я буквально страдала каждый раз, когда автор приводил эпизоды из жизни гениального художника, который при жизни оказался не нужным никому.

«Он приходил туда каждую неделю, когда там собирались художники. Под мышкой он приносил картину, которую ставил так, чтобы она была получше освещена, а потом садился перед картиной, ожидая, чтобы кто-нибудь обратил на нее внимание и заговорил о ней с автором. Увы, никто не интересовался работами Винсента. Гости спорили между собой, ничего не замечая вокруг. Наконец, устав от ожидания, удрученный равнодушием окружающих, Винсент забирал свой холст и уходил».

И подобное происходило постоянно. Вполне естественно, что внутри копилась обида на то, что его не понимают, и это всё при том уникальном даре сопереживания людям, которым он обладал (один только эпизод с шахтёрами чего стоит). Присовокупим к равнодушию окружающих пережитые неудачные любовные опыты и финансовую несостоятельность (даже страшно представить развитие событий без поддержки Тео) и логичным следствием становится тоска, одиночество и случившийся финал. Ей-богу, ни один человек не заслуживает таких страданий, которые довелось пережить Ван Гогу, и это очень больно осознавать.

Как итог: прекрасная книга о гениальном художнике. Анри Перрюшо проделал колоссальную работу, собрав крупицы информации из переписки братьев, воспоминаний их современников, прочих документов и изложив их в хронологическом порядке, не упустив ни малейшего эпизода. Мне, как человеку, которого от картин Ван Гога накрывает волнами эмоций, прочитать данную книгу было жизненно важно, но думаю она способна заинтересовать любого.

P.S. Я не претендую на звание великого ценителя и к большинству произведений искусства, в том числе мировым шедеврам, дышу ровно, но я была в Музее Ван Гога... От его картин исходит энергия, причем от одной тебя может накрыть теплым счастьем, от другой – сбить с ног скорбью. Последние картины я досматривала со слезами на глаза от пережитого, и это был мой первый и единственный подобный опыт. Если у вас будет возможность увидеть картины Винсента Ван Гога своими глазами, прошу, не упустите её.

30 ноября 2019
LiveLib

Поделиться

Toccata

Оценил книгу

Жизнь Сезанна (и Золя)

Едва торговец перешагнул через порог, как его окликнули. Что случилось? "Эй! Художник, - кричат ему из окна, - вы тут одну штуку забыли!" И ему швыряют пейзаж Сезанна.

Но откликнувшийся, Амбруаз Воллар, не был художником. Он - начинающий торговец картинами, на родине Сезанна, в Эксе, скупающий полотна последнего, не пользующиеся, как можно убедиться, спросом. Можно сказать, утрируя, конечно, что вся книга о том, как "сезанны" им не пользовались, а были только, если не хулимыми, то игнорируемыми.

Не могу сказать, что являюсь поклонницей живописи Сезанна. Мне - банально - по душе больше насквозь солнечные "ренуары", "моне", "писсарро" и "сислеи", да их жизнелюбивые создатели. Но личность главного героя, здорово, как по мне, воплощенная в "Импрессионистах" Уиллом Кином, привлекала достаточно. Нелюдимый, сомневающийся и ранимый, взрывной сам и в других более всего ценивший темперамент, и самых близких людей умевший привести в замешательство очередной вспышкой гнева и внезапным переездом, Сезанн как нельзя лучше воплощает собой образ отвергнутого Художника. С большой буквы, потому что ни в коем случае нельзя не признать его непрекращающейся работоспособности, а уж тем более - мучительных творческих поисков.

Разумеется, это и есть Клод Лантье из "Творчества" Золя, романа, о котором я уже отзывалась. После книги Перрюшо становится совершенно ясно, откуда растут ноги книги Эмиля: все происходящее в ней действительно "основано на реальных событиях": "Солари окружен тайной (в романе он фигурирует под именем Магудо), как и в жизни, он скульптор, Алексис (Жори), Гийеме (Фажероль), Шайян (Шэн)... В романе описаны сборища по четвергам у Сандоза - Золя, встречи в кафе Гербуа (кафе Бодекен), история со статуей Солари, рухнувшей из-за холода в нетопленой мастерской, каникулы в Беннекуре в 1866 году и еще много разных эпизодов из их тогдашней жизни..." Историю дружбы Сезанна и Золя хочется отметить особенно - так сложно и трогательно все происходившее в этом союзе от его зарождения до его краха. Огромное внимание уделено судьбе создателя "Ругон-Маккаров" (человечище!): Эмиль живет впроголодь, закладывая последнюю одежду и в нетопленной комнате, как в коконе, съеживаясь под одеялом, но в конце концов получает признание публики и возможность жить в свое удовольствие, что вызывало впоследствии неудовольствие друга Сезанна. (Хорошо было неудовольствовать, имея папу-банкира, хотя и сурового, но как-никак ежемесячно выплачивающего содержание.)

Книга изобилует фактами, событиями; тут вам и борьба импрессионистов за успех, парижский Салон и "Салон отверженных", и нашумевшее дело Дрейфуса, не говоря уже об обстоятельствах жизней многочисленных героев. Увлекающимся живописью вообще и импрессионизмом в частности может показаться, что на страницах работы Перрюшо они одного за другим встречают старых знакомых: друзья-художники (Мане и Моне, Ренуар и Базиль, Дега и Писарро с Сислеем, Гоген и Ван Гог...), торговцы полотнами (Танги и вышеупомянутый Воллар...), коллекционеры, известные публицисты и критики того времени. Есть даже - привет декадентам! - эпизод, в котором Сезанн, выходя из церкви, одаривает милостыней Жермена Нуво, "бывшего спутника Рембо и Верлена", скитающегося ныне "в отрепьях, покрытых паразитами".

Ко всему прочему, автор описал происходившие события в настоящем времени и последовательно, а потому на всем протяжении книги меня не покидало ощущение, будто я смотрю фильм или читаю его расширенный сценарий. Воистину громадную работу проделал Анри Перрюшо. Дух захватывает от осознания того, что так все оно и было... Устами француза говорит сама История.

P.S. Ренуар на очереди.

19 сентября 2010
LiveLib

Поделиться