Перед тем, как выплюнуть то, что осталось от лёгких и, наконец, сдохнуть, Костюм сделал самое последнее своё плохое дело: он сумел нажать на спуск. Прогремел выстрел, и я почувствовал, как в плечо ударила пуля. От попадания и резкой боли, я дёрнулся и завалился набок вместе со стулом. Спинка стула отлетела, и я оказался больше к ней не привязан. Перекатившись в сторону, я сумел извернуться и протащить ноги через ослабшую верёвку на запястьях. Теперь мои руки хоть и были связаны, но были не за спиной.

Громкий топот раздался совсем рядом. Меня схватили и рывком подняли на ноги. Пытаясь сохранить равновесие, я схватился за держащие меня руки и зашарил по ним, в поисках опоры.

Ха! Кого я обманываю? Я крепко стоял на ногах, а вот перчатки на моей левой руке не было. Дотронувшись до рук одного громилы и оголённого запястья второго, я мысленно выбрал для них обоих «мгновенно» и повернулся к выходу со склада. Со стороны дверей слышался шум. Скорее всего там у Костюма были ещё люди. С кем-то же он приехал сюда.

Я осмотрел трупы у своих ног, заметил у одного из громил ножны, выхватил нож и бросился бежать в противоположную от входа сторону, на ходу перерезая верёвки. В дальнем углу склада, за стеллажами, обнаружилась ещё одна дверь. Я подбежал к ней, аккуратно провернул ручку, приоткрыл и выглянул наружу. С улицы потянуло морозным воздухом. На чёрно-сером небе не было видно ни единой звезды, всё заволокло тучами ещё пару дней назад. Одинокий фонарь неподалёку от выхода освещал небольшой пятачок земли. Кажется, никого.

Времени на раздумья у меня не было: шум позади приближался. Я вышел на улицу, перебежал освещённый участок и нырнул в тень.

Теперь надо добраться до оживлённой улицы, чтобы слиться с толпой. Надо спрятаться в убежище и переждать. Надо предупредить Тодда! Ему грозит опасность.

Я запнулся о какой-то провод и чуть не упал. В голове до сих пор гудело, жгло рану в плече, тело болело от побоев, а лицо… Боюсь представить, на что я стал похож.

Для начала надо бы просто выжить.

* * *

Джексон был вне себя от злости. Это было заметно по его раскрасневшемуся лицу, по выражению глаз, а особенно по тому, как он тряс полковника за грудки и орал ему в лицо:

– Пятерых!!! Мы потеряли пятерых людей, пока ты думал!

– Я не думал, я наблюдал, – поправил его полковник.

– У нас приказ уничтожить Объект! А ты дал ему убить пятерых!!!

Они стояли посреди склада, на котором остались пять трупов.

– Троих…

– Что?!

– Двоих застрелили люди этого, – и полковник указал на труп в дорогом костюме.

– Тебе без толку объяснять, да? Всё по-своему?..

Джексон отпустил полковника. Ждать ответа он не стал: махнул рукой и отошёл к штурмовому отряду. К полковнику подскочил один из работников штаба.

– Сэр, Объект вышел на Вернон. Он следует на Север, в сторону моста Квинсборо.

– Трак?

– Готов!

Полковник кивнул и поспешил к выходу. У дверей склада его нагнал Джексон. Схватил за рукав и увёл в сторону.

– Фрэнк, скажи мне, что я ошибаюсь.

– Ты ошибаешься, – покладисто ответил полковник, а у самого на лице блистала улыбка во все тридцать два.

Джексон приблизился и шёпотом уточнил:

– Вербуешь… Убийцу?

– Забыл, какой у нас приказ?

– Уничтожить Объект?.. – неуверенно спросил Джексон.

– Уничтожить Объект, – поддакнул полковник и стряхнул с себя его руку. – Спугни его с Вернон, загони обратно в переулки. Можешь взять машину этих счастливчиков, – полковник указал на двух арестованных бандитов. Им повезло быть задержанными группой Джексона, а не убитыми Объектом. – Я поеду на траке. Выгони его на меня.

– Хорошо, Фрэнк, – тяжело выдохнул Джексон. – Я сделаю, как ты скажешь. Надеюсь, он сдохнет под колёсами штабного лайнера.

* * *

Я вышел на широкий бульвар около набережной. Неподалёку светились огни моста, и я решил добраться до него. Карманы бугаи Костюма не выворачивали, мои вещи были со мной. Можно поймать такси и добраться до убежища с ветерком. Там отлежусь, приду в себя и, может быть, пойму, что я в этой жизни делаю не так, почему меня окружают лишь потери…

Стараясь держаться в тени, я ковылял к намеченной цели. Бежать в любом случае не вышло бы: тело еле шевелилось. За спиной послышался нарастающий шум мотора, совсем близко завизжала по асфальту резина дрифтующего авто. Я оглянулся через плечо. На бульвар выскочил чёрный седан. Точно такая же тачка у Костюма. Когда он приезжал к Тодду в мастерскую, я сам её видел. Я отвернулся и прибавил шаг. Через пару метров был поворот, и я поскорее свернул туда, остановился и осторожно выглянул из-за угла. Седан притормозил и теперь ехал медленно. Стёкла на окнах опустились. Меня ищут. Понятное дело.

Я зашагал вглубь переулка, а когда шум мотора позади стал громче, перешёл на бег. По телу запульсировала боль, дыхание сорвалось, перед глазами замелькали белые мошки. Ещё чуть-чуть! Судьба, дай мне ещё немного времени! Я юркнул в промежуток между домами, выскочил с другой стороны, запнулся, чуть не упал, замахал руками, пытаясь остановиться, и вылетел на дорогу. По телу градом лил пот, глаза застилало пеленой. Зато я выжил, а преследователи, кажется, отстали.

Меня шатнуло, я опёрся о колени и постарался хоть немного прийти в себя и отдышаться. А заодно не упасть в обморок от слабости и бешеной боли. Шум мотора раздался совсем с другой стороны, и это точно был не седан Костюма: громче, ниже, опаснее.

Свет фар вырвал меня из темноты и ослепил. Тишину разорвал гудок клаксона.

«Это конец», – пронеслось в голове.

Бежать? Куда?! Да и нужно ли?.. Я чертовски устал от всего этого! Я сеял вокруг себя одну только смерть. И вот она пришла за мной, положила костлявую руку на плечо и дыхнула в лицо мертвецким холодом. Ну, здравствуй, старая подруга. Я закрыл глаза.

Сигнал раздался снова. Это был большой трак. Он не успеет остановиться. Слишком близко. Слишком быстро.

Это конец.

Удар пришёлся в бок. Я отлетел в сторону и со всего маха приложился о стену. Загремели упавшие мусорные баки, щедро рассыпая вокруг содержимое. Я повалился на них, что-то подо мной хрустнуло, а сверху навалилась тяжесть. Трак пронёсся мимо, отчаянно гудя, и всё затихло.

Я лежал, стараясь не шевелиться. Болело всё тело сразу. Сколько мне осталось? Хорошо бы поменьше. Я устал нести этот груз. Всюду и всегда одна только смерть… Так тяжело. Так больно.

Тяжесть на мне зашевелилась. Я ощутил осторожные прикосновения на теле, на лице. Прикосновения человека!

– Эй, приятель, ты как? Живой?

Голос раздавался словно сквозь толстый слой ваты. Я открыл глаза и оторопел: надо мной склонился ангел! Сложенные за спиной белоснежные крылья, светлые, словно бы святящиеся изнутри глаза и нимб – ослепительный золотой нимб над его головой.

– Живой? – снова спросил он и отвесил мне совсем не ангельскую пощёчину. – Не спи! Не закрывай глаза.

«Ангел» схватил меня за грудки и помог сесть. Теперь я смог его разглядеть. Это был обычный парень. Светлый искусственный мех на расстёгнутом капюшоне «аляски» я принял за крылья, а фонарь, светивший над его головой, прикинулся нимбом. Я поморщился: и от боли, и от разочарования.

– Ты это… Нарочно, да? – спросил он.

Я отвернулся. Какое тебе дело, парень, до моей никчёмной жизни. Уходи прочь и оставь меня. Дай умереть спокойно. Но парню было какое-то дело до меня. Он снова похлопал меня по щекам.

– Не надо, ладно? – попросил он, смущённо улыбаясь, а потом затараторил: – Тебе есть, где переночевать? Мы у моста Уильямса обычно собираемся. А в Квинсе, около Корт-сквера, приют хороший, если не хочешь на улице ночевать. Там отличная похлёбка по вечерам. Приходи. Я каждый день там бываю.

Я молчал, и он, кажется, решил, что я и правда его слушал. Его улыбка стала увереннее, даже глаза засияли ярче, а я отметил про себя, что он и без оптических иллюзий похож на ангела: глаза светлые, волосы не русые и не рыжие, точно золотые. И они вились такими локонами. Я такие только на рекламных картинках видел.

– Не делай так больше, – продолжил уговаривать ангел. – Хорошо?

Он заглядывал мне в глаза с надеждой, и это было так непривычно. Чтобы человек был так близко, чтобы спрашивал, как я, чтобы беспокоился. Обычно всем наплевать… А ещё он касался меня. Я накрыл его руку своей.

– Зря ты так, – выдохнул я и сжал его руку. Больно. Чтобы заставить его пожалеть, хотя… Уже поздно!

Он рванул руку на себя, отошёл на шаг, вдруг покачнулся и нахмурился. Почувствовал что-то странное? Уж я-то точно знал, что именно он почувствовал. Началось… Моё Проклятье!

– Ты это… Если всё нормально, то я пойду, – сказал он и резко закашлялся.

Я закрыл глаза. Не хотел этого видеть. Не хотел, чтобы он умирал… Я не хотел этого!!! Но было поздно. Ангел, который только что спас меня из-под колёс грузовика и хотел мне только добра, умрёт. Просто потому, что коснулся меня.

Кашель стал громче. Я открыл глаза: не смог не смотреть на то, что натворил! Он умрёт из-за того, что не смог пройти мимо и спас меня… Несущего смерть. А я убил его… Вот моя благодарность.

Я сидел на куче мусора у обшарпанной кирпичной стены и смотрел, как умирал мой ангел. Вот он закашлялся так сильно, что его качнуло, он опёрся о стену, густо прокашлялся, сплюнул на землю кроваво-красный сгусток и сделал ещё несколько шагов.

Сейчас он умрёт. Упадёт на землю и умрёт. Как и все, кого я коснулся. Как и все, кто коснулся меня. Ангел сделал ещё несколько шагов. И ещё. И ещё. И с каждым его шагом я не верил в это всё больше: он остался жив!

– Эй! – прохрипел я, прочистил горло и крикнул ангелу вслед: – Эй, ты!

Но он был уже далеко. Я с трудом поднялся на ноги, пытаясь не обращать внимания на боль, и бросился за ним следом. Походка ангела становилась всё легче, шаг быстрее, и расстояние между нами не уменьшалось. Ангел свернул за угол, и я потерял его из виду, а когда доковылял до поворота, то понял, что потерял его совсем: улица передо мной была пуста.

Что это было?! Уж точно не иллюзия! Он прикасался ко мне: к лицу, к рукам. Я до сих пор чувствовал на коже его прикосновения. От них веяло теплом и запахом немытого тела. И то, и то приятно, когда Дар не работает. Я чувствовал себя так, как будто не парень, похожий на ангела, меня спас, а я его. Ну, по факту так и есть. Мой Дар не убил его, значит, сохранил жизнь.

Я полез в карман за сигаретами. Надо было успокоить нервы. В кармане было пусто. Наверное, пачка выпала, когда ангел спас мне жизнь. Однако, когда в соседнем кармане не обнаружилось бумажника, в мою голову закралось сомнение. Я вернулся на то место, где мне только что спасли жизнь, и всё внимательно осмотрел. Так и есть: ничего нет! И никакой это был не ангел. Этот гадёныш обчистил меня!