– Слава богу, жива, – облегченно выдохнул он, убирая мокрую прядь с моего лица и нежно поглаживая по голове. – А я иду, слышу возню возле болота, сразу сердце екнуло – беда приключилась. Думал, не успею. Ребята местные рассказывали, будто болотник детей заманивает да топит, байки, конечно. Но трясина – место гиблое, один неверный шаг – и пропал. – Малец щебетал без умолку, а в моем мозгу все никак не могла оформиться мысль, как я очутилась на берегу.

– Спасибо, – прохрипела я, закашлявшись. – Ты спас меня. – В рыжих глазах мелькнуло недоумение, сменившееся внезапным, тихим принятием.

— Благодарность принимаю, — мальчуган расплылся в улыбке, как солнце, выглянувшее из-за серых туч. — Я Василий, — он протянул свою ладошку, крепкую и загорелую, и помог мне подняться. — Мы с папаней недавно в «Рощино» перебрались, он у меня кузнец, а я при нём подмастерье. А тебя здесь прежде не видывал. Ты откуда будешь?

— Оттуда же, — подмигнула я Ваське. — Лилит, наш дом у самой кромки леса. Небось, уже наслышан о нас? — Бровь моя игриво взметнулась, и парень, завороженный, лишь восхищенно кивнул в ответ.

– Слыхал, – присвистнул он, и взгляд его, прежде насмешливый, вдруг наполнился уважением. – Говаривают, в той хате обитает старая знахарка и две ее внучки. У одной волосы – сама ночь, у другой – будто рассветное солнце. Обе – писаные красавицы, да только от людей сторонятся. Говорят, красота у них безумная, а такая, знаешь ли, только у ведьм и бывает. – Василий шумно выдохнул и с подозрением уставился на меня: – Ты… ведьма?

– Тогда совершенно никудышная, раз умудрилась угодить в болото и чуть там не потонула… – выдохнула я, и, подмигнув Васе, получила в ответ его улыбку. – Я в неоплатном долгу перед тобой. Проси что угодно, исполню любое твое желание. – Перейдя на шепот, я добавила: – Может, кому куриную ногу наколдовать? Или бородавку на носу вырастить? Не стесняйся, обращайся ко мне в любое время, всегда к твоим услугам.

– Смешная ты, – мальчишка рассыпал вокруг звонкий смех, как горсть серебряных монет, – и до чего же красивая! Будь моим другом, заклинаю. Будем бродить рука об руку по лесу, слушать песни ветра в кронах, а хочешь, приходи в гости? С отцом познакомлю, он у меня – уникальный кузнец.

— Хорошо, — ответила я, не дав себе и секунды на раздумья, — но пока ограничим наши встречи утренними прогулками. Я каждое утро прихожу сюда, чтобы вдохнуть свежесть нового дня. Если кузнечное дело не будет слишком требовательно к тебе, можешь составлять мне компанию. Буду рада разделить с тобой тишину рассвета.

– Позволишь проводить тебя, Лилит? – Вася взял мою ладонь в свою, и я кивнула, крепко сжимая ладонь спасителя.

— До опушки, бабуля не жалует чужаков, — промолвила я.

Мы двинулись сквозь сплетение ветвей к выходу из сумрачного царства леса. Тогда никто из нас и представить не мог, что это лишь робкий рассвет нерушимой дружбы, сотканной из искренности и доверия. Дружбы, которой суждено расцвести в нечто большее, ведь и быть иначе не могло, когда два сердца, столь разных, принадлежат мужчине и женщине. Они, будто кометы, обречены на сближение, влекомые неумолимой гравитацией, стремясь согреть друг друга не только теплом дружеских объятий, но и пламенем любви.

Син продолжал неподвижно стоять за деревом, лишь голова его, как маятник, из стороны в сторону покачивалась в безмолвном отрицании. Губы его нетерпеливо подрагивали, стремясь высвободить поток горьких слов, которые так и рвались наружу. Особую ярость вызывала наглая ложь мальчишки о том, что он, герой-одиночка, самолично вытащил девицу из зыбучей трясины болота.

— Не по нраву ты мне, щенок, — прошипел демон выскользнув из тени. — Наглый, рыжий, да и видом не вышел. Ишь, бубенчики свои тараканьи к Лилит подкатываешь? Не бывать посему. Судьба разведет вас, словно два корабля в шторм — в разные стороны, в бездну друг от друга. — Он сплюнул под ноги. — Взбаламутил душу, гаденыш лживый, — прорычал демон, истая в воздухе, чтобы миг спустя возникнуть в баре Преисподней. Там он утопил свое раздражение в десятке стаканов адского виски, пытаясь забыть о встрече на проклятых болотах.

Наше оживленное общение с новым приятелем было столь увлекательным, что мы и не заметили, как лесная чаща расступилась, открыв взору покосившийся от времени дом – мою личную крепость, хранительницу тепла и любви, где обитали мои самые родные и близкие люди: бабуля и Селена.

– Добрались, – я махнула рукой в сторону своего убежища. – Пока…

— Я стану ждать тебя утром здесь, — Василий обжег щеку жарким поцелуем и, раскрасневшись от внезапной смелости, умчался прочь.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру друга, я, как только она скрылась из виду, заторопилась к дому. Сегодня, благодаря проделкам болотника, я возвращалась намного раньше обычного. Распахнув дверь, я застала бабушку и Селену, склонившихся над колдовской книгой. Сестра, принявшая мой облик, при виде меня лишь пожала плечами.

– Ты сегодня ранняя пташка, Лилит, – бабушка Сверида пристально вглядывалась в меня, пытаясь выудить из глубин сознания сокрытые мысли.

Но за годы, проведенные в изучении родового фолианта и постижении своей силы, мы с сестрой научились искусно прятать свои думы от посторонних глаз.

– Ничего не случилось? – обеспокоенно спросила она, получив в ответ лишь отрицательное покачивание головы.

— Опять ничего? — я перевела разговор на Селену, но та лишь отмахнулась и волосы ее вспыхнули ослепительной белизной, как первый снег.

— Ах, как чудесно, что ты пришла пораньше! — расцвела бабушка. — За восемь лет, сколько я ни билась, имя твоего отца так и осталось для меня загадкой. Все книги перерыла, все колдовские архивы подняла, — затянула она свою извечную песню. — Но именно этой ночью все может перемениться. Раз в тринадцать лет небеса выстраиваются в причудливый парад, и врата в потустороннее открываются. Оттуда явится старец, ведающий все тайны мира.

– Почему раньше к этому старцу не ходила? Может, с мамой все иначе сложилось бы? – прошептала я, устраиваясь рядом с сестрой.

Движением руки наполнила чашку душистым чаем из самовара, надеясь согреть не только тело, но и тревожную душу.

— Лилит, предвидеть все невозможно. Эта тайна открылась мне совсем недавно, лишь несколько дней назад. Селена помогла мне, с ее помощью я создала карту, вычисляющую час, когда небесные тела выстроятся в определенном порядке. Веришь или нет, но я закончила расчеты лишь пять минут назад! И, хвала небесам, успела вовремя – парад светил начнется ровно в полночь, а до магического портала еще нужно добраться.

— Бабуль, составлю тебе компанию, ладно? Мало ли что… Все-таки огонь в моих руках — штука опасная, поможет в беде, — предложила Свериде, искоса взглянув на свои ладони, ощущая, как в них ворочается стихия.

— Нет, — отрезала бабушка, в голосе сталь, — сама пойду. А вас, девочки, прошу, нечего шататься по ночному лесу, ложитесь лучше спать. К утру вернусь, обещаю. — Она торопливо засобиралась, взяла старую плетеную корзину, уложила в нее бутыль с водой, пару зачерствевших булок и теплую шаль. — Я обещаю тебе, Лилит, все выясню. И помни, знание — вот истинная сила. Когда владеешь информацией, все карты у тебя на руках.

— Береги себя, бабуля, — прошептала я, вставая и подходя к Свериде. Крепко обняв её, я почувствовала, как тепло её объятий окутывает меня. Селена, последовав моему примеру, нежно прикоснулась губами к её щеке, оставив на ней легкий поцелуй.

– Все образуется, цыплятки, – проговорила бабушка, по-матерински нежно похлопав нас по плечам, и с тихим шуршанием старой юбки направилась к двери, рассеивая своим уходом сгустившуюся в комнате тревогу.

— Стой! — окликнула я Свериду, когда та уже почти переступила порог. — Скажи хоть, где этот заветный проход, на всякий случай… Обещаю, не последуем за тобой, — в голосе звучала мольба, отражаясь в умоляющем взгляде, которым я сверлила ее сморщенное лицо.

– Ох и настойчивая, вся в мать, – пропыхтела Сверида. – Болото нужно стороной обойти, слева. Там камыш стеной стоит, – я кивнула, прекрасно понимая каждое ее слово. – За камышом ива раскинулась, ветви до самой воды склонились, а крона во все стороны, как руки, тянется. Ствол такой, что и вдвоем не обхватить. Вот там, в двенадцать ночи, дверь откроется. Или должна открыться. – Ба повернулась к выходу и бросила на прощание: – Не беспокойся, Лилит, я хоть и стара, зато ведьма, для нашего леса священна. Никто не тронет. – Она подмигнула, махнула рукой и вышла, оставив нас с сестрой наедине.

– Как учеба продвигается? – спросила я, и от долгого перерыва в столь задушевных разговорах с сестрой меня вдруг кольнуло неловкостью.

– Как видишь, я совершенно бездарна. Могу перевоплотиться лишь в тебя, Лилит. Ба уверяет, что рано или поздно произойдет мощнейший всплеск эмоций, который и высвободит всю мою силу. Именно поэтому наши с ней занятия окончены. Теперь я от тебя ни на шаг, сестра. Я так долго ждала этого момента, чтобы мы снова были вместе, – прошептала Селена, заключая меня в крепкие объятия.

— Меня сегодня чуть болотник на дно не утянул! — выпалила я, и глаза сестры вспыхнули, как две яркие звездочки. — Василий вытащил, спас!

Я выложила Селене все до мельчайших деталей, все, что она пропустила, растрачивая время на бесполезные занятия с бабулей. Рассказала о своей власти над огнем, о том, как он послушно пляшет в моих ладонях. Моя златовласая фея слушала, затаив дыхание, и в ее глазах плескалось обожание – то самое, которого мне так не хватало от нее все это время. Когда речь зашла о болотнике, ее ладошка вспорхнула, прикрывая рот, и вырвался испуганный вздох. А потом нить повествования плавно перетекла к рыцарю Васе, вызволившему меня из трясины. И мы с Селеной, сговорившись, решили, что завтра отправимся на встречу с сыном кузнеца вместе – а почему бы и нет? Дружить можно и втроем. Тем более ей, так же как и мне, было непривычно общаться хоть с кем-то, кроме нашей Свириды и меня. А так хотелось порой узнать кого-то еще, ощутить тепло чужой души.

Опьяненные радостью и переполненные нежностью, мы поднялись в нашу спальню. Там, в объятиях огромной кровати на втором этаже, нашли покой. Сплетя ладони, как в клятве верности, мы погрузились в глубокий, безмятежный сон.

Сверида брела сквозь лес, и дикая отдышка терзала ее, клещами сжимая грудь. Но она не роптала, упрямо прокладывая путь все дальше и дальше, сквозь сплетения колючих ветвей и сырую мглу. Женщина нутром чувствовала: ей необходимо найти ответы, разгадать зловещую тайну, иначе она не простит себе, если не убережет свою внучку, хрупкую Лилит, от коварных козней ее отца. Не нужно быть пророком, чтобы понять: демон неспроста посеял свое семя в Мелиде. Он явно рассчитывал на будущего ребенка, но какие цели преследовал, что задумал – это оставалось мрачной и неразгаданной загадкой для Свериды.

Лишь когда ночь густой, непроницаемой мантией окутала лес, бабка достигла заветной ивы. Дерево и впрямь дышало волшебством, источая мягкое, лучистое сияние, постепенно пробуждаясь от тринадцатилетнего забытья. Времени на передышку почти не оставалось, и Сверида, примостившись у корней, утолила жажду ключевой водой и перекусила простой, но сытной булочкой. Ровно в полночь ветви плакучей красавицы закружились в причудливом танце, сплетаясь в единый изумрудный вихрь вокруг кроны. Ствол ивы содрогнулся, издавая протяжный, полный таинства треск, и в его сердце, как по волшебству, проступила долгожданная дверь. С жалобным скрипом она распахнулась, выпуская из чернеющей бездны небольшую фигурку милого старичка в толстенных очках, с аккуратной, тонкой бородкой и густыми, нависшими бровями. Во взгляде этого существа мерцала бездонная мудрость самой Вселенной. Он медленно обвел окрестности внимательным, всепроникающим взором и, увидев перед собой старую ведьму, замер в безмолвном ожидании её вопроса.

– Что ж ты, старая, – проворчал старик, видя замешательство бабки, – будто громом поражена. Дан тебе шанс выведать сокровенное у самой судьбы, а ты стоишь истуканом, окаменела? Очнись, ворожея, и вопрошай, пока не поздно!

— Прости, молю… — Сверида склонилась в глубоком поклоне перед старцем. — Не обессудь, это от потрясения. Дочь мою осквернил демон, и теперь от этой скверны растут две девочки, близнецы — Лилит и Селена. Мне нужно имя мерзавца! И зачем ему понадобились мои внучки? — голос ведьмы сорвался в яростный крик.

– Вопрос ясен… – мудрец провел ладонью над головой Свериды, считывая невидимые письмена, а потом заговорил, – его имя Фотрус, Темный, проклятый самим Сатаной и жаждущий мести для него. Он нашел лазейку, чтобы обойти проклятие самого Великого демона Ада. Он передал кровь свою самому сильному правителю турок, Ахмеду, дабы тот, в свою очередь, передал ее своей супруге в час любовных утех. Теперь растет отвратительный плод этой ночи, чудовище во плоти. Ему пока тринадцать лет, но злобой и мстительностью он затмит любого черта в Преисподней. Это лишь малая часть коварного плана демона. Второй жертвой его стала твоя дочь, именно ее дитя предназначено чудовищу Калифу. Когда их соединит судьба, в чреве твоей внучки начнет зарождаться еще большая бездна. Родится ребенок, которого Фотрус заберет себе, он станет его плотью и кровью, продолжением Темного существа. Через этого мальчика явится Мессия, способный свергнуть самого Сатану с его трона. Вот чего добивается тот, о ком ты вопрошаешь.

— Спаси и сохрани… – Сверида перекрестилась, и губы её задрожали. – О какой из девочек ты говоришь? Их же две?

Но старец безмолвствовал. Лишь указательный палец, застывший в воздухе, недвусмысленно давал понять: вопрос всего один, и ответ уже получен. После чего видение растворилось в зыбком мареве. Ива, освободившись от неземного сияния, вновь склонила свои плакучие ветви к воде. Все затихло, замерло в предчувствии неминуемой беды.

Сверида прикрыла глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Такого поворота она не предвидела. Главное сейчас – не поддаться панике и предупредить девочек. Предупрежден – значит, вооружен. Резко развернувшись, чтобы вернуться в деревню, она застыла, как громом пораженная. Прямо за спиной, будто сотканный из ночного тумана, высился Тёмный. Его волосы, цвета воронова крыла, развевались на ветру, напоминая гриву дикого коня. Ухмылка, зловещая и хищная, искривляла его губы, а взгляд, пронзительный и холодный, буравил бедную ведунью насквозь. Сверида сразу узнала его. В чертах Тёмного промелькнуло нечто, неуловимо напоминающее её внучек. Леденящий озноб пронзил её до костей. С трудом сглотнув вязкую слюну, она гордо вскинула подбородок.

– Вижу, дошло до тебя, кто перед тобой, – Фотрус криво усмехнулся. – Мою дочь воспитываешь, старая. – Брови Свериды взметнулись в удивлении. Почему демон твердит только об одной девочке? Их же двое. – Ты узнала то, что никому не дано было узнать. Что же ты теперь будешь делать со своей крамольной тайной? – Темный склонился к самому ее уху, обжигая ледяным дыханием. – Сдохнешь с ней! Что ж, девчонка проживет и без тебя. А в двадцать пять лет ее жизнь… изменится.

— Нечего меня пугать, ирод! — выплюнула Сверида, шаря в кармане.

Она выудила щепотку толченой плакун-травы и швырнула ее в лицо опешившему злодею. Едкий порошок взметнулся облачком, а ведьма, забыв о страхе, рванула прочь, будто ветер подгонял ее пятки.

Сокрушительный удар в спину швырнул колдунью на землю, впечатав с размаху и выбив весь воздух из легких. Сверида, оглушенная болью, видела, как злобно приближался Фотрус, сплевывая на землю ошметки брошенного ею растения. Он присел перед едва живой ведьмой и, склонившись, положил ладонь ей на грудь, высасывая жизнь, замедляя сердцебиение. Сверида, как выброшенная на берег рыба, судорожно хватала ртом воздух, отчаянно пытаясь вдохнуть.

– Ты умрешь, унося свою тайну в могилу. Насладись же ею в последние мгновения, – Темный поднялся, бросив мимолетный взгляд на изможденную женщину. – Недолог же ваш человеческий век. А ведь когда-то ты блистала красотой… Забавно, – Фотрус нахмурился, – прошло всего-то тринадцать лет, а из тебя словно выжали все жизненные соки. – Демон равнодушно пожал плечами. – Впрочем, неважно. Прощай, мать Мелиды. Передай дочери в загробном мире, что мне было с ней хорошо. Она была… аппетитна. И спасибо ей за дочь. Отличная девчонка получилась, а пользы принесет немерено. – Фотрус видел, как Сверида борется, и восхищался ее несгибаемым духом. Но как бы она ни сопротивлялась, ее конец был предрешен.

Мужчина склонился в низком, почтительном поклоне перед достойным противником и растворился в воздухе, оставив умирающую колдунью в гордом одиночестве.

Сверида из последних сил сомкнула веки и провалилась в сон, сотканный из грез одной из ее внучек.