Цитаты из книги «После ссоры»

Я нормально веду себя с ней, – отвечает он. И, честное слово, я вижу, что он действительно так считает. – Просто будь с ней повежливее, ради меня. – Я притворно хлопаю ресницами, отчего он улыбается и качает головой.

Нет, еще надо найти что-нибудь Лэндону, забыл? – А да, конечно. Он говорил, что хочет попробовать новый оттенок помады. Может, коралловый? Я упираю руки в пояс и останавливаюсь перед ним. – Оставь его в покое! Может, это тебе надо купить помаду, раз ты даже знаешь, как называется цвет? – подшучиваю над ним я.

Там чертовски холодно, – вернувшись, сообщает Хардин, он дрожит и потирает ладони. – Ну, может, выходить в метель в одной футболке – не лучшая идея.

Поедешь прямо сейчас? – Да… торговый центр работает до девяти, – напоминаю я. – Одна? – Он неуклюже переступает с ноги на ногу. – А ты хочешь пойти? – Я знаю, что это не лучшая идея, но если я желаю хотя бы попытаться двигаться вперед, то почему бы не отправиться вместе за покупками, правда? – Пойти с тобой по магазинам? – Ну да… но если не хочешь, то ничего страшного, – неловко добавляю я. – Нет, я хочу. Просто… не думал, что ты меня позовешь.

Ты пойдешь туда на Рождество? – Да… не хочу ехать к матери, – отвечаю я и сажусь на кровать. – Это понятно. – Он потирает подбородок указательным пальцем. – Может, останешься здесь? Я делаю вид, что рассматриваю ногти, и отвечаю: – Может… пойдешь со мной?

Детка, я, конечно, уже старая, но не настолько. Я поняла, что между вами что-то не так. Я видела, как он удивился, увидев тебя здесь, а подозревать неладное я начала, еще когда он сказал, что ты не сможешь приехать в Англию.

Спасибо, Тесса, как мило. В торговом центре было ужасно: полно народу, все спешат докупить подарки перед Рождеством. Неужели кто-то выбирает подарки всего за два дня до праздника? – Ну, вообще-то ты, – замечает Хардин, наливая себе стакан воды.

Ничего, что я приехала? – спрашивает она. – Конечно… все нормально. Можешь оставаться сколько захочешь. Это же твоя квартира, в конце концов. Я пытаюсь улыбнуться, и, к моему удивлению, она тоже улыбается в ответ, а затем снова вытирает нос моей футболкой. – На следующей неделе мне должны дать комнату в общежитии. Я молча киваю, потому что если я заговорю, то все закончится тем, что я буду снова умолять ее не бросать меня – в очередной раз.

Тесса сидит на краю кровати. Не представляя, насколько близко она меня подпустит, жду, пока она заговорит. – Хардин? – Ее голос звучит слабо и хрипло, а значит, она действительно проплакала всю дорогу от самого дома, и я начинаю еще больше за нее волноваться. Подхожу, и, к моему удивлению, она хватает меня за футболку и тянет к себе так, что я оказываюсь прямо перед ней, между ее ног. Это еще серьезнее, чем все, что вывалила на нее мать.

Когда я заключаю ее в объятия, все тело расслабляется, – я не думал, что дождусь этого. В последнее время она была такой далекой, такой холодной. Я не виню ее, но мне было чертовски больно. – Все хорошо? – спрашиваю я, уткнувшись в ее волосы. Я чувствую, как она кивает, но продолжает плакать. Я понимаю, что ей плохо. Ее мать наверняка наговорила ей всяких гадостей. Я знал, что это случится, и, если честно, мое ревнивое «я» радуется – что бы она там ни натворила. Я рад не тому, что мать обидела Тессу, а тому, что моя девочка вернулась ко мне в поисках утешения. – Идем внутрь, – говорю я.