Глава 8

– Прости, мне надо домой, – прошептала я, сдёргивая свои джинсы со спинки кровати.

– Ева, что? – Андрей резко сел на постели. – Что случилось, почему?

Ну вот как объяснить мужчине, что после первой проведённой ночи вместе случился казус, который совсем не уместен для начала отношений.

– Все в порядке, но я должна уехать… – я натягивала джинсы и просто молила свой организм, чтобы он дотерпел с очередной порцией месячных хотя бы до такси.

– Я тебя обидел? – Андрей сел на постели и посмотрел на меня снизу вверх. Он никак не мог меня обидеть. Вообще. Он оказался одним из немногих людей, которые что с обычной жизни, что в личной очень внимательные. И я не хотела уезжать, но… – Просто скажи, что случилось, и я все исправлю.

– Андрей, нет. Все хорошо. Просто я…

Я замерла, так и натянув на себя кофту, и прикусила губу. Вот просто ситуация, достойная глупой американской комедии.

– Так не уходи, – почти крикнул Андрей и встал с кровати, натянув на бёдра простынь.

– Все хорошо, правда. И мы можем увидеться вечером, но сейчас мне лучше уехать домой…

Я все же натянула на себя кофту и попыталась разыскать носок, который точно прятался под кроватью, но Андрей перехватил меня за руки и прижал к себе.

– Признавайся, что случилось, или я прикую тебя к батарее, кровати. На крайний случай запру в ванной, – серьезно, но с искрами смеха в глазах сказал Андрей, и я тяжело вздохнула.

– День сегодня будет плохой… Я буду ныть, капризничать, кровоточить и прятаться под одеялом… – покаялась я и вместо того, чтобы услышать требование объяснить все, Андрей засмеялся.

– Ты что думаешь, что меня напугают какие-то месячные? – смеялся Андрей заразительно много и громко. Мне даже неуютно стало. Но я сжимала губы и не говорила ничего. – Оставайся… Это не проблема. Хочешь, доставку закажем или тебе что-то нужно…

Было нужно. Обезболивающее, тампоны и шоколадку. И Андрей принес все из магазина. А ночью рассказывал, как он с друзьями ездил в поход на одну из гор. А ещё как вскипятить воду в бутылке, что лучше всего помогает от комариных укусов и как правильно складывать спальники.

Я слушала размеренный голос, прижималась к тёплому телу и почти не переживала, что отношения у нас начались таким нестандартным образом.

Это был тот Андрей, в которого я влюбилась.

А потом был другой Андрей.

Муж.

– Меня с работы уволили… – сказала я Андрею вечером. Я закрылась от него бокалом багрового вина, чтобы не было заметно, как я бешусь.

– Ты всё-таки довела своего шефа… – обречённо резюмировал Андрей, присаживаясь к столу и подтягивая себе доску с пиццей.

– Нет. От меня отказался заказчик.

– Почему? – Пицца была такой себе, ещё и с оливками. Но муж благодарно кивнул на ужин и, словно не его интересовала причина моего увольнения, откинулся на спинку стула.

– Потому что я отказалась с ним ужинать.

Я думала, Андрей подавится тестом, оливка упадёт не в то горло или на крайний случай салями застрянет между зубов, но он флегматично пожал плечами и признался:

– Ну и дура.

А потом был не самый приятный разговор.

– Ты хотя бы понимаешь, в какую ситуацию меня поставила? – я не понимала, почему Андрей бесился, ведь я обеспечивала себя всегда сама. И надеялась на толику понимания в вопросе работы.

– В какую, Андрей? – меня душили слёзы обиды, злости и гнева. Я просто не догадывалась, почему вместо поддержки получала обвинения.

– В такую, что мне теперь придётся все пересматривать, бюджет, бизнес… Так не делается, Ева! Ты должна была хотя бы попытаться сохранить работу, но ты как обычно. Как танк! Только твое мнение самое важное!

– То есть мне надо было лечь под другого мужика, чтобы тебе спокойнее спалось? – холодно уточнила я.

– Ну ты и дрянь, Ева, – бросил Андрей и ушёл с кухни, оставив меня со тараканами, страхами и непониманием.

Это был Андрей-муж, у которого уже была любовница, а я как дура продолжала биться рыбкой, чтобы исправить и свой неуживчивый характер и свою оплошность, работы-то лишилась.

Но вчера я познакомилась с другим Андреем, который без угрызений совести поднял на меня руку, сделал ребёнка моей сестре и теперь ещё смеет стоять и называть шлюхой.

Я сжала кошелёк в ладони и резко развернулась.

– Ты ещё не протрезвел, раз такой бессмертный, Андрюш?

Глаза в глаза.

Я не позволю Андрею и Сонечке отобрать у меня мою жизнь, мой дом и самое главное – себя.

Ту, которая ненавидит, когда ее загоняют в угол.

– Протрезвел, – протянул Андрей и сделал шаг ко мне. Я вскинула подбородок.

Какая-то часть меня так и шептала, чтобы одумалась и не устраивала конфликт, но то, что мне вчера пришлось пережить. Измена, Соня, ночное путешествие к самому дьяволу… Нет.

– А раз протрезвел, давай поболтаем. О том, как ты собираешь свои вещи и уходишь в закат…

Андрей рассмеялся. Сел на кровать. Несвежая рубашка. Расстёгнутые верхние пуговицы.

– Никто никуда не уходит, Ева… Просто потому что я не отпущу тебя, не дам развод…

– А зачем тогда изменял? – с меня слетела вся спесь. Андрей был очень уверен в своих словах. И пугал настойчивостью: я ведь все знаю, сама хочу уйти, зачем сохранять брак, который умер давно.

– А как иначе, если я от тебя устал…

Глава 9

– Меня задрали твои правила, – Андрей встал и шагнул ко мне. Я качнулась назад. Нет. Не надо меня трогать. – Знала бы ты, как меня выворачивает от твоих подушек на одном уровне, однотонного постельного белья со скрепками, которые должны быть только в ногах…

Я покачала головой. Андрей сейчас явно придуривался и выдумывал проблемы не из чего. Да, я не люблю, когда одеяло переворачивается, да, меня бесят пёстрые расцветки, мне комфортно, когда подушки не разбросаны. Но это не причины, из-за которых разводятся.

– Меня трясти начинало, когда ты в очередной раз перекладывала мои вещи строго по одной тебе понятному порядку. А ещё… – Андрей запустил руку в волосы. – Знала бы ты как меня бесит жить по какому-то уставу, отдалённо напоминающему казарменный.

– Ты издеваешься? – это единственное, что я могла уточнить, потому что в моем мире вообще не могло быть такого – измены из-за любви к порядку.

– Ты больная, Ева, – Андрей все же схватил меня за плечи и тряхнул. Меня обдал запах перегара, и я поморщилась. Попыталась отвернуться, но Андрей перехватил меня за талию, а второй рукой впился пальцами в подбородок. – Ты чокнутая. Посмотри, на кого ты похожа?

– На кого? – прошипела я прямо в губы Андрею. Слишком близко, слишком сильно, чтобы я могла реагировать спокойно, потому что ещё несколько дней назад эти губы целовали меня.

Андрей неотрывно смотрел мне в глаза. Растерянно.

– На истеричку. На полностью безумную истеричку, которая не может расслабиться даже в постели, – тихим голосом отвечал Андрей, и его пальцы сжимались, но я не отталкивала, потому что сил нет.

– Я расслаблена в постели, – просто чтобы что-то сказать, сказала я, уже не морщась от запаха алкоголя.

– Нет! – криком в лицо обрубил Андрей. – Нет. Первое время. Я ещё думал, Ев…

Его пальцы сжимали мне талию, а ладонь второй руки замерла в миллиметрах от лица. Андрей словно пытался провести кончиками мне по скуле, но сам себе запрещал.

– Мне казалось… ты изменишься… станешь ближе, но ты все дальше и дальше…

Голос у Андрея дрожал, и у меня внутри на эту дрожь все отзывалось. Скручивалось, билось рывками.

– Не трогай меня за задницу, Андрей, не оставляй засосы, не сжимай грудь… – пискляво передразнил меня Андрей. – А мне нравится лапать тебя. Мне нравится до боли сжимать твою задницу и смотреть, как ты кончаешь. Мне нравится… А ты только и ставила мне запреты. В одной позе. В одно время. Я как мальчик должен был подстраиваться, чтобы просто трахнуть свою жену!

Андрей так кричал, что у меня в ушах звенело. Я прикрыла глаза, чтобы понять смысл слов.

Нет. Быть не может.

– То есть тебе не нравился наш секс и ты решил заниматься им с другой? – онемевшими губами спросила и уперлась ладонью в грудь мужа.

Андрей выпустил меня из рук и отшатнулся.

– Мне нравилась ты! Только ты! Пока не стала похожа на прапорщика!

Я отошла, как будто вот только словила пощёчину. В глазах неприятно жгло, и я себя уговаривала, что сейчас совсем не время сопли распускать. Тут муж-изменник исповедуется.

– И как давно? – слова выталкивались, потому что я настолько шокирована, что просто умереть не встать.

Андрей поймал мой холодный взгляд. И усмехается.

– Хочешь узнать, как давно я гуляю?

Если честно, такие подробности мне без надобности просто потому, что самого факта измены достаточно, чтобы перечеркнуть всю жизнь. Но я зачем-то сказала:

– Ты знаешь, что людей останавливает от измены? – спросила я Андрея. – Да просто люди ужасно дорожат тем, что имеют. Один перепихон не стоит всего приобретённого. Тебя любят. Я тебя люблю. Принимаю со всем дерьмом, которое было и есть. И теперь ты предлагаешь смотреть на то, как ты, отдавшись каким-то животным инстинктам, разрушил всю нашу жизнь, прикрываясь надуманными проблемами?

Я позволила себе лишнего. Я кричала. Слова про любовь резали горло ножами, но только я хотела бы донести свою боль до Андрея.

– Надуманными? – взвился муж и опять схватил меня за плечи. – Надуманное, Ева, это когда ты бесишь со своими чашками одинакового размера, а когда мужу не даёшь потрогать, поцеловать, шлёпнуть где хочется, это клиника. Болезнь.

– И вместо того, чтобы лечить, ты посчитал, что проще все разрушить? – я тоже злилась. Меня изнутри всю трясло. Кажется, ещё момент и я превращусь в монстра, который вцепится в Андрея, желательно в шею, и загрызёт.

– Лечить? – Андрей усмехнулся. Его лицо перечеркнула гримаса презрения. – А ты была готова лечиться? Я говорил с тобой. Я предлагал…

– Перепихнуться в лифте это не конструктив! – ехидно напомнила единственный раз, когда Андрей попытался стать хозяином ситуации.

– А под одеялом ночью в миссионерской позиции охренеть какой конструктив! – Андрей отпустил меня и вышел из спальни. Он демонстративно хлопнул дверью, хотя знал, как меня бесит такое отношение к вещам.

Но я молчала. Не хотела продолжать разговор. Сейчас я услышу столько всего в свой адрес, что проще сразу в монастырь.

Руки дрожали, и я никак не могла сообразить, куда дела свою сумку. Плюнула на поиски, наверно, в машине оставила, и вытащила из гардероба небольшой кожаный рюкзак. Свалила в него документы, украшения, залезла в тумбочку возле кровати и нашла медицинские карты, свою переложила.

Привстала. Дотянулась до подвесного кресла и забрала с подушки свидетельство о браке.

– Я тебя не отпущу, Я тебя запру в квартире. Посидишь, подумаешь над своим поведением… – сказал Андрей, преградив мне путь и встав в проходе зала.

– Соню запирай. Она там золотое твоё яйцо носит. Ей нужнее.

Я пихнула Андрея рюкзаком и пробежала мимо него в коридор. Дернула с обувницы шлёпки и выскочила за дверь. Правда, услышала вредное:

– Побегай, побегай. Все равно приползешь и будешь умолять…

Хотелось рявкнуть что-нибудь обидное, но вместо этого я показала закрывшейся двери один палец и, развернувшись, прошла к лифту. Двери распахнулись, и я столкнулась нос к носу с Лялей.

– Ты все? – подозрительно уточнила подруга.

– Да. Андрей пришёл, пришлось говорить…

Ляля понятливо кивнула и взяла меня за руку, как мы только спустились к парковке. Я была немного не в себе от шока, который испытала во время разговора, поэтому не обратила сразу внимание на машину Андрея, которая стояла через два места. Зато когда Ляля вырулила, я смогла разглядеть, как по капоту авто супруга раскиданы презервативы с чем-то белым и жидким внутри, а на лобовом стекле красной помадой написано: «Гондон и горжусь этим!».

– Ляля, твою мать, – выдохнула я, выворачивая шею, чтобы прочитать красную надпись ещё и на боку. – Ты поэтому так долго вещи грузила?

Лялечка хохотала всю дорогу, рассказывая, как партизанила и выдавливала лосьон для рук в презервативы, а потом прыгала, чтобы оставить наскальную живопись. Я качала головой, с одной стороны, удивляюсь мстительности подруги, а с другой… Черт. Андрей уколол больно, поэтому ничего странного, что весь день я ходила, загрузившись. Ровно до того момента, пока неизвестный номер не прислал смс.

«Ты у меня кое-что забыла».