Глава 4

Проехав несколько миль, Кьелл решает, что можно остановиться. Медведь не стал его преследовать и сейчас, наверное, занят, потроша трупы.

Надеюсь, он не заразится. Проклятый зомби-медведь… вот это было бы весело.

Но Кьелл почти уверен, что вирус не действует на животных. Если бы действовал, он уж точно встретил бы несколько таких к настоящему моменту.

Он достает телефон и набирает номер с визитки.

Кто-то берет трубку сразу же, хмыкает, сплевывает, а затем отрывисто говорит хриплым, гнусавым голосом:

— Осмонд.

— Вас нелегко найти.

Короткая пауза.

— А кто меня ищет?

— Не полиция, не волнуйтесь. Я уж точно не собираюсь мешать вашему бизнесу.

— Я никаким делом не занимаюсь, — хмыкнул Осмонд. — Я законный предприниматель.

— Да, я знаю, — сказал Кьелл, стараясь не рассмеяться. — Собственно, меня интересуют ваши услуги. Поэтому и звоню.

Осмонд снова хмыкнул и сплюнул, а затем сказал гораздо более приветливым тоном:

— Ну, так сразу бы и сказали! Чем могу быть полезен? Дрова нужны? Бензин? Продукты?

— Не-а, я пытаюсь выбраться из страны.

В голосе Осмонда снова появилась настороженность. Даже когда он молчал, Кьелл слышал хриплое дыхание. Парень либо очень полный, либо сильно простужен. Или и то, и другое.

— Видите ли, сэр, к сожалению, мне пришлось временно приостановить услуги пилота.

— Почему это?

— А вы новости не смотрите? Введен строжайший запрет на полеты почти по всей Европе.

— Это касается и России? Я имею в виду конкретно Санкт-Петербург.

На этот раз пауза затянулась.

— Мы с вами раньше работали, сэр? Не расслышал ваше имя.

— Я его и не называл, — весело сказал Кьелл. — Давайте считать меня близким другом семьи.

— У меня никого из семьи не осталось. Ну, кроме беспутного племянника, но я о нем уже годы не слышал.

— Боюсь, вы больше от него не услышите, — сказал Кьелл, изобразив фальшивое сожаление в голосе. — К несчастью, Ян заразился и умер всего два дня назад.

— Боже, — пробормотал Осмонд. — Откуда вы знаете?

— Я был с ним, когда это случилось. Он ушел мирно.

— Да бросьте. Хватит морочить мне голову. Я видел, как они уходят. Ничего мирного там нет.

— Да, знаю. Я просто хотел как-то утешить. Уверен, известие о смерти племянника — тяжелый удар.

— Ага, — пробурчал Осмонд. — Конечно, этот бедолага мне не нравился, но я его и не ненавидел. Хотя никогда не считал его выживальщиком, так что не особо удивлен, что он откинулся.

— Раз уж мы откровенничаем, я тоже не удивился. Я делал всё возможное, чтобы помочь ему, но… — Кьелл цокнул языком. — В конце концов, даже моя защита не смогла его уберечь. В любом случае, я так понимаю, у вас с ним была договоренность насчет Санкт-Петербурга?

Снова хмыканье и плевок. Кьелла начало тошнить от этих звуков.

— Да, я бы не назвал это именно договоренностью. Это было во время ковида, понимаете. Он позвонил мне и спросил, смогу ли я вывезти его отсюда, если всё полетит к чертям. Это было в самом начале, понимаете. Когда все паниковали и никто не знал, что, черт возьми, будет дальше. Я сказал ему, конечно, смогу отвезти его в Санкт-Петербург, если припрет. Я знал там одного человека, который мог отправить его в Сибирь, подальше в тундру, где никто не будет ему мешать. Даже сделать новый паспорт и всё такое. Очевидно, до этого не дошло.

— Но предложение все еще в силе? — спросил Кьелл. — Если не для Яна, то для его близкого друга?

Осмонд хрипло рассмеялся, затем закашлялся.

— Вы гладко говорите, сэр, это точно. Проблема в том, что я вас не знаю, и… черт, подождите секундочку… — Кьелл услышал, как парень что-то возится, а затем громкий, сопливый звук, когда тот высморкался. — Проклятая простуда, не проходит уже целую неделю… Так о чем вы говорили?

— Я знал Яна. Он бы точно поручился за меня… сами понимаете, если бы не умер.

— Да-а-а, но это всего лишь слова, понимаете. На них мне не купить ни бензина, ни еды.

Кьелл улыбнулся.

— Значит, дело в деньгах? Сколько?

— Нет, не наличные. Через несколько недель они годны будут только подтираться, поверьте. Нет, мне нужно что-то… более вещественное.

— Например?

— Например, бриллианты. Драгоценные металлы. Блестящие штуки, которые люди всё еще будут ценить по ту сторону всего этого. Не хочу показаться жадным, сэр, но вы же понимаете, что я рискую довольно сильно, если…

Кьелл не слушал. Одно слово — «ценности» — что-то задело в его памяти, и его взгляд упал на бардачок, где лежала записная книжка.

Он размышлял, пока Осмонд говорил. У него не было возможности проверить, правдиво ли хоть что-то в том дневнике или всё выдумано. Парень, который его вел, явно повредился рассудком — по крайней мере, к концу. И Кьелл, конечно, не верит в мифы и чудовищ. Тем не менее, внутренний голос подсказывает ему, что часть про могильный курган и украшения может оказаться правдой. По крайней мере, он не видит причин, почему бы и нет. В этой части страны подобных исторических памятников пруд пруди.

Но возвращаться обратно в Бодум — это займет у него весь день, а ему уже откровенно не хочется больше ехать.

Можно просто блефануть. Сделать вид, что у меня есть пара золотых слитков, а когда парень появится, навалять ему и заставить отвезти меня в Россию.

Но что-то в этом плане его не устраивало. Он действительно хотел добраться до Сибири, а не просто застрять в Санкт-Петербурге, который находится буквально за границей. И если контакт Осмонда тоже должен сотрудничать, то приезжать с Осмондом под дулом пистолета было бы неразумно.

Наверное, лучше пока подыграть.

— Знаете что? — сказал Кьелл. — Я как раз знаю одно место, где можно найти кое-что, что вам понравится.

— Правда? И что же это, если не секрет?

— Это вас не касается. Скажем так, у меня есть богатая тетушка, которая недавно скончалась.

— Конечно, меня это устраивает. — Снова хмык и плевок. — Но есть еще одна проблема, понимаете. Взлетная полоса, которой я пользуюсь, не очень подходит для взлета. Вся та местность под Эльверумом кишит зараженными. Я бы с ними справился — стрелять из винтовки умею, — но они постоянно привлекают животных. Их шатание по лесу — это, по сути, легкая добыча для волков, рысей и прочих. Но дело в том, если какое-нибудь животное или один из этих зараженных решат выйти на взлетную полосу в момент взлета, это может повредить самолет или даже убить меня.

— Уверен, их можно отпугнуть, — сказал Кьелл. — Для животных можно использовать сигнальные ракеты. А появившихся зараженных я пристрелю.

— Вы разбираетесь в винтовках, сэр?

— Можно сказать, да.

— Отлично. Ну, тогда, пожалуй, договорились. Когда хотите вылетать?

— Как можно скорее.

— Тогда завтра утром?

— Договорились.

Глава 5

Знакомый гул утреннего трафика постепенно выводит его из сна.

Акселю не хочется просыпаться. Он совсем не выспался. Не может вспомнить, что именно он делал вчера, чтобы так вымотаться, но, должно быть, что-то очень изматывающее.

Я что, лазил по горам? Да, наверное.

Судя по ломоте в мышцах, которая проявляется по всему телу и усиливается по мере пробуждения, это неплохая догадка.

Он знает, что пора вставать. Что работа ждет. Но мысль о морге, Дале и каком-нибудь бедном мертвеце почему-то наполняет его тревогой — даже сильнее, чем обычно.

Я сегодня не пойду. Возьму больничный.

Повернувшись, он замечает, что наволочка пахнет иначе. Цветочный аромат. Он улавливает запах чего-то, что похоже то ли на женский шампунь, то ли на духи. Он слишком устал, чтобы открыть глаза, но вдыхает приятный запах и думает о Фриде. Проснуться рядом с ней было бы неплохо. На самом деле, это тоже могло бы объяснить, почему он так вымотан. Может, они занимались этим до рассвета.

Только вот Аксель ничего такого не помнит. И запах не Фридин. Он от кого-то другого. От кого-то, с кем он познакомился недавно.

Хмурясь, он пытается вспомнить лицо, соответствующее этому запаху, но не может. Такое ощущение, будто последняя неделя и всё, что на ней произошло, стерты из его памяти.

Я что, впадаю в маразм? Поэтому так устал?

Он снова пытается открыть глаза, и на этот раз получается. По крайней мере, ему так кажется. Веки такие тяжелые, что требуют усилий, чтобы поднять, и он не видит ничего, кроме темноты. Поморгав и напрягшись, он различает силуэт светловолосой женщины, лежащей рядом, повернутой к нему спиной. Она тихо спит. Очень похоже на Фриду. При виде ее пульс Акселя слегка учащается.

Боже, как я рад ее видеть…

Он не уверен почему, но то, что Фрида лежит здесь рядом, одновременно делает его очень счастливым и очень грустным. Он хочет протянуть руку и прикоснуться к ней, но боится это сделать. Проведя пальцами по ее волосам, он чувствует, что они тоньше, чем он помнил. А запах… почему она вдруг сменила духи?

Аксель поворачивает голову к окну — или туда, где должно быть окно. Но там только темнота. А звуки города… они все еще слышны, только совсем не те, что он помнит. Это не какофония машин, везущих людей на работу. Это скорее постоянное гудение. Как от генератора.

Что, черт возьми, происходит? Где я?

Аксель нащупывает на полу штаны, достает из кармана телефон. Включив экран, он направляет его свет на стену и видит, что окно там и вправду есть — но вместо жалюзи там шторы, и через них не проникает свет.

Я точно не в Торике.

Фрида — или кто там — хмыкает во сне. Аксель поворачивается и освещает ее спину. В этот момент он понимает, что это не Фрида. Ее волосы не от природы белые, а обесцвеченные, и короче. Он узнает Белинду, и в одно мгновение всё возвращается к нему.

— О черт… о нет… — Он садится и закрывает лицо руками. Всё возвращается. Каждая ужасная подробность. С самого момента, когда ему позвонил Якоб, и до того, как он заснул рядом с Белиндой прошлой ночью. Черт, я так хотел, чтобы всё это оказалось дурным сном…

— Это он и есть.

Голос раздается так неожиданно, что Аксель вздрагивает. Он роняет телефон, затем направляет его свет на конец кровати.

Якоб щурится от света, ухмыляясь.

— Эй, можно не светить прямо в лицо? Я хоть и мертвый, но светочувствительность никуда не делась.

— Какого черта ты здесь делаешь? — требует Аксель, затем, вспомнив, что рядом спит Белинда, снижает голос до шепота. — Ты что, блять, подглядываешь, как я сплю? Ты извращенец?

Якоб прикрывает глаза рукой.

— Я не подглядывал. Просто ждал, когда ты меня заметишь.

Аксель бросает взгляд на Белинду, которая ворочается, затем шепчет Якобу:

— Убирайся отсюда, пока она не проснулась и не увидела тебя.

— Всё в порядке, — говорит ему Якоб. — Она меня не увидит. Я в твоем сне, как и в прошлый раз. Помнишь?

— А, — произносит Аксель, наконец понимая, что Якоб прав. Что он, по сути, все еще спит. Это осознанный сон и очень реалистичный, но все же всего лишь сон. — Ладно, теперь понятно. Черт, я на секунду подумал, что мне повезло прошлой ночью, — бормочет он и смотрит на Белинду.

— Думаю, так и есть, — говорит Якоб, снова ухмыляясь.

— Не-а, — бурчит Аксель. — Во-первых, я ей не интересен. А даже если бы и был, мы бы ничего не смогли сделать при ее дочери.

— Не знаю, как у вас там получилось провернуть это, чтобы Роза не узнала, — говорит Якоб, вставая. Он обходит кровать и поднимает с пола что-то кончиками большого и указательного пальцев. — Но я почти уверен, что ты ей нравишься. — Он держит в руках маленький квадратный синий кусочек пластика. Это разорванная упаковка презерватива.

Аксель хмурится.

— Ты морочишь мне голову. Я бы на такое не пошел. Не так скоро после потери Фриды… — Его голос почти срывается, когда он произносит ее имя.

Якоб бросает упаковку и трясет рукой, словно стряхивая невидимые микробы.

— Тогда проверь сам, когда проснешься. В любом случае, я не для этого здесь.

— Тогда зачем ты здесь? Просто снова позлить меня?

— Приятный бонус, но нет. Попробуй угадать.

Аксель ненадолго задумывается.

— А, точно. Знаю. Ты пришел поговорить со мной о драуге. Как ты его называл? Что-то очень драматичное, вроде «древнее зло, которое пробудилось»… Ты собираешься научить меня, как его убить, да?

— Нет, — серьезно говорит Якоб. — Понятия не имею, как вам это провернуть. Мое лучшее предположение — разнести эту хрень на куски.

Аксель пожимает плечами.

— Ладно, тогда зачем ты здесь? Ну серьезно?

Якоб наклоняется чуть ближе.

— Я здесь потому, что ты, болван, не слушаешь.

— Что?

— Ага. Я проделал весь этот путь, чтобы связаться с тобой из чего бы ты это ни назвал… загробная жизнь, лимбо, я не знаю… а это непросто, понимаешь? Но я сделал это и передал важное сообщение. Нечто, что дало бы тебе покой или что-то в этом роде. И что ты сделал? Ты напрочь забыл о нем.

Теперь Аксель искренне озадачен.

— Послушай, я понятия не имею, о чем ты говоришь. В прошлый раз ты сказал мне только не сдаваться. И насколько я помню, я последовал твоему совету.

— Да, но ты забыл, что я сказал тебе в самом конце. Про таблетки.

Аксель хмурится.

— Таблетки…?

— Серьезно, чувак. Мама не унимается по этому поводу. — Якоб разводит руками. — Она говорит, что никто из нас не сможет обрести покой, пока ты не разберешься с этим. Думаю, она имеет в виду и тебя с отцом.