Цитаты из книг автора «Анна Веммер»

– Ну? Что можешь? – Вы сейчас нарушаете контракт, который вчера подписали. – Это как это? – Там написано, что вы меня должны воспитывать, а вы меня плохим словам учите. – Ты сама напросилась, – предупреждает он. Хочет воспитания, будет ей воспитание. Он только получит тест, убедится, что в них течет разная кровь, и тогда научит Анну Артемовну почти всему, что знает сам. И не только об управлении деньгами. Они выходят из клиники. Время близится к полудню, солнце уже вовсю жарит, от асфальта парит духотой. Для полноты образа Анне не хватает только изящной светлой шляпки. Надо будет сказать Стаське, чтобы купила. И аксессуары. Хоть какие-то украшения, а то смотрится, как бедная родственница в чужих шмотках. Рано или поздно ее сфотографируют рядом с ним и что скажут в прессе? Игорю-то было плевать, но вот пиар-служба вынесет все мозги, а Калинина наверняка с маниакальным вниманием будет рассматривать каждую заметку о себе и впадать в депрессию от язвительных комментариев. – И что мне теперь делать? – спрашивает она. – Понятия не имею, – хмыкает Игорь. Он достает телефон и рычит: – Лев, где машина?! Какого хрена я должен стоять на жаре, я не троллейбус жду! – Ух ты, вы знаете, что такое троллейбус, – улыбается она. – Я имела в виду, что мне делать в связи с тем, что я должна сообщать вам о своих намерениях и перемещениях. – Если ты с Иваном, можешь не сообщать, он доложит сам. Делай, что хочешь, только в неприятности не лезь. – Я хочу есть, – задумчиво говорит она, обращаясь скорее в воздух, чем к нему. Ей отвечает Иван, уже подогнавший машину. – Анна Артемовна, здесь неподалеку есть отличный итальянский ресторан с приятной летней террасой. Можем заехать к ним на обед. Злость внутри поднялась ядовитой змеей и чуть не выплеснулась наружу. Какого хрена, стоит только дать слабину, персонал начинает вести себя по-приятельски? Да будь Калинина тысячу раз свойской девчонкой, Иван должен быть ее тенью, бесшумной, безголосой и безынициативной. Какой, нахрен, ресторан? – Поехали, – бросает Игорь.

А потом он поехал на нее посмотреть. Остановился на вип-парковке, рядом со служебным входом в отель и ждал. Даже музыку в салоне не включил, чтобы ни на что не отвлекаться. У Игоря не было фото, он забыл его в кабинете, в папке с личным делом. Все, что он помнил – каштановые волосы. Обычные, как у сотен таких же, как она. У девок, которые не имеют возможности ходить к стилисту, не делают модные процедуры и не сверкают шевелюрой, как в рекламе шампуня. Просто волосы. Просто девка. Сколько так сидел, не понял, но недолго. Когда схлынул основной поток народу, появилась она. Торопилась, почти бежала, сжимая в руке смартфон, из которого торчали старые, замотанные скотчем, наушники. И нет, у нее были не каштановые волосы. Это был шоколад с карамелью, густая копна вьющихся волос, отдающих на солнце рыжиной. Перехваченные в небрежный хвост, они не сдавались и выбивались из прически непослушными прядями. Ни грамма косметики, ни капли «инстаграмности» – как говорил про Крис Серж. Темные прямые джинсы, старые кеды с серебряными звездочками, белая майка и тонкий серебристый браслет на худом запястье. Твою мать. Скольких он перепробовал, пока наслаждался беззаботной жизнью богатого наследника? Десятки точно, на сотни, может, счет уже пошел. Он безошибочно определял тип, видел, что скрывается за брендовыми шмотками. Сущность не спрятать и не замазать косметикой. Под оберткой или шваль или вот такая, как она. Там, где он отдыхал, такие редко встречались. Подружки приводили или сами пытались вкусить новой, тусовочной, жизни. Наденет мини, начешет колтун, подведет сажей глаза и, черт подери, смотрится охрененно, но внутри-то все та же простушка, посрать на каблуки и мохито, потому что сущность – кеды и апельсин. Или бутылка кефира, сдобная булка и мерцающие мальдивские звезды. Почему мальдивские? Откуда на мальдивах кефир? А поди ж ты, фантазия так ярко ворвалась в голову, что захлестнуло дикое возбуждение. Она зашла в отель, а Игорь достал планшет и забронировал там люксы на конец недели. Сразу все, ровно пять штук. Чтобы вариантов не осталось, чтобы увидеть ее вблизи, этот шоколад с карамелью. А она, чтоб ее, люксы не убирает! Вот эта вот охренительно красивая девка убирает нищебродские стандарты, в то время как в люксах ковыряется мужиковатая тетка. Идиот у них там управляющий, что ли? Одно хорошо: мизерные зарплаты. Тетка чуть из кед не выпала, когда он предложил ей оранжевую купюру за то, чтобы та поменя

Игорь быстро листает карту. Ничего особенного, здоровая, без инфекций. Несколько штук, правда, еще не готовы. Но он не верит, что у Калининой ВИЧ или что-то такое, все-таки это бы нашли раньше. Она не походит на тех, кто… Он запинается, когда доходит до заключения гинеколога. Вот тебе и привет. – Значит, ты с ним не спала, – бормочет он. Калинина вскидывает голову, глаза яростно блестят – Что?! Вы что там читаете!! И что вы обо мне подумали!? Боже, да вы ненормальный, вы что, решили, что я спала с вашим отцом?! Тетка с золотистой сумкой уже входит в кабинет врача, но, услышав последние слова Анны, останавливается и прислушивается. Игорь не выдерживает и рявкает: – Тетушка, вы к врачу опаздываете! – Игорь Олегович! – из кабинета выглядывает врач. – Не кричите на пациентов, сегодня у меня прием профилактория, мы реабилитируем сердечников! – А я думал, любопытный нос на место пришиваете. – Если вы не будете кричать на всю ивановскую, – тихо говорит Калинина, – то никто не будет любопытничать. С чего вы вообще взяли, что я спала с вашим отцом? Я его даже не знала! – А что я должен был подумать? Ты отрицаешь, что его дочь – кстати, анализы будут готовы не сразу, так что это еще не факт. Он оставил тебе миллионы, да ты одна из самых богатых невест страны сейчас! – Еще нет, я же не выполнила условия завещания. – На то, что ты проебешь их, я даже не надеюсь, – вырывается у него. Она краснеет, в самом деле, будто впервые в жизни слышит нецензурщину. Хотя уж Игорю-то всегда казалось, что круче детей из бедных семей не матерится никто. Он как-то вместе с другом забирал его сына из школы и случайно услышал разговор шестиклашек. Едва удержался, чтобы не достать блокнот и не записать пару новых выражений. И надо же, работавшая горничной, учившаяся в самой обычной школе, Калинина вдруг краснеет от крепкого слова. Правда, потом удивляет его еще сильнее: – Если пожелаете, могу и про… Она запинается, а Игорь, развеселившись, внимательно на нее смотрит.

– Чего, будем внутри семьи туда-сюда бабло перекладывать? Маша отрывается от паспорта и недоуменно смотрит на Сержа. – Чего глазками хлопаешь? – смеется он. – Сестренка моя новая. Папенька в дом привел, теперь она Крестовская. – Калинина, – тихо поправляю я. – Да это мелочи. Пошли, родственница, покажу владения. – Мы есть хотим, – жалобно пропищала Стася. – Вот как раз и пожрем, а то я тоже чет задолбался. Все мозги вытрахали. Ща, тока позвоню на кухню, чтобы перечницу со стола убрали. Он смотрит на меня и фыркает, я краснею, а Стася заливисто смеется. – В общем, карта у тебя платиновая, действует год, потом придешь, обновишь. Можешь ходить куда угодно и сколько угодно без записи. По умолчанию твое место на тренировках всегда держат. Здесь у нас на втором этаже залы для всяких пилатесов и фитнесов, на первом пилоны, силовые, и тренажерка. Тебе что нравится? – Не знаю. – Я чувствую себя крошечной в огромном светлом помещении. Очень уютный и дорогой клуб. Мне действительно хочется сюда начать ходить. – Танцы хочешь? Недавно девочку взял, танцует – супер, видела бы ты, как с детьми ладит, а задница – орех! – Последнее особенно важно, – хмыкаю я. – Ну, сестреныш, слушай, я ж не знаю, по девкам ты или нет, вдруг новоиспеченная наследница любит пошалить с подружками? – Кажется, сейчас она уронит тебе на ногу чугунный блин… – медленно произносит Стася. – Ну, нет так нет. – Серж пожимает плечами. – Пошли дальше. Мы выходим из корпуса и переходим во второй. – Каток. Его надо бронировать, если хочешь кататься совсем одна. Есть общие часы, места обычно хватает всем. Есть групповые и индивидуальные по фигурному, синхронному и хоккею. Но женского хоккея нет, богатые дамочки не любят щеголять без зубов. – Я не очень хорошо катаюсь, – признаюсь я. – Тогда договоришься на индивидуальные, научат. Затем мы оказываемся в новом корпусе, там,

– Они использовали сбои в системе, чтобы получить доступ к номеру политика, которого застукали с чужой женой. Вероятно, все сбои были сделаны вручную в хаотичном порядке, чтобы никто не нашел следов. Лиза откопала связь директора курорта с тем политиком и выгоду от скандала и снижения его рейтинга. Можете проверить. Я не знаю, как они это провернули, но явно специально вызвали нас, чтобы отвести подозрения. Потом, подумав, добавила: – И еще может быть они наблюдали за нами в номере, раз так удачно выбрали момент. Все, я пошла, вы как-то нехорошо на меня смотрите… Пришлось быстренько подняться и выйти в коридор. – Чувствуешь? – усмехнулся Лиам. – Это запах свободы. Как же я люблю отстранения… специально бы косячил, если б мог. – Ты да, – буркнула я. – А у нас все в личных делах. Ты выйдешь на заслуженную пенсию и будешь сидеть в гамаке у речки на Земле, а я буду… не знаю, стоять в очереди за бесплатными обедами. – Ты откроешь частное детективное агентство и заработаешь денег больше, чем УКБ может выплатить тебе. Поздравляю, мисс Хейн. – С чем? – Ты теперь миссис Линдвелл. – Что?! – рявкнула я. – Там не было пункта о смене фамилии! – Но побесить тебя я был обязан, – рассмеялся Лиам. Попытался взять меня за руку, но я вывернулась. Комиссия не дремлет. – Ну и что мне делать? – вздохнула, присаживаясь у фонтана в холле. – Каникулы, работы нет. Есть деньги и безграничная скука. – Поедем на Землю, – пожал плечами Лиам. – Будет отпуск. Природа, шашлыки, тихие семейные вечера. Может, Лиза решит выйти замуж и уйдет из УКБ… А ты вообще моя жена по документам. Как думаешь, у комиссии появятся вопросы, если мы будем проводить отпуск порознь? – Ты… ты… – Я не могла совладать с собой. – Я, – довольно улыбался Лиам. – Соглашайся. Земля, лето, тесная компания, вечера у костра, завтрак из свежих ягод. Полеты к морю, ночевки на пляжах. Я закусила губу. При одной мысли о пляже и море у меня захватывало дух. А при мысли о том, что на этом пляже будет Лиам… какая же я все-

Я поднялась – время подходило к концу, у доктора наверняка был следующий посетитель. Но все же совершенно непроизвольно у меня вырвалось: – А если он ко мне пристает? – Скажи мне его имя, и я его позову, – рассмеялся мужчина. – Ты будешь удивлена, но поговорка, что первые сорок лет в детстве мальчика самые сложные – правда. У мужчин тоже есть этапы развития, и один из них – ухлестывать за юными девушками. – Это лечится? – поинтересовалась я. – Если захотеть – вполне. Что-то я не могла себе представить, что капитан пойдет к психологу. Если я ему это предложу, он скорее утопит меня в бассейне. Но все равно полегчало, правда, совсем немного.

– Ну что вы, мисс Хейн, – усмехнулся Лиам, – это я должен благодарить вас. Вы спасли мне жизнь. Я инстинктивно вжалась в стенку, когда он придвинулся. Голос как-то резко сел, воздуха не хватило и решительный протест получился не слишком решительный. Мои губы обожгло дыханием, но ощущение, будто огнем. Я зажмурилась, ожидая касания, но буквально чудом нашла в себе силы оттолкнуть мужчину и выдавить: – Извините меня, капитан. Вы привлекаете… внимание. Но меня выгонят из академии за это. Я не могу, извините. Собиралась проскользнуть вдоль стеночки в каюту, надеясь, что мужчина не станет удерживать, но даже с места сдвинуться не смогла – в моих волосах запуталась чужая рука, а губы все-таки коснулись, жадно и напористо. Я вздрогнула. Язык мужчины скользнул по моему, буквально на секундное касание – и Лиам Линдвелл отстранился, а в следующий миг я уже наблюдала, как он удаляется прочь. Сердце билось гулко и даже больно. Похоже, капитан привык брать то, что хочет, без особых разговоров. И рано или поздно это выйдет мне боком. Я не сразу осознала, что все время вплоть до того, как уснула, прижимала руку к губам, которые горели.

что вопросы могут быть неприятными. – Я не вижу в таких вопросах смысла. – Мы установили в бассейне и примыкающих помещениях камеры, чтобы следить за тренером. Нам не хватало доказательств. Можете представить мое удивление, когда я увидел вас с капитаном. Мисс Хейн… – Мистер Канрик, – я сделала глубокий вдох, – мы находимся в имперском образовательном учреждении. Вы поставили камеры в женской раздевалке. Там, где девушки порой ходят голые. Ни я, ни мои однокурсницы не давали разрешения на такую съемку. В академии учатся много детей из правовых династий. Не мне вам рассказывать, что будет, если они узнают о камерах. Поэтому свои неприятные вопросы вы будете задавать мне в присутствии адвоката. Я имею на него право. Следователь выглядел ошеломленным. – У вас аналитический ум, мисс Хейн… Но я не собиралась больше ничего говорить. Надо было сразу отказаться. Слишком мало опыта. Но почему он обо всем этом спрашивал? Что-то мне подсказывало, что неспроста. – Вы действительно отказываетесь больше разговаривать? – поразился полицейский. Я кивнула. Дурой не была. Может, я и импульсивная, излишне деятельная и немного раздолбайка, но не тупая. Они не станут давить дальше на предмет отношений с Линдвеллом. Иначе придется обнародовать записи с камер, да и вообще наличие этих самых камер. А за записи переодевающихся студенток адвокаты академии сожрут их и чайком запьют. Но как же меня трясло! А главное, я совершенно не понимала, почему. Когда вышла из кабинета, несколько метров прошла в полной прострации. Только голос Линдвелла вывел из состояния сомнамбулы: – Похоже, у этого парня на меня зуб. Зубище, я бы сказал, – безмятежно произнес он. – Они записали на камеру нашу встречу в раздевалке. – Ага, – фыркнул он. – Хотели заставить меня вернуться в УКБ. Мол, не место тебе среди студенток, пошли обратно на работу. Почему ты меня не сдала? Ведь обещала. – Потому что я не понимаю, чего хотел Канрик, – призналась я. – Он задавал странные вопросы. – Пошли, – хмыкнул Лиам, – за ужином расскажешь.

– Я знаю. Я пришла, чтобы поговорить с вами. Он отложил в сторону планшет и сел за ближайшую парту, выжидающе на меня посмотрев. Глубоко вздохнула и выпалила: – Я приношу свои извинения. Я не хотела вас обидеть или… напомнить о плохом. Я пыталась выполнить задание. – Чтобы ничто не напоминало о плохом, его придется забыть совсем, – усмехнулся капитан. – Профессор Фардаль настаивает, чтобы я перед вами извинился. – О, это необязательно, – вспыхнула. – Я все понимаю. Это я виновата. – Нет, ну как же? Я сорвал вам занятие. Не дал попрактиковаться. Он поднялся и двинулся в мою сторону. С трудом получалось оставаться на месте. Почему-то в присутствии этого мужчины мне нередко отказывало самообладание. Вот уж у кого с допросами явно проблем не было. Да от одного его вида все задержанные впадали в панику! – Я дам вам шанс задать свои вопросы, мисс Хейн. В конце недели у вас первый выходной. Вас отпустят на станцию неподалеку. Поужинаете со мной и расспросите об этом манекене. Я лишилась дара речи, а Линдвелл развлекался, за этим наблюдая. – А если я откажусь? – наконец смогла выдавить я. – То я назначу вам отработку за ночные прогулки, – усмехнулся капитан. – И вы все равно придете ко мне. Выбор очевиден. – Вполне, – кивнула я, неожиданно почувствовав, что сейчас взорвусь от злости. – Отработка так отработка. Еще раз извините за утренний инцидент. До свидания, капитан. Когда вышла, щеки горели. Казалось, что внезапно поднялась температура, да так высоко, что стены полутемного коридора академии словно стали еще ближе друг к другу. Что, черная дыра раздери, это только что было? Я встретила Джея, Кайла и Лизу, когда те шли на обед. – Ребята, а как проходят отработки за проступки? – вдруг вырвалось у меня. – Что?! – ахнула Лиза. – Он назначил тебе отработку за то, что ты не знала о его прошлом? – Нет, – я покачала головой. – За то, что я на днях шастала ночью по бассейну. Он меня поймал. А еще… он приглашал на ужин. Тут уже остановились все трое. – Мой отец приглашал тебя на ужин? – обалдело переспросила Лиза. – А ты что? – Отказалась. Кайл нервно рассмеялся. – Это нормально? Ну… что он зовет студентку…

тебя подглядывать прислали, а ты подслушиваешь,