Глава вторая

Звонок в дверь именно этим вечером мог ассоциироваться лишь с неприятностями. Алина устала и безумно хотела есть. А тут гости. Незваные. Не в тему!

И все же дверь пришлось открыть. Вечер реально не задался. На пороге стоял тот самый следователь. Вредный. Вот почему не его симпатичный коллега? Милый и вежливый. Но нет. Этот. С тем же угрюмым выражением лица.

– Доброго вечера, – произнес гость как-то…обреченно, что ли?

– Здравствуйте, – отозвалась Алина и решила выяснить уровень своих неприятностей сразу. – Арест? Задержание? Допрос?

– Уточнение показаний, – выбрал он формулировку. – В деле открылись новые, связанные с вами, обстоятельства.

Девушка поняла, что шанс поесть у нее еще есть. Вот только…Сколько это выяснение обстоятельств займет времени? Потом снова ужин разогревать?

– Послушайте, – выдал следователь. – Можем мы просто поговорить?

В его тоне была усталость. Очень знакомая и понятная. Алина вдруг увидела своего незваного гостя в новом свете. У нее-то рабочий день закончен, а вот у него, судя по всему, еще нет. Вид у следователя реально измученный. Коротко остриженные каштановые волосы стоят неровным «ежиком», будто мужчина укладывал их пятерней, глаза темные, какие-то сонные, лицо и без того худое, сейчас выглядело просто осунувшимся. На белой рубашке под темным пиджаком, расстегнуты две верхние пуговицы, узел галстука ослаблен. Похоже, денек у представителя закона выдался бурным.

– Ладно, – решила Алина. – Снимайте ботинки, в ванной мойте руки и проходите в кухню.

И развернувшись, просто пошла внутрь квартиры.

Савелий понял, что у него, оказывается, еще есть силы удивляться. Но все же послушно выполнил весь предписанный ему порядок действий. Когда он вошел на кухню, небольшой стол был накрыт на двоих. По полной. Белые тарелки, приборы, как и полагается, нож справа, вилка слева, чуть дальше стоит стакан под напитки, и даже под край тарелки подложена салфетка.

– Вы собираетесь меня кормить? – не удержавшись, спросил он как-то …нервно. – С чего?

– Из-за вчерашних событий я не смогла пойти на работу, – раскладывая тушеное мясо и гарнир, спокойно стала объяснять девушка. – Пришлось отрабатывать сегодня. И смена выдалась не спокойная. Потому лично я хочу есть. Очень. Разговор можно начать и здесь. Но если хотите, просто сидите перед полной тарелкой.

– Спасибо, – это было самое умное, что мог ответить следователь в этой ситуации.

Он отложил на свободный табурет папку, которую принес собой, взял вилку, собирался честно играть по ее правилам, тем более, что есть хотел не меньше, чем эта женщина.

– Стоп! – вдруг скомандовала писательница в тот момент, когда он уже потянулся к кусочку вареной цветной капусты. – У нас есть два варианта.

Следователь обреченно застыл и слушал, даже не пытаясь представить, что еще она способна выкинуть.

– Первый вариант, – продолжила девушка в той же раздражающе спокойной манере, какую представитель закона так хорошо запомнил по первой встрече. – Я говорю официально вежливое: «минуточку», иду в гостиную и судорожно ищу вашу визитку. И второй вариант, вы просто напомните, как вас зовут. Есть в своем доме с человеком, к кому даже обратиться не могу, это не правильно.

С его точки зрения, в их общении вообще не было ничего правильного.

– Савелий, – все же представился он.

– Алина, – удовлетворенно кивнув, назвалась она. – Приятного аппетита.

И как ни в чем не бывало, писательница принялась за еду.

– Спасибо, – он надеялся, что смог держать такой же ровный тон, как у нее. – Вкусно.

Но тут раздражение все же вырвалось из-под контроля.

– Алина? – переспросил он с насмешкой. – Не Алла?

– А вы пришли у писателя интервью брать? – тут же поинтересовалась она с вызовом. – Или мои показания уточнять?

– Ну, автограф точно спрашивать не буду, – буркнул следователь.

– Ненавижу давать автографы, – досадливо морщась, призналась писательница.

– Да? – Савелий снова удивился. – А моему коллеге книгу подписали. И даже не тривиально. А ведь могли бы отделаться шаблонным: «с уважением, Алла Хорс».

Он помнил настоящую надпись: «Пусть в вашей жизни криминальные загадки будут только литературными. Приятного чтения».

– Вот! – оживилась внезапно Алина. – В этом и дело. Писать всем одно и тоже, как-то глупо. А подбирать что-то для каждого трудно. Особенно для незнакомых читателей, кого я ни разу в глаза не видела. С вашим коллегой я хоть парой слов перекинулась, примерно знаю, кто он. А так… Это еще и потеря времени. У меня его и так мало на творчество остается.

– Кстати, да, – следователь подумал, что это удачное поддержание разговора. – Я, конечно, уже знаю, что вы работаете консультантом в оптике. Хотя думал, что писательство ваш единственный источник дохода.

– Ха! – она насмешливо скривила губы. – Как же! Это Россия! Все наивно полагают, что на творчестве можно заработать. Нет, конечно, я тоже мечтаю сидеть дома и целыми днями писать. Реальность такова, что при таком раскладе я просто помру с голоду. А еще за неуплату отключат Интернет и электричество. Есть авторы так называемой сетературы. Им удается иметь достойный доход. Но там любимая тема – выгорание и нервные срывы. Так как они становятся подобны копирайтерам, кто строчит без передыху тексты, иначе заработок упадет. Ну, и плюс, это чревато потерей качества произведений. Хотя сейчас спрос найдется на любой продукт.

– Сетература? – Савелий был сбит с толку.

Эта раздражающе спокойная женщина, кто ведет себя возмутительно безэмоционально даже при виде трупа, сейчас тараторила без умолку. Она реально оживает только когда речь идет о творчестве? Или этой…что вот она сказала?

– Сетевая литература, – охотно перевела Алина. – Электронные книги. Чаще всего имеются ввиду те, что размещаются на крупных читательских порталах. Где выкладываются так называемые проды. То есть части произведения, которое еще в работе. Поглавно. Основные жанры это мужские романы боевого фэнтези, большая часть которых строится на старом принципе Портоса: «я дерусь, потому что дерусь». И женская проза, романтическая фантастика. Проще, ромфант. О любви с драконом, оборотнем, вампиром, нагом и так далее по всему бестиарию. Но конечно, там можно найти реально качественные произведения.

– Пардон… – он замер с вилкой в руке. – Наги, это кто или что?

Писательница насмешливо хмыкнула.

– Древняя раса змееподобных существ, – сообщила она. – Мифологическая, конечно.

– Эти…рептилоиды, что ли? – Савелий не выносил подобных теорий, так что тон был саркастическим.

– Рептилоиды наоборот, – Алина, похоже, сейчас развлекалась за его счет. – У нагов верхняя часть тела человеческая, а вместо ног змеиный хвост. А у рептилоидов голова, вроде, как у рептилии.

– Хвост… – следователь осознавал все это как-то болезненно. – Но вы сказали, это женская литература. Полагаю, эротического содержания. А если хвост…

Девушка довольно рассмеялась.

– Это как в старом английском анекдоте, – заявила она. – Когда два рыбака поймали русалку. Стоят в лодке, смотрят на нее,… скажем так, предвкушают. Но тут один подумал, подошел, сграбастал русалку и выкинул за борт. Второй с обидой его спрашивает: «Way?», а первый в ответ: «Haw?» .

Савелий улыбнулся, немного удивленно. Он не ожидал такого грубоватого юмора. Но шутку реально оценил.

– А вообще, – продолжала Алина. – Считается в рамках жанра, что каждый из этих всех вымышленных существ ради секса принимает человеческий образ. Как-то так, хотя…

У нее на лице появилось злорадное выражение.

– В романах 18+ может быть и не принимает…

– Я понял! – выставив ладони вперед, будто защищаясь, провозгласил Савелий. – И … давайте вернемся в реальность. Тот труп. Он тоже писатель.

Алина перестала жевать и уставилась на следователя с недоверием.

– Серьезно? – похоже, она даже испугалась. – Но… слушайте. Я, конечно, общаюсь с коллегами в соцсетях. Но…Капустин? Не помню я такого.

– А между тем вы точно с ним общались, – заметил Савелий.

Вообще, ему стало немного проще. Тема более знакома. Отложив приборы, он потянулся к папке, достал оттуда фотографии покойного и еще пару распечатанных листов со скринами переписки из Интернета. Сначала следователь показал писательнице фото.

– И все же по-прежнему нет, – произнесла Алина уверенно. – Честно не знаю я его. Даже аватарки такой не помню в сетях.

Тогда Савелий, молча, подвинул к ней листы с распечатками. Алина взяла их в руки и стала читать. Внимательно. Не просто глянула, сидела и читала каждую строчку. А потом чуть улыбнулась, откладывая листы.

– Хорошо, – произнесла она. – Я помню эти беседы в чате. И этого вашего Капустина, как выясняется, тоже. Он явный любитель спорить. По любому поводу. Из тех людей, кто живет по принципу, есть два мнения, одно мое, другое – не правильное. При том, что он любитель огульных высказываний и …Как это сказать? Не буду занижать его уровень интеллекта, там и без меня все плохо. Короче, его выводы и мнения поверхностны, но он тратит слишком много сил, чтобы их отстаивать, любой ценой, возможно, даже сам понимает, что в чем-то не прав. Только вот таких спорщиков в Интернете пруд пруди. Это, знаете, такие «диванные воины» от литературы. Конечно, у меня и мысли не было его запоминать, вообще, придавать значение его высказываниям.

– Но эти беседы имеют довольно резкий тон, – напомнил Савелий. – Особенно с его стороны в ваш адрес.

– И что? – писательница чуть пожала плечами. – Это было месяца два назад. А то и больше. Да и говорю же, он такой не единственный. Но да, я теперь помню, смутно. Но это же нельзя считать знакомством.

– Только он, похоже, считал иначе, – заметил следователь. – После тех бесед, он часто оставлял комментарии под вашими постами в общих литературных группах, критиковал вашу рекламу.

– Теперь да, помню, – охотно закивала Алина. – Только вы должны были заметить, я эти выпады просто игнорировала.

– Что странно, – прокомментировал Савелий.

– Ну… – она задумалась. – Вообще…Появись вот такой активный боец где-то года два назад, я бы точно уделяла ему и его высказываниям больше внимания. Больше скажу, это был бы стресс. Тогда я сократила объемы работы с издательством. Тогда это могло меня задеть.

– Почему? – он искренне не понимал.

– Потому что боялась бы за деньги! – писательница чуть насмешливо усмехнулась. – Считайте, я начинала все заново. Как раз встала на путь тех самых авторов сетевой литературы. Новое поле. И да, тогда я боялась каждого негативного отзыва. Боялась, что от этого упадут продажи. Плюс синдром самозванца.

Савелий мученически поморщился.

– Вы, вроде, не психолог по образованию, – заметил он. – Эти термины…Можно для здоровых людей перевести?

– Ха! – ей стало весело. – Вы же знаете, как говорят психиатры? Нет здоровых людей, есть недообследованные. Что до психологии, я пишу детективы, о чем вам известно. И часто в сюжете присутствуют серийные убийцы. Такое от балды не сочинишь. Хотя бы основы клинической психологии и психиатрии знать надо. Потому, естественно, я это изучала. Но синдром самозванца, это из другой оперы. Еще одна любимая тема авторов. Когда психуешь на тему, точно ли я написал стоящую вещь, не являюсь ли я графоманом? А точно ли это будут читать и так далее.

– Отсутствие уверенности в себе, – перевел Савелий.

– В каждой профессии свои термины, – отозвалась Алина. – Так вот тогда такие выпады меня бы напрягали. Теперь нет. Потому, как и сказала, просто его игнорирую.

– Что злило его еще больше, – деловито сообщил следователь. – У покойного был с собой ноутбук. И там мы нашли много интересного. Он отслеживал всю вашу деятельность, весьма конкретно следил за вами. Заходил с левых аккаунтов на ваши страницы, ставил плохие оценки вашим книгам.

– Не читая, да? – предположила она.

– Вы правы, – признал Савелий. – На ваших страницах в соцсетях бывал регулярно. Там он тоже под другим именем, вступил в группы. Ваша личность и творчество его очень интересовали. И это явно не было актом восхищения.

Последнюю фразу он произнес с заметной иронией.

– Я уже догадалась, – Алина не выглядела обеспокоенной, скорее, это все ее чуть ли не развеселило. На лице девушки появилось некое почти радостное удивление. – Он, оказывается, тот самый хейтер! Что странно. Никогда бы не подумала. Считала, это кто-то из моих реальных знакомых.

– Хейтер, – обреченно устало повторил следователь новый термин. – Недоброжелатель?

– Конечно, – подтвердила писательница. – Только… Я не очень в это верю. Я писала пост об этом пару-тройку недель назад…

– Я читал, – поспешил сказать Савелий. – Вообще, это было рискованно с вашей стороны. Капустин его тоже прочел. И далее, он стал еще активнее пытаться дискредитировать вас. Негативных оценок стало больше, несколько откровенно плохих отзывов. Плюс он вам писал.

– Знаю, – она чуть досадливо нахмурилась. – Наверное, и вы, и моя подруга были правы. В чем-то я сама виновата. Наверное, нельзя было его так злить.

Вдруг писательница нахмурилась.

– Но…все же странно, что это он. Откуда он знает мой адрес электронной почты, телефон, как может подложить свои угрозы мне под дверь? Вы говорили, он, вроде, из Смоленска? Это несколько сотен километров от нас.

Савелий тоже начал хмуриться.

– Стоп, – скопировав ее манеру, продемонстрированную в начале ужина, твердо заявил он. – У покойного был целый ежедневник. Там он отмечал весь свой план борьбы с вами. По дням. И да, там были все те же комментарии, оценки, переписка с вами с левых аккаунтов. Но ни о каких письмах и звонках речи не было. Будьте добры четко пояснить мне, что происходит.

– Только то, что я и сказала, – уже знакомым почти безэмоциональным тоном отозвалась Алина. – После того поста мне приходили письма в мессенджере одной из соцсетей. Первое в тот же вечер. Кажется, третьего марта. Просто короткое видео, где персонаж дорамы произносит «исчезни».

– И что? – поторопил ее, снова начав раздражаться, следователь. – Вы ответили на это?

– Чего тут отвечать? – картинно удивилась писательница. – Вообще, это одна из моих любимых дорам. Переведу, один из южно-корейских сериалов. Я думала, кто-то мне просто прислал это, потому что о дораме я упоминала в своих постах. Но на следующий день с этого же адреса пришли еще шесть таких же посланий. Шесть! Я полезла посмотреть, кто этот странный адресат. Но страница уже была заблокирована. Я еще подумала, что это самый странный спам, какой мне встречался. А еще через пару дней мне стали писать с другого аккаунта. Смысл тот же, но выражения уже более резкие. С переходом на личности, так сказать.

– Врать не буду, – не пожалел иронии Савелий. – Это писал как раз Капустин. И в тот раз вы его не проигнорировали.

– Нет, – нехотя признала она. – Хотя надо было.

Ему показалось или у нее виноватый вид сейчас?

– Ну, в целом, – он позволил себе поразвлечься. – Я против ненормативной лексики. Хотя в личной переписке вы сами решаете, насколько далеко можете зайти в этом плане. Не расстраивайтесь. Там не было новых для меня слов.

– Я не расстроюсь, даже если окажется, что я писала матом, но с орфографическими ошибками, – парировала Алина. – Просто это было глупо с моей стороны. Я решила тогда втянуть хейтера в диалог. Это, как я считала, дало бы возможность хоть что-то узнать о его личности.