– А, предсказание. За точность не ручаюсь, все-таки через трех человек пересказывали. Поэтому только суть. Провидец сказал, что в Ниневию вернется потомок короля и свергнет власть, – Веймар всплеснул руками, словно рассказывал анекдот.

У меня открылся рот. Я посмотрела на Курта. У него тоже упала челюсть. Не сговариваясь, мы повернули головы и посмотрели на Рингольда. Его светская беседа тем временем переросла в спор. Мужчины и мадам Оверон явно пытались его в чем-то убедить, активно жестикулируя. Криспина даже коснулась его плеча, но Рингольд отмахнулся. Он наклонился к столику, взял бокал и выпил весь разом, а опустив фужер, вдруг посмотрел на меня, и глаза его сузились. Я поторопилась отвести взгляд.

– Ерунда, бред, глупости, – я замотала головой. – Не может он быть потомком короля.

– Не просто потомок. Это его сын, – и Веймар вновь посмотрел на Рингольда с обожанием. – Видите ли, Вормский понимал, что найти потомка короля сейчас – невозможно. У короля был единственный сын. И чтобы не искать сейчас таинственного потомка, Бодуэн задумал убить самого сына короля, от которого этот потомок, скорее всего, и произошел…

– Но, но, его вроде как убили тогда, – Курт махнул рукой себе за спину, указывая на далекое прошлое. Он, как и я, не мог поверить во все услышанное.

– Вот именно. Точнее, все так и думали, – Веймар все с такой же счастливой улыбкой хлопнул в ладоши. – Он поднял секретные архивы, мемуары мятежников, сопоставил факты и понял, что те соврали. Они не нашли принца, взяли труп какого-то мальчишки и выдали за него. Может, сами и убили для этого.

Меня передернуло. Как люди, которые хотели свергнуть жестокого короля, могли так поступить? Наверное, они все же взяли случайного умершего мальчика. А может, и вообще все это – выдумки. Веймар продолжал:

– А еще в архивах нашли записи про жену короля Оттона, Ядвигу. Знаете, какой у нее был порок?

– Рядом с ней всегда было тепло, – вспомнила я. Читала об этом и всегда завидовала. Можно было столько денег на дровах сэкономить. Неужели и этот факт Орден переврет?

– А вот и нет, – подтвердил мои опасения Веймар. – Замок просто хорошо топили. Вы бы видели их амбарные книги – сколько они платили лесорубам! Ядвига же могла перемещать людей в неизвестное место. Она делала это с врагами короля, пока не отказалась. Говорят, ей не нравилась жестокость короля, и она больше не хотела помогать ему в расправах над людьми. Наверное, поэтому он и посадил бедную женщину в темницу – это-то известный факт. Вот Вормский и решил, что мать отправила мальчика подальше от сражения. И чтобы найти его, нужен был тот, кто путешествует в пространстве и во времени. Такого мрака не нашлось. Но нашлись вы. Криспина рассказала, что он как-то повлиял на ваш порок… Что-то даже наши агенты не могут узнать.

– Ага, напоил меня каким-то зельем, – Курт топнул. Мне показалось, что этим драматическим жестом он пытался скрыть обиду за то, что его использовали. – Ну, и привел я ему их принца, а дальше-то что?

– А дальше – он его убил, – тихо проговорила я, уставившись в ковер – темно-бордовый, с золотым узором. – То есть думал, что убил. Ты был прав. Он так дотошно выспрашивал тебя, Курт, куда ты возвращаешься после прыжка и все такое. Понял, что мы вновь окажемся в доме, и поджег его.

Теперь в моей голове все сложилось.

Кроме одного.

Ну не мог сейчас в одной с нами комнате быть принц. Сын короля мраков, который жил четыре века назад. Я поставила бокал на столик. Стекло громко звякнуло, и несколько мужчин обернулись на меня, но мне было наплевать. Я шагнула к стеллажу с книгами и пробежалась глазами по названиям. Схватила самый толстый том об истории нашей страны, плюхнулась в ближайшее кресло и принялась судорожно листать страницы. Правлению мраков было посвящено лишь несколько коротких параграфов, словно огромный кусок истории хотели вычеркнуть из памяти. В конце части автор радостно и в подробностях рассказывал, как свергали последнего монарха. Завершали главу три портрета: короля Оттона, королевы Ядвиги и принца Рингольда. Как я могла забыть это имя? А ведь я так гордилась своим знанием истории – наверное, потому, что про него ничего не писали, ни про порок, ни про его дела. Он ничем не отличился.

Со страницы на меня смотрел тот же мальчик, что был на портрете, который дал Вормский. Все-таки это…

Скрипнула входная дверь. В комнату скользнула девушка едва ли старше Курта. У нее были белые тугие кудри и круглое лицо с широкой улыбкой. Проще говоря, она была милой до отвращения. Я тут же потеряла к ней интерес, зато брат вытянул шею.

– Здравствуйте, здравствуйте, – кивала она во все стороны, продвигаясь к нашей группе. – Папа, привет.

– Почему ты опоздала? Тебя все заждались, – Веймар попытался придать лицу обеспокоенное выражение, но задержалось оно ненадолго. – Это моя дочь, Розмари, она работает в секретарском отделе при Директории. Ну разве не умница?

Девушка улыбнулась еще шире, зарделась и пожала плечами, затем вытащила из сумки на плече кипу бумаг.

– О, все в порядке, просто нужно было собрать документы. Здравствуйте, мадам Оверон, я привезла последние новости.

Розмари потрясла листами перед Криспиной, которая вновь подошла к нам.

– Хорошо, Розмари. Мы дойдем до этого. Раз теперь все в сборе, давайте начинать.

Все двинулись вслед за ней к центру комнаты. Я же осталась сидеть в кресле в отдалении с книгой на коленях. Но и со своего места я видела Рингольда, который все еще стоял, прислонившись к столу, и мадам Оверон рядом с ним.

– Друзья, – начала Криспина, и голос ее дрогнул от волнения. – Мы с вами совершили, возможно, самое важное дело нашего Ордена. Сколько лет… нет, веков нам приходилось прятаться. Мы давно потеряли надежду на то, чтобы выйти из тени. Но теперь она у нас появилась.

Криспина легко кивнула Рингольду. Он не отреагировал. Хозяйка пансиона продолжила:

– Мраки больше не будут прятаться. Потому что с нами наш принц.

Все в комнате, кроме меня и Курта, зааплодировали. Мужчины, Розмари и Криспина долго хлопали в ладоши, однако Рингольд не выглядел ни счастливым, ни польщенным. Он поднял руку, и аплодисменты смолкли. Криспина ни капли не смутилась.

– Мы верим, что вы сможете спасти мраков от преследований и угнетений. Мы приложим все силы, чтобы помочь вам в…

– Но армию за четыреста лет вы не собрали, – Рингольд перебил ее со смешком, но я поняла, что ничего смешного в этом он не видит.

– Поймите, война в текущих обстоятельствах – не лучший вариант, – вмешался мужчина, с которым Рингольд спорил до этого.

Это был красивый мужчина лет сорока с блестящими каштановыми волосами. Но мне особенно бросились в глаза булавка с крупным, явно дорогим камнем и золотые запонки. А этот человек явно из богатых.

– Да понял, я понял, – отмахнулся от него Рингольд. – У мраков, видите ли, нет тех сил, что были раньше. Выродились, когда всех сильных при революции убили.

– Вот именно. Если вы попытаетесь поднять мраков на восстание, многие из них погибнут, а положение оставшихся станет еще хуже.

– Николас, – попыталась вмешаться в спор Криспина, но оба мужчины проигнорировали ее.

Николас снова заговорил:

– У Директории большая армия. Войску, если можно так сказать, мраков ее не одолеть. К тому же вы должны понимать – вы не сможете стать королем-мраком. Ведь, думаю, вы сами понимаете, что обычные люди за вами не пойдут.

– А ты оптимист, – Рингольд скрестил руки на груди и осмотрел Николаса с головы до ног. – Сразу на поражение настроен? Или просто боишься потерять свое теплое местечко? Неплохо устроились, пока другие в нищете живут только потому, что у них метки на руках. Что, предлагаешь и мне прятаться?

Я чувствовала неловкость и страх. Неприятно было слушать спор, что становился все громче. Кроме того, я понимала, что от этого заговора нам нужно держаться как можно дальше.

Кучка сумасшедших фанатиков, которые сами себе что-то напридумывали и сами же в это поверили. Сумасшедшему поклоняются, еще и власть хотят свергнуть. Вляпаемся в неприятности, нас накажут вместе со всеми ими. Я обернулась к двери – смогу незаметно уйти? Провалиться, но Курт-то сидит рядом с Криспиной, его не утащить.

– Не прятаться, а отложить признание, – Николас, в отличие от Рингольда, сохранял хотя бы внешнее спокойствие. – У нас много своих агентов, есть и те, кто обладает определенным влиянием. Мы поможем вам попасть в Сенат, а откуда со временем…

– Я в политику играть не собираюсь! Я король! Хотите, чтобы я на выборы шел? А потом в вашей Госдуме заседал? И может быть, через много лет, когда кто-то из Директории откинется, я смогу попасть туда. Только выслужиться надо.

– Н-но ведь такой и был план? – Веймар опять поднял руку, как ученик. Выглядел он явно удивленным.

– План, – Рингольд резко обернулся к нему, отчего мужчина вздрогнул. – Так вы, оказывается, все давно уже сговорились. За моей спиной. Молодцы.

– Послушайте, вам совсем не нужно, как вы говорите, «выслуживаться», – Николас слегка подвинулся, загораживая собой Веймара. – Но этот путь пройти придется, если хотите управлять страной. Через полгода выборы в Сенат. Мы успеем за это время подготовить вам документы и программу, с которой вы выступите, не беспокойтесь. Очень важно заручиться поддержкой и мраков, и людей. Предложить проекты законов, которые устроят всех. Мы поможем. И да, вы станете членом Сената, там сможете реализовать все задумки на благо всех. И да, придется ждать, пока в Директории не освободится место. После чего, поверьте, мы обеспечим вам поддержку и поможем занять это место. Далее самое сложное: если члены Директории где-то оступятся, пойдут против людей, вы сможете выступить против них и после этого претендовать на единоличную власть, и советую только после этого открыть тайну своего происхождения. Самое важное в этом плане – действовать в интересах не только мраков, но и людей. Разве не это задача короля?

Я поразилась: для фанатика он размышлял на удивление здраво. И, что это? – неужели он подколол Рингольда в конце? Этот человек мне понравился. Рингольд же слушал со скучающим видом, а в конце презрительно цокнул языком.

– Слишком много если да кабы.

– Но что вы предлагаете, Ваше высочество? – прозвучал мелодичный голос Сержа.

– Получить власть сейчас, – Рингольд пожал плечами, словно сказал самую простую вещь на свете. – Всего-то и нужно забрать ее у Директории.

– У вас нет армии… – покачал головой Николас.

– Да помню я! И расслабьтесь, сам все сделаю.

– И как вы собираетесь это сделать, если позволите спросить? – снова заговорил Серж. Он стоял у стеллажа, но на этих словах шагнул к креслу и оперся на него. Выглядело почти воинственно.

Рингольд же лишь хмыкнул.

– Придется разговаривать лично.

– Вряд ли они захотят общаться. Один из них предпочел убить вас безо всяких бесед, – заметил один из тех мужчин, которые молчали до этого.

– Спасибо, я помню. Поэтому мне тут предложили идею, – Рингольд кивнул на Криспину, – не с официальным визитом идти, а, скажем так, залететь ненадолго, прощупать почву, понять настрой и потом уже решать, что делать. Если упрутся, то так и быть, – Рингольд махнул в сторону Николаса, обозначая, что готов снизойти до его плана.

Присутствующие переглянулись, некоторые нахмурились. Я тоже. И что именно этот принц собрался «щупать»? Попросить Директорию отдать власть? Умом он явно не блистал. Я в политике особо не разбираюсь, но понимаю, что Директория никогда на это не пойдет. Будь он хоть трижды потомком короля.

Еще мне очень не понравилась фраза про «залететь ненадолго». Кажется, я поняла, куда он клонит. И это предложила Криспина? Так вот зачем нас позвали. Точнее, в первую очередь, позвали Курта. Да она собирается использовать его, и ей плевать, если с ним что-то случится. Лишь бы ее дорогой якобы принц…

– И как вы планируете это сделать? – вновь начал мужчина у меня за спиной.

– Есть тут один способ, – Рингольд поднял глаза и уперся взглядом в Курта.

– Ам… – брат, развалившийся в кресле и слегка осоловевший от вина, попытался выпрямиться и принять достойный вид.

– Нет! – я поднялась, бросила книгу, что так и держала, на кресло и подошла ближе к брату. – Нет. В прошлый раз, когда нас попросили прыгнуть неизвестно куда, потом дом сожгли и нас чуть не убили.

Рингольд хмыкнул. Криспина нахмурилась.

– Мы просим Курта, – женщина обратилась ко мне, но сделала акцент на имени брата, – о небольшом одолжении, которое может предотвратить войну, а мраку прийти к власти. Неужели вы, – опять нажим на последнее слово, – будете этому препятствовать?

Рингольд лениво оттолкнулся от стола и двинулся к нам. Он остановился напротив, посмотрел с высоты своего роста, а потом резко обернулся к Курту.

– Ты всегда у нее разрешения спрашиваешь?

– Я-я не знаю, – брат вцепился в подлокотники.

– Так как, поможешь мне, парень?

Пф, парень? Да они после встречи в библиотеке друг на друга волками смотрели. Неужели думает, что Курт на это поведется? За дураков нас держит? Брат растерянно переводил взгляд с меня на Рингольда, который почти по-доброму улыбался. Только неизменная морщинка так и темнела между бровями.

– А… а что мне за это будет?

Я закатила глаза. Какой позор! Продажная душонка!

Рингольд опешил – к такой выходке моего брата он, кажется, не был готов.

– Эм, короля-мрака тебе недостаточно. Когда я приду к власти, над мраками не посмеют издеваться, вы сможете спокойно жить, работать…

Курт поморщился. Рингольд тут же сменил тактику.

– Ну, а чего ты хочешь? Дом! У вас же сгорел. Подарю вам новый. У Директории что-нибудь найдется или построим.

Брат скривил губы, а я свои закусила. Свой дом. Но при условии, что Рингольд станет королем. Я постаралась сдержать смешок. Со времен правления последнего короля прошло четыреста лет. И никто не позволит мраку получить власть. Николас был прав – даже сами мраки никогда не пойдут на мятеж, им же хуже будет, а нормальные люди мрака тем более не поддержат. Директория – вот законные правители. И правят гораздо лучше Оттона Бешеного. Они честные и справедливые…

Мысль споткнулась.

Да, члены Директории именно такие. Все, кроме Вормского. Он собирался убить ребенка, а заодно и нас. Мраков, конечно, не сильно любят, но и убивать нас запрещено законом. Таким людям не место в Директории. Наверняка другие члены просто не знают о том, что он сделал. Но должны знать…

– Или хочешь всю жизнь в подворотне жить, прятаться, бояться и прятаться? Можешь, конечно. Только, – он кивнул на мою меченую руку, – не спрячешься ведь.

Я проследила за его взглядом, пробежала глазами по линиям клейма и вздохнула. Если этот принц попытается захватить власть, его убьют. Нельзя быть рядом с ним в этот момент. Но можно быть на правильной стороне. Главное, чтобы он не догадался.

– Хорошо, – прошептала я едва слышно.

– Вот и отлично, – Рингольд тут же выпрямился и наклонил голову вбок, чтобы обратиться к моему брату. – Ты готов? Заводи шарманку. Давай, нужно двигать.

– А? Что? Сейчас? – Курт оторопел.

– Можем подождать, пока для мраков смертную казнь введут. Ну, давай, – Рингольд покрутил рукой в воздухе. – Как ты это делаешь?

– Прямо сейчас? Я-я не могу… Да и вообще… Куда прыгать-то?

– К Директории. К самому главному!

– Я не знаю как. В прошлый раз я на портрет смотрел.

– Так, найдется здесь картина или что-нибудь типа того? – Рингольд обернулся к мадам Оверон.

Та на секунду замерла, размышляя. Тут зашевелился один из мужчин, что до этого сохранял молчание. Он вытащил бумажник, а оттуда – банкноту в тысячу мин.

– Это подойдет? – он протянул купюру.

– Конечно, – Курт встрепенулся и схватил деньги. Затем бросил короткий взгляд на дарителя. Наверняка размышляет, нужно ли будет возвращать.

В центре самой крупной банкноты в Ниневии был портрет главы Директории Дитриха Мосбаха. Короткие уложенные седые волосы, живые глаза и гладко выбритое лицо вопреки традиции отращивать бороду после пятидесяти. Курт провел пальцем по лицу на бумаге.