Когда я заключаю ее в объятия, все тело расслабляется, – я не думал, что дождусь этого. В последнее время она была такой далекой, такой холодной. Я не виню ее, но мне было чертовски больно.
– Все хорошо? – спрашиваю я, уткнувшись в ее волосы.
Я чувствую, как она кивает, но продолжает плакать. Я понимаю, что ей плохо. Ее мать наверняка наговорила ей всяких гадостей. Я знал, что это случится, и, если честно, мое ревнивое «я» радуется – что бы она там ни натворила. Я рад не тому, что мать обидела Тессу, а тому, что моя девочка вернулась ко мне в поисках утешения.
– Идем внутрь, – говорю я.