Цитаты из книг автора «Анна Веммер»

– К одиннадцати на рентген, а потом обратно. Займусь библиотекой и почитаю про универы. – Возьмешь Анатолия и Германа. – А кто это? – Неважно, – отмахивается Игорь. – В десять пятнадцать они будут тебя ждать у входа. Пока будешь ездить с ними, потом подумаю. Теперь свободна, у меня дела. Я встаю, потому что и сама не хочу больше общаться с Крестовским. Он умудряется выводить меня из себя даже интонацией. Поддавшись порыву – снова! – я беру поднос с его стола и бодро иду к двери. Даже боль в руке не чувствуется. – Не понял… – Вы сами сказали, что вам такие приятности не нужны, – улыбаюсь. – Отнесу Сергею. Закрываю дверь и внутренне сжимаюсь, ожидая, что сейчас мне вслед полетит какой-нибудь ботинок. Или вовсе Игорь выскочит в коридор, чтобы как следует мне наподдать. Но… тишина. Вместе с подносом я возвращаюсь обратно на кухню и едва удерживаюсь от изумленного возгласа.

Аня, наконец, добывает вожделенный манго и отряхивается. Вопрос проходит мимо сознания, потому что Игорь не может отвести взгляд от ее коленей, на которых краснеют пятна от стояния на полу. У него словно трансляция порнухи прямо в голову включается. Если когда-нибудь он ее уломает, от одного вида стоящей на коленях Калининой, готовой ласкать его своим язычком, он кончит. Так. Стоп, не туда, о чем она? – Иго-о-орь? Ты спишь? Я спрашиваю, как ты так быстро примчался, паромы ведь не так часто ходят. – Зато частные самолеты летают.

Меж тем Игоря, кажется, волнует не только главный вопрос этой истории. Впервые я задаюсь вопросом, что, быть может, он надо мной совсем не издевается? – Знаешь, что это значит? – спрашивает. – Что мы снова в тупике. – То, что я тебя трахну. Я давлюсь воздухом – так контрастно звучат эти слова в атмосфере домашнего уюта. – Ты что, дурачок? – вырывается у меня. В этот момент, повинуясь стандартным законам подлости, все замолкают и мои слова звучат слишком громко. Серж едва ли не скатывается под стол от хохота, Наталья и Дмитрий смущенно переглядываются, Марина прячет улыбку, а Крис вообще не реагирует на все, что происходит вокруг. Я тоже краснею, хотя по логике бы не должна. Но если бы люди всегда поступали логично… Я отсаживаюсь от Крестовского, жертвуя теплым и уютным пледом. Немного зябко, но Серж тут же протягивает мне большую тарелку с разным мясом и кружку с чаем. Пока я спала, все уже наелись и теперь потягивали вино, неспешно беседуя. Правда, после того, как Игорь показал мне результаты, беседа у гостей как-то не задается. – Поздно что-то, – зевает Наталья. – Пойдем мы, Игореш, завтра с утра поедем погуляем, по магазинам пройдемся. – Да, – кивает Игорь, – распоряжусь, чтобы дали водителя, он вас покатает и пофоткает. Я, увы, освобожусь только вечером. Они уходят, Крестовский идет их провожать, Серж тоже поднимается. – Криська, пойдем, я тебя спать уложу, – говорит он.

Тогда Игорю не было их жалко. Он справедливо рассуждал, что имея на руках безлимитную карту и хоть какое-то количество мозгов, можно выглядеть не как дешевая шлюха. За все годы учебы, пожалуй, только несколько девиц похорошели, получив кучу денег. Большинство превращалось в разрисованных кукол в синтетических платьях. Даже те, с кем на этапе знакомства было интересно поговорить, становились одинаково-тупыми, сладкими, набившими оскомину, «инстабабами». И вот теперь, на диване, в приемной клиники сидит Калинина. В сиреневом платье с открытыми плечами, длиной чуть пониже колен. С крупными локонами, спадающими на шею, ласкающими и щекочущими тонкую светлую кожу. Рядом валяется сумка в тон туфлям – бежевая. Девушка нервно теребит смартфон тонкими пальчиками с ноготками, покрытыми нежным матовым лаком. Почему система дала сбой на ней? Почему вечером он увидел нежнейшее создание в этой длинной рубашке, которая скрывала все изгибы, но давала охренительный толчок фантазии? Почему потом она спустилась не в безвкусном клочке блестящей стрейчевой ткани, а в черном платье, которое тут же захотелось снять, чтобы увидеть, что там, дальше, за застегнутыми пуговицами? Почему сейчас она не в шортах и каком-нибудь корсете, а в нежном девичьем платье, юбку которого смешно прижимала к ногам, выходя из машины на подветренную сторону парковки? Итак, полный провал. Она очаровывает всех, с кем знакомится. Стаська, кажется, искренне ей помогла, раз схватила телефон и влезла в их диалог. Эд сделал из нее красотку, хотя, по сути, только отмыл и причесал. Серж, говорят, был весьма мил, насколько вообще может быть милым средний Крестовский. Даже Иван как-то уж слишком заботливо открывал перед ней дверь и поддерживал за руку, пока она спрыгивала с высокой ступеньки машины. Надо напомнить ему о том, какое место должен занимать водитель и охранник. И теперь вот при виде Анны даже Стаськин отец превратился в заботливого дядюшку со стетоскопом. – Что ж, Анна Артемовна, никаких серьезных проблем со здоровьем я не вижу… Он осекается, красноречиво смотря на Игоря, но тот не намерен оставлять их одних. Ему нужна полная информация о Калининой. По взгляду врач это явно понимает. – У вас легкая степень гастрита, вам срочно

– А вы… вам Аня зачем? – спросила она. Игорь чувствовал жгучее, терпкое раздражение. Боже, тебе-то какая разница? Трахнуть ее хочу. В люксе с видом на центр и панорамным окном. Чтобы весь, мать его, отель слышал, чтобы забыла собственное имя и выполняла все, что он прикажет, чтобы избавиться от навязчивых мыслей о том, как именно она выбила из отца такое наследство. Невольно горничная подала ему идею, от которой каждая клеточка горела огнем. В таких отелях нередко горничные соглашаются развлечь богатого клиента за доплату. Интересно, если он предложит Калининой скрасить ночку, это избавит от мыслей о ней? Он перестанет вспоминать ее гребаные кеды и шоколадные волосы? Калинина стояла к нему спиной, когда он вошел. Она склонилась с пылесосом, собирая пыль под креслом, и мешковатая форма горничной обтянула крепкие ягодицы. Из хвоста снова выбились несколько прядок волос. Игорь стоял на пороге комнаты так долго, что пришлось делать над собой усилие. Кто ты, мать твою, кто ты такая, шоколад с карамелью, и как связана с его отцом?

– Вы вот сейчас даже похожи, – наконец говорит Игорь. – Ну так потому что ты бесишь капец! – резонно замечает Кристина. – Дай поговорить спокойно! Удивительно, но сейчас я с ней согласна как никогда. Игорь не торопится уходить. Он вдруг хватает Крис за плечо и поворачивает на свет. Мне кажется, я перестаю дышать. – Кристина, я тебе что сказал насчет твоего приятеля и этих засосов?! Имей совесть, раз он не способен себя контролировать, закрывай последствия своих свиданий. – Щас, так бежала тебе отчитаться, что шарфик сорвало, – морщится Кристина. А я не выдерживаю и хлопаю Крестовского по руке. На его лице такое удивление, что Крис фыркает. – Хватит устраивать допрос! – возмущаюсь я. – Нам двадцать, а не два! – А вы не офигели, объединяться против меня в моем доме?! – возмущается Игорь. Но я вижу, что он не злится, а скорее заинтересован или весел. Вряд ли ему действительно хочется выведать, о чем мы говорили. Скорее, интересно нас побесить. И надо бы не вестись, но не выходит, так и тянет ляпнуть что-нибудь в ответ. – Ладно, – наконец говорит он, – но если узнаю, что вы за моей спиной устраиваете свару… – Да-да, знаю, выпорешь. – Крис закатывает глаза. – Это мы уже слышали, придумай новую фишечку. – Про ужин не забудьте, – напоминает Игорь. И уходит, а я чувствую себя так, словно выдержала допрос разведки. – Как вы скрывали ото всех три года… – задумчиво протягиваю я, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Но Крис отвечает, на удивление без привычной надменности: – Очень скоро ты поймешь, что здесь всем на тебя плевать. И скрыть можно все что угодно не особенно напрягаясь. Я вздыхаю. Тяжелая семья. – Как бы то ни было, я уже сказала, что ваш секрет – это ваш секрет, и не мне им распоряжаться. Но… Я не уверена, стоит это говорить, или нет, но стремление сделать хоть что-то хорошее сильнее голоса разума, который требует не лезть не в свое

помогаю Марине (правда, скорее больше мешаю, но экономка не возмущается и позволяет мне мариновать мясо для ужина). Вплоть до самого выхода я остаюсь на кухне и мысленно молюсь, чтобы Игорь не спустился. На нетронутый поднос экономка отреагировала очень спокойно, но от меня ведь не укрылось, с каким интересом она на меня взглянула. Даже закралось подозрение, что из кабинета Игоря еще целыми и невредимыми не уходили, иначе чего она так удивлена?

Гости уходят и, едва за ними закрывается дверь комнаты, я подскакиваю. – Ты что, псих?! Они тебя за вранье… – За какое вранье? – усмехается Игорь. – Они ведь не спрашивали, как мы познакомились. Или ты считаешь вариант, когда новоявленная наследница падает в постель к опекуну невероятным? – Я считаю его аморальным! – Ух, какая суровая. А где благодарность за подарок? Я, между прочим, утром мог поспать несколько часов, но не ложился, чтобы тебя порадовать. Не ценишь заботу, Калинина. Ладно, даю тебе последний шанс исправиться. К черту работу, пошли ко мне, покажу, как работает твой подарок. – Сам себе показывай, – рычу, но понимаю, что эту битву уже проиграла. Игорю весело и сейчас это веселье ничем не перебить. Разве что чем-то жестоким. Сказать о его отце или об истерике Крис, или о зависимости Алекса. Но даже в самом сильном гневе я вряд ли способна бить в больное место. Уже пробовала, ощущения не понравились. – Не могу, – притворно сокрушается гад, – у него принцип работы на девушках завязан. – Я могу быть твоей сестрой! – прибегаю к последнему аргументу, но понимаю, что он, по сути, бессмысленен. Игорь просто издевается. Знает, что меня вгоняют в краску шутки с сексуальным подтекстом и издевается. – Ты же сама так рьяно отрицаешь вероятность нашего родства. Может, я решил тебе поверить? Мне кажется, у меня сейчас пар пойдет из ушей, в таком я бешенстве. – Ладно, Калинина, как хочешь. Я терпеливый. Работа так работа. Не забудь вечером про ужин.

– Ну я же говорила, что битой в лицо – это перебор. Кто не спрятался, я не виновата. – Дай йогурт. – Ты опять мою еду отбираешь? – Ладно, не буду отбирать. Просто попробую. Я сую ему под нос трубочку, но Игоря, кажется, не устраивает йогурт из стакана, потому что он привлекает меня к себе и целует. Сомнительный способ попробовать лакомство, хотя если скажу, что мне не нравится – совру. Шумит море в уютной тишине санторинской улочки, ласково, но еще не опасно, припекает солнышко. В ослабевших пальцах стакан с йогуртом, и мне приходится напрягать все силы, чтобы найти, куда его поставить. Меж тем, пока я пытаюсь не разбросать по всему острову вещи, Игорь увлекается настолько, что его рука уже расстегивает нижнюю пуговичку на платье. Мне явно не хватает дыхания, ну и немного равновесия. Несколько его пальцев входят в меня, и я выгибаюсь, захлебываюсь стоном, потому что удовольствие нереальное. Понятия не имею, откуда во мне все эти ощущения, как за такой короткий период можно загораться от одного поцелуя. – Стой! – Я нахожу в себе силы отстраниться и для убедительности покачать головой. – Здесь же улица! Ты можешь… просто погулять со мной? С явным разочарованием Игорь вздыхает. – Могу. Правда, потом хиро-хитро лыбится. – И что, вот так тебя оставить? Черт! Я понимаю, что если он не закончит, то меня скрутит от болезненной неудовлетворенности. Как наркотик. Мне даже не нужно давать согласие он просто продолжает меня мучить, буквально за несколько минут доводя до взрыва, а потом, пока я прихожу в себя и выравниваю дыхание, занимается тем, что нагло лапает. Насколько вообще нагло это может происходить. – Нам пора, – говорю я. Хотя, на самом деле, даже не уверена, что смогу нормально идти. В голове туман, в теле слабость, ну и засос на шее. – Кстати, я еще придумала материальную покупку. – М-м-м? – Мне нужен шарфик. Закрыть этот след вампира на шее, а не то все будут тыкать пальцем.

Некоторые девушки казались ему существами с другой планеты. Не было на этой их планете маньяков, не было несчастных идиотских случаев, не было, в конце концов, фильмов – ужастиков. Вот просто не было ничего, что могло бы их напугать. Правда, таких девушек он редко встречал. Одну, может. Две, если глубже копнуть. Ну и вот Калинина – чудо чудное и диво дивное. Бродит по территории, рассматривает какую-то ерунду. А над лесом уже поднялась полная луна. А ведь она не знает, что он за ней наблюдает, что вся территория дома увешана небольшими камерами.