– Тесс?
– Да? – отзываюсь я.
Выдержав небольшую паузу, он спрашивает:
– Ты ведь будешь здесь, когда мы вернемся?
Я с ухмылкой отвечаю:
– Ну да. Идти-то мне некуда.
Когда я захожу в спальню, чтобы взять пижаму, то вижу, что Хардин сидит на кровати, упершись локтями в колени и закрыв лицо руками. Он не поднимает взгляд, поэтому я быстро достаю из сумки шорты, майку и белье и иду к двери. Уже собираясь закрыть за собой дверь, я слышу что-то, похожее на приглушенный всхлип.
Хардин что, плачет?
– Что это значит?
– Ничего. Я просто говорю, что хочу вести себя вежливо и не ругаться. Между нами это ничего не меняет. – Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не дать себе заплакать.
Но вместо того, чтобы что-то сказать, Хардин встает и бросает тарелку в раковину. Фарфор раскалывается с таким грохотом, что я даже подпрыгиваю. Хардин даже не вздрагивает и, не обернувшись, уходит в спальню.
– До сих пор не могу поверить, что ты такая красивая. Он говорил, что ты самая красивая девушка на свете, но я-то думала, он преувеличивает.
Не так изящно, как полагается самой красивой девушке на свете, я выплевываю воду обратно в стакан. Что-что он ей говорил? Я хочу переспросить, но вместо этого опять отпиваю воды, чтобы замять свою неуклюжую реакцию.
Тревор достает кошелек.
– Надеюсь, ты не из тех девушек, которые настоятельно требуют платить пополам? – дразнит он.
– Да ну, только если бы мы были в «Макдоналдсе», – смеюсь я.
Он ухмыляется, но ничего не отвечает. Хардин обязательно бы язвительно заметил, что моя реплика убила все достижения феминизма за последние пятьдесят лет.
– Ты такая раздражительная в пьяном состоянии. – Он плюхается в кресло.
– А ты раздражительный, когда… да всегда. И кто разрешил тебе сесть? – сердито замечаю я, скрестив руки на груди.
Мы приезжаем в отель почти в три часа ночи. Я пьяна и жутко хочу есть. В номере стоит небольшой холодильник: совершаю на него налет и съедаю почти все, что в нем было. Потом, шатаясь, ползу к кровати и плюхаюсь в нее, даже не сняв туфли.
Я толкаю Тревора.
– Ты идешь или будешь спать здесь? – дразню его я.
Он смеется и выпрямляется.
– Я еще не решил – этот диван такой удобный. И музыка очень приятная…