– А! – ирония Савелия переросла в сарказм. – Значит, все же взяли на себя работу правоохранительных органов. Ваше расследование провалилось?

– Да вот сейчас мне почему-то кажется, что не совсем, – вдруг призналась писательница уже совсем другим тоном. – Это же были только первые письма? И кстати, после нашей матной перепалки, этот аккаунт снова был заблокирован. Но буквально на следующий день пришло другое сообщение. От нового адресата. И оно было совсем другим!

– Минуту, – следователь полез в папку, достал новые распечатки. Это и был тот самый планер покойного. – Но он вам больше не писал.

– Вот! – кивнула Алина удовлетворенно. – О чем и речь. Разная лексика. Первые письма имели мужской характер. Такой… на задавить хамством. Плюс классика жанра в обращениях. Сука, тварь, и сексуально-оскорбительный остальной текст. А вот следующие письма были другими. Там не просто переход на личности. Там было о моем творчестве. Как ты вообще смеешь писать, безграмотная идиотка, а что, нельзя было придумать нечто умнее, и так далее. Кстати, с грамотностью там было лучше, чем у покойника. Предложения длиннее, обороты более цветастые. Вообще словарный запас больше.

– Вы отвечали на эти сообщения? – следователь перешел на прямо-таки шаблонный «ментовской» тон. Только бы её сейчас не задушить!

– Нет, – легко и четко отозвалась писательница. – Одного эксперимента с меня было достаточно. Но я сохранила все эти сообщения. Опять же с нескольких разных аккаунтов. Все ныне не действующие. Еще потом были звонки. Неизвестные номера, но как спам не определялись. Звонили и молчали. Постоянно. Именно, когда я была дома одна и садилась работать. Раздражало. Я блокировала их, конечно. Но список есть. Плюс почта. Вся переписка, еще более угрожающая и агрессивная, там тоже сохранена. Как и угрозы, которые подбросили под дверь. Я даже брала их в перчатках, за краешек. Чтобы не смазать чужие возможные отпечатки.

– Потрясающе грамотно! – Савелий даже повысил голос. – Алина! А почему вы просто не пошли с этим в полицию? Что тоже было бы грамотным шагом! В конце концов, почему вы не рассказали все это вчера!

– С чего бы мне это рассказывать? – почти обиделась она и тоже повысила тон. – Я понятия не имела, что хотя бы часть этого связана с трупом на моем пороге! И вообще! Вы все тут были из-за него. Тогда еще совершенно незнакомого мне человека, погибшего, между прочим! И что? Убийство, и я такая, кстати, уважаемые, а мне тут какие-то идиоты письма шлют, не посмотрите заодно? Да и… Мелкими угрозами, наверное, все-таки не следственный комитет должен заниматься.

Следователь посмотрел на нее долгим недовольным, но в тоже время бесконечно усталым взглядом. Алине даже стало немного стыдно.

– Знаете, – проникновенно, обманчиво спокойно начал он. – Сейчас мне очень хочется свернуть вам шею. Но, во-первых, меня посадят. Во-вторых, убивать женщину, которая кормит меня ужином, это, как вы выражаетесь, неправильно. Но объясните мне! Да, следственный комитет, может, таким и не занимается. Но почему нельзя было просто написать заявление в местном отделении или передать участковому?

Писательница помолчала. Вид у нее был притихший.

– Кофе будете? – неожиданно сменила она тему. Сказала примирительно.

Савелий подавил еще один приступ агрессии в ее сторону.

– Разрыв шаблона, – язвительно известил он ее. – Во всех сериалах и книгах представители закона глотают его галлонами. А я не люблю кофе.

– Чай есть, – не сдалась Алина. – Травяной. Кипрей, шиповник, мята, клевер и еще черт знает что, но вкусно. И пирожные есть.

– Ладно, – почему-то ему стало весело. – Спасибо, я бы не отказался. Вы пытаетесь загладить вину, потому что надеялись вычислить недоброжелателя сами?

– Наверное, – призналась она.

Тон тоже был усталым. Вроде она говорила, что у нее сегодня тоже не самый удачный выдался день. Савелий вдруг понял, что не так эта женщина и плоха. Да, общаться с ней трудновато. Но возможно, ее холодная логика это своеобразная защитная реакция при стрессе?

– Я уже сказала вам, – Алина готовила чай. – Я была уверена, что хейтер, это кто-то из моих знакомых. Потому не хотела лишней огласки.

– Почему вы так свято в это верите? – поинтересовался он и решил попробовать все же как-то построить мирные отношения. – Я могу вам как-то хоть с чаем помочь? Или посуду помыть?

– Спасибо, не надо, – вежливо отозвалась писательница. – У меня есть посудомоечная машина. А тут я сама. Что до моей уверенности, так это просто. Откуда бы тот же, например, Капустин, смог бы найти мой адрес и телефон?

– Да, – признал следователь. – Я видел ваши страницы в социальных сетях. Вы не слишком открыты для поклонников вашего таланта.

– А с чего бы мне им открываться? – несколько цинично осведомилась Алина, заваривая напиток кипятком. – Авторы бывают двух типов. Одни ждут признания. Им нужны встречи с читателями. Участие в мероприятиях и прочая шумиха. Другие упорно стараются этого избежать. Понятно, что я отношусь как раз ко второй категории. Понимаете? Это нормальное, с моей точки зрения, человеческое желание. Просто заниматься любимым делом. Я пишу то, что мне интересно, я люблю рассказывать истории. Но да, честно, мне еще и хочется, чтобы это читали. Как хочется получать за хорошо выполненную работу деньги. И все. Известность и прочее, это мешает. Лично мне. Я не паблисити. И никогда не желала этого. Мне не нравится отвечать на банальные вопросы. Как рождаются сюжеты. Где я черпаю вдохновение и прочее-прочее. Еще меньше мне интересно посвящать незнакомых людей в мою настоящую жизнь. Книги – это одно. Реальность – совсем другое.

– Потому вы пишите под псевдонимом, – он уже понял ход ее мыслей. – Нигде в открытом доступе нет вашего номера телефона, адреса проживания и адреса электронной почты.

– Следовательно, – подхватила девушка. – Хейтером может быть лишь тот, кто знает меня по жизни. Кто может достать эти данные.

Она поставила перед ним чашку с ароматно пахнувшим чаем и придвинула тарелочку с парой крохотных эклеров.

– Спасибо, – поблагодарил следователь чуть рассеяно. – Алина? У нас несколько проблем. Я точно знаю, что покойник посылал вам только те самые первые сообщения. Остальные, нет. Значит, параллельно с ним действует кто-то еще. Но! Я был прав. Капустин в тот день, точнее, в ночь, шел именно к вам. В том же планере указан ваш адрес.

– Но как? – искренне удивилась она.

– Да так, – Савелий чуть пожал плечами. – Ясно же, ему кто-то этот адрес прислал.

– Чтобы он ввалился ко мне ночью? – скептически уточнила писательница. – Зачем? В чем смысл?

– У вас логический снобизм? – поинтересовался следователь.

– Вроде того, профессиональная деформация, – не растерялась Алина. – А вы тоже неплохо ставите диагнозы. Но все же, зачем?

– Этого мы пока не знаем, – вынужден был признать Савелий. – Но если подумать, адрес ему мог дать лишь тот, кто присылал вам остальные угрозы. Это некая манипуляция, направленная против вас.

– В чем-то согласна, – подумав, решила писательница. – Тем более, что все угрозы прекратились вчера. Если бы он вломился ночью ко мне, напугал, это было бы хорошим продолжением цепочки. Я бы согласилась. Хорошая версия. Только вот он мертв. Его убили прямо у моей двери. И какая тогда во всем этом логика?

– Никакой, – согласился он. – С его появлением все же слишком много не состыковок. Он поехал сюда четко сразу с вокзала. И это уже странно.

– Ну, да, – закивала Алина. – Можно подумать, он тащился из Смоленска только ради этой акции устрашения. Кстати, а вы можете мне сказать, зачем он вообще приехал в наш город? Явно же не ради меня.

– Командировка по работе, – коротко известил Савелий. – Тут ваша догадка была верна.

– Нормально так! – невесело усмехнулась писательница. – Ему утром наверняка надо было быть на работе, ну, в том учреждении, где его ждали, а он ко мне рванул? Не вяжется это.

– Согласен, странно, – признал следователь. – Опять же, в его ноутбуке и смартфоне нет никаких отметок, как ему передали ваш адрес. И это не понятно.

– Наиболее непонятно, зачем его убивать у моей двери, если он должен был меня напугать, – озвучила Алина следующую деталь. – Или что? Их двое? Неизвестный хейтер и не менее неизвестный обожатель? Это уже как-то…банально даже для книжного сюжета.

– Дурное дело, – честно высказался Савелий. – И последняя не менее поражающая деталь. Время смерти около четырех часов утра. И труп пролежал под вашей дверью до десяти утра. В будний день. Ладно. Если бы вы жили в частном доме, и он был у вас во дворе. Но это многоквартирный дом. Никому не надо было на работу?

– Ну, да, – согласилась писательница. – Еще одна «веселая» деталь. Хотя… Понятно, что мои соседи с первого этажа трупа просто не видели. Всего у нас три этажа и девять квартир. По три на каждой площадке. Наверху… Так… Светка работает посменно. Точнее, вахтой. И сейчас ее просто нет. Она на работе. Еще до выходных. Это квартира над моей. Значит, седьмая. В восьмой живет пожилая пара. Они у детей в гостях, потом сразу на дачу. Приедут только в конце октября. Я у них иногда цветы поливаю. И последняя, девятая. Ее выкупили, но, похоже, сам хозяин там не живет. Сдает часто. Кажется, сейчас она тоже пустует.

– А ваш этаж? – Савелий записал себе на всякий случай узнать все про жильцов ее подъезда. Мало ли что.

– Я, потом Валерка, – охотно продолжала делиться информацией писательница. – Он на охоту уехал. Будет к выходным. Отпуск у мужика. Ну, и …

Девушка нахмурилась.

– Интересно как! – ее тон стал зло-пренебрежительным. – В третьей квартире проживает Галина Михайловна. И вот это точно шаблонный персонаж вредной старухи-соседки. Кто сует нос в дела всех жильцов. И она до десяти часов не вышла из своей квартиры? Что-то я как-то слабо верю!

Следователь на этот раз не только понимал, но и разделял ее чувства. Похоже, эта не милая старушка, засекла труп обычным способом через глазок. И даже не почесалась вызвать полицию. Реально сидела и ждала, что будет? Интересное развлечение люди себе находят.

– Думаю, мой коллега найдет время побеседовать с ней еще раз, отдельно, – с мстительным удовлетворением произнес он, записывая это себе в заметки. – Так, плотно пообщается. С упоминанием подходящих статей УК РФ.

Алина злорадно улыбнулась.

– Еще пирожных? – предложила она. – Не сочтите за взятку!

– Приму без зазрения совести, – отпарировал он. – И не только это, Алина. Так как каким-то неведомым образом все это дело имеет отношение к вам, прошу передать мне все эти ваши сохраненные письма и сообщения.

– Хорошо, – кротко согласилась писательница.

– И давайте уже пройдемся по списку вашего окружения, – выдвинул он следующее требование.

– Да что с ними-то? – даже как-то снова удивилась девушка. – Круг этот совсем не велик. И я не предполагаю, что хейтер из моего непосредственно близкого окружения. Просто кто-то из знакомых. Наверняка есть у меня в друзьях на странице, на личной, не в группе писательской. Приятель, не больше.

– Много ли приятелей имеют ваш электронный адрес и телефон? – привел он железный аргумент. – У кого-то ваш недоброжелатель должен был эти данные узнать. Потому ближний круг. И так как время уже позднее, я рад, если их не много.

– Да, – несколько рассеяно кивнула Алина. – Мне еще поработать хотелось. Давайте быстро. Ирина Хорева, моя лучшая подруга.

– Вы однофамилицы? – тут же уточнил следователь.

– Нет, – возразила писательница. – Просто по совместительству Ирка еще и жена моего дяди. Егора Хорева, кто так же однозначно входит в мой ближний круг. Как и второй мой дядька, Григорий.

– Родители? – записывая имена, задал он следующий вопрос.

– Они-то тут причем? – Алина заволновалась. – Мама с папой живут в другом городе, и лучше им ничего не знать.

– Просто они могли дать ваш номер кому-то из ваших, например, бывших одноклассников, – предположил Савелий.

– Могли, – кивнула девушка. – Но только номер, не электронку, и не адрес. Мой папа бывший прокурор. У него паранойя на теме личных данных. И все же, пожалуйста, можно им ничего не сообщать?

– Хорошо, – сдался он. – Дальше…

Алина закрыла за следователем дверь и отправилась на кухню, убирать после ужина. В целом, этот Савелий не так и плох. Хотя с ним общаться тяжело. Все такой же заносчивый и язвительный. Когда же занят своей работой, просто занудно утомителен. Но плюс во всем этом есть.

Девушка даже не стала врать самой себе, что якобы она не мстительна. Именно такая и есть. Алине доставило искреннее удовольствие обещание этого следователя припугнуть Галину Михайловну. Соседка писательницу раздражала. Своей наглостью и любовью совать нос в чужие дела. Не единожды Галина Михайловна, получившая «домашнее» не оригинальное прозвище Шапокляк, являлась к Алине с непонятными претензиями. Иногда просто без зазрения совести подслушивала под дверью, если к девушке заходили в гости друзья.

Последний «номер» Алину доконал. Вчера, когда следственная бригада уехала, писательница занималась уборкой. Еще до приезда Егора. И конечно, отмывала от крови и следов мела площадку подъезда. Все это время за дверью соседки хорошо было слышно, как Галина там топчется. И только девушка закончила, соседская дверь открылась.

– Надо вымыть весь подъезд! – заявила Шапокляк.

Алина по известным причинам была не в настроении.

– Кому надо? – хмуро осведомилась она.

– Так положено! – отозвалась непробиваемая старуха.

Именно эта фраза пожизненно приводила писательницу в ярость.

– Кем и куда положено? – чуть ли не с угрозой осведомилась она.

– Вы тут все это устроили! – Галина Михайловна не умела сдаваться. Алина предполагала, что у женщины проблемы с инстинктом самосохранения. – Эти все люди ходили к вам. По общей лестнице. Вам ее и мыть.

– Вы по ней тоже ходите, – резонно возразила девушка. – Ни разу не видела, чтобы вы хоть что-то тут мыли. И что значит устроила? Я же не специально труп к своей двери подложила.

– Ну, вот этого я не знаю, – надменно изрекла соседка. – А мыть должна! Я уже на пенсии, молодые пусть моют.

– Молодые работают, как проклятые, – окончательно разозлилась Алина. – А у вас на пенсии времени куча. Надо принести пользу обществу. Если считаете нужным, можете не мыть, хотя бы подметите. Веник могу одолжить.

Старуха надулась.

– Ваше поведение возмутительно! – выдала она. – И эти ваши гости тоже! Я буду жаловаться!

– Кому? – сурово поинтересовалась писательница. – Полиции? Шанс был, что же упустили? Куда-то еще? В администрацию? Президенту? Не мелочитесь. Начните с господа бога.

– Хамка! – перешла Шапокляк на личности.

– Заботу о вашей духовности вы считаете хамством? – картинно удивилась девушка.

– Да! – резво бросилась в бой соседка, но тут же одумалась. – Нет!

Поняв, что попала впросак, она окончательно расстроилась.

– Вот у таких, как ты, трупы и находят, – без всякого логического перехода сменила она тему. – Это много о тебе говорит.

– Ага, – устало согласилась писательница. – Соберетесь гулять, ноги об свой коврик вытереть не забудьте. Площадку я помыла.

И она просто отправилась в свою квартиру.

Сейчас весь этот дурной разговор Алина вспоминала с весьма неприятным, даже гадливым чувством. Стоять у дверей, видеть труп на площадке, даже не подумать вызвать полицию, а потом еще закатывать сцены? Нет, пусть этот заносчивый и ворчливый зануда-следователь хоть как-то накажет Шапокляк.

Все эти мысли, как и весь остальной разговор с Савелием, Алина отбросила, как только вышла из кухни. Пора было садиться работать.