– Хорошо, только не сразу. Ждите нас в кафе на углу Пятой авеню и Джортон-роуд. Не помню, как называется, оно там одно. Это всего в трех кварталах от «Бутылки».

Пару мгновений он колебался, затем согласился:

– Буду.

И, не прощаясь, бросил трубку. Вот и поговорили.

***

Городское телефонное бюро располагалось в старом доме с осыпающейся штукатуркой и пузырями краски на рассохшихся оконных рамах. Бедные служащие. Внутри наверняка немилосердные сквозняки, вдобавок муниципальные учреждения вечно экономят на отоплении.

Я зябко поежилась, несмотря на теплое пальто и шляпку. На город легла поздняя осень – в один день с деревьев облетели листья, которые теперь неприятно чавкали в грязи и нанизывались на тонкие каблуки туфель. Хмурое небо и морось усугубляли унылое впечатление.

Хорошо, ждать пришлось недолго. Мисс Свенсон оказалась невысокой стройной девушкой лет двадцати пяти. Русые волосы, карие глаза, круглое лицо – ничего особенного. Ее руки без перчаток были покрыты цыпками, а плащ оказался не по сезону легким.

Девушка подняла воротник, тщетно пытаясь укрыться от порывов ледяного ветра и, наклонив голову, побрела к автобусной остановке. Час пик давно миновал, а погода к прогулкам не располагала, так что улица была почти пустынна: несколько прохожих да припаркованное чуть поодаль авто.

– Мисс Свенсон? – окликнула я негромко.

– Да, – призналась она чуть дрожащим голосом и шмыгнула покрасневшим носом. – А что такое?

Я улыбнулась.

– Я – миссис Керрик.

Она настороженно кивнула.

– Да, меня просили с вами поговорить. Только я не поняла, о чем.

На нос мне шлепнулась дождевая капля.

– Давайте продолжим беседу в более подходящем месте? – предложила я, ежась. Чего доброго, еще простужусь.

Она отчего-то густо покраснела и принялась отказываться:

– Я не хожу в бары. Простите!

Я даже развеселилась. Надо думать, она обо мне слышала и успела напридумывать всяких ужасов.

– Здесь неподалеку приличное кафе, – заметила я мягко. – Я угощу вас кофе и пирожными, а потом отправлю домой на такси. Согласны?

Девушка прикусила губу, чуть аляповато накрашенную красной помадой.

– Хорошо. Только недолго.

– Конечно, – заверила я. – Пойдемте.

И попыталась взять ее под руку, но мисс Свенсон поспешно сделала шаг назад. Она что же, боится, что я схвачу ее и силком уволоку в какой-нибудь притон? Прямо белым днем посреди города? Хорошенькая же у меня репутация!

Мы направлялись к перекрестку. Девушка время от времени вздрагивала и диковато на меня косилась. Интересно, что она пыталась разглядеть? Рога и копыта?

– Миссис Керрик, – наконец не выдержала она. – А о чем вы хотели поговорить?

– О звонке в столицу. Три дня назад, помните?

– Да, – чуть порозовев, созналась она и вцепилась в сумочку, как в спасательный круг. – Я еще удивилась, ведь обычно по междугородной линии вызывают вас, а не наоборот.

Само собой, потому что Ал мотается по всей Империи. Поэтому он связывается со мной сам, когда представляется возможность. Мои же, кхм, контрагенты телефонной связи не доверяют вовсе. И правильно делают.

Мы остановились на пешеходном переходе. Какой-то мужчина с интересом посматривал на девушку, но она ничего не замечала.

Улица была пустынна. В утренние и вечерние часы здесь бурное движение, а после полудня почти никого. Только один драндулет еле-еле полз по улице да в отдалении припаркован черный автомобиль с поднятым верхом.

– Мисс Свенсон, скажите мне честно, – попросила я, понизив голос. – Вы ведь слушали тот разговор?

Она вздрогнула и в замешательстве отвела взгляд.

– Я… С чего вы взяли? Нам запрещено оставаться на линии!

– У вас не будет неприятностей, – заверила я искренне. – Просто расскажите, что вы услышали. Я этого не забуду.

Несколько мгновений она колебалась, затем кивнула, стискивая сумочку.

– Хорошо. Только ничего такого они не говорили. Я…

На светофоре зажегся зеленый, и она первой ступила на «зебру», словно надеясь убежать от неприятных вопросов. Следом двинулись остальные пешеходы: мрачная дама с поджатыми губами и зонтиком наперевес и мужчина, который так глазел на мисс Свенсон.

Что-то заставило меня повернуть голову. Визг шин? Острое чувство опасности?

Эта картина отпечаталась в памяти, как на фотопленке: туман, слепящий свет фар, черная махина, которая мчится на пешеходный переход.

Я дернулась вперед, пытаясь выхватить мисс Свенсон из-под колес. Она застыла столбом, только ладони выставила и завизжала. Беги же, дурища!

Глухой удар, вскрик… Автомобиль унесся прочь, оставив нас таращиться вслед. На темно-сером мокром асфальте осталось лежать неподвижное тело.

Молодой мужчина растерянно топтался рядом. Водитель стоявшего на перекрестке драндулета выскочил на дорогу и замахал руками, припрыгивая на месте и ругаясь, на чем свет стоит. Дама гневно потрясала зонтиком, громко проклиная слепого водителя.

Я опустилась на колени рядом с девушкой, не жалея чулок. Она была еще жива: чуть заметно билась жилка на шее, изо рта вырывалось прерывистое тихое дыхание. Рассеченная бровь смотрелась жутковато, по шее из-под волос текла струйка крови. Пятна празднично алели на светлом плаще.

– Мисс Свенсон, – позвала я, осторожно коснувшись ее вялой руки. – Как вы?

Глупейший вопрос, но ничего умнее не придумалось.

Она напоминала поломанную куклу. Стопа вывернута, словно на шарнирах; испачканный плащ с прорехой на рукаве; нелепо задравшееся платье открывало кружевной край чулок.

Я взяла девушку за запястье. Нельзя расклеиваться! Для начала полиция и доктор… Надо бы Эллиота известить, хотя это не к спеху.

– Мистер, можно вас на минутку? – окликнула я молодого мужчину, который пять минут назад засматривался на мисс Свенсон. Высокий, чуть нескладный, с приятным веснушчатым лицом и рыжеватыми волосами. Его серое пальто знавало лучшие времена, а ботинки нуждались в чистке. И все-таки было в нем что-то подкупающее.

– Эндрю Мастерс, – хрипло представился он, облизнув губы. – Может, мисс подложить что-нибудь под голову? Ей же неудобно!

– Не стоит ее трогать до приезда врачей, – качнула головой я. Пульс под моими пальцами бился еле-еле, кожа была прохладной и влажной. – Нужно вызвать полицию и скорую.

– Здесь неподалеку, в кафе, есть телефонная будка, – припомнил он. – Хорошо, мэм, я мигом!

– Лучше пройдите чуть дальше, до аптеки, – посоветовала я. – И скажите ее хозяйке, что Милли просит о помощи. Пусть срочно бежит сюда. Сумеете?

– Конечно, – заверил он и рванул прочь, чуть не сбив с ног негодующую даму с зонтиком, которая зачем-то пыталась его остановить. Она схватила его за рукав и принялась что-то выговаривать, но мне было не до них: мисс Свенсон очнулась.

– Я… – она с трудом сфокусировала взгляд и попыталась сесть.

Сейчас она была не сильнее котенка, так что я без труда удержала ее на месте.

– Тихо, тихо, – увещевала я ласково. Сняла свое пальто и набросила на нее – Лежите спокойно. Скоро приедет врач, слышите? Все будет хорошо.

Она чуть ощутимо сжала мою руку и с трудом разомкнула губы. Густо подведенные красным, они казались раной на ее мертвенно бледном лице.

– Я… ска… – Она напряглась, пытаясь что-то выговорить. – сказала!..

Глаза ее закатились, тело вновь обмякло. Но под моими пальцами по-прежнему словно нехотя бился слабый пульс.

– Умерла? – жадно спросил кто-то.

– Кажись, да, – ответил другой грубый голос.

Я с трудом удержалась, чтобы не послать зевак куда подальше. Отвернулась и глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться.

К счастью, помощь подоспела быстро. Высокая худощавая блондинка бесцеремонно отпихнула меня в сторону и присела на корточки. Судя по крошкам на губах, ее выдернули из-за обеденного стола.

– Привет, Элен, – я попыталась улыбнуться.

– Привет, – буркнула она, даже не взглянув на меня. Положила ладонь на лоб пострадавшей и прикрыла глаза.

Я поднялась и, как могла, отряхнула юбку. Подол намок, к нему прилипли грязные листья, а чулки можно сразу выбрасывать. Впрочем, я не роптала. Мисс Свенсон повезло куда меньше.

Вдали завыла сирена, и вскоре рядом затормозила полицейская машина, из которой выскочили постовой и сержант. Увы, оба были мне незнакомы. Впрочем, если понадобится, найду выход на их начальство.

Сержант, напоминавший мопса в форме, окинул всех грозным взором:

– Что тут произошло?

Зеваки в едином порыве подались назад.

– Девушку сбила машина, – объяснила я спокойно.

– Я все видела! – вмешалась вдруг дама с зонтиком, гордо расправив плечи и вздернув подбородок. – Не дайте ей скрыться!

– Мэм, погодите, – попросил сержант. – Никто никуда не скроется. Давайте по очереди. Я разговариваю вот с этой женщиной, а вы пока помолчите, окей?

Она фыркнула и отвернулась.

– Это ваша подруга? – продолжил сержант, покосившись на лежащую девушку.

Я кивнула. Подумаешь, приврала чуть-чуть. Не сознаваться же, что впервые увидела мисс Свенсон четверть часа назад и пыталась выжать из нее свидетельские показания! Эллиота тут нет, разоблачить меня некому.

– Мисс Кэтрин Свенсон. Она работает неподалеку, на телефонной станции. Мы собирались вместе в кафе.

– А, – сержант потерял ко мне интерес и уставился на мисс Свенсон, над которой колдовала блондинка. – А это еще кто?!

В голосе его звучали подозрение и неприкрытый страх. М-да. Законы смягчить легко, с людскими сердцами трудней. Закон о некоторых послаблениях для блондинов вышел десять лет назад, но на них все еще косились.

– Это аптекарь, – я как бы невзначай заступила Элен от полицейских. – Офицер, я запомнила автомобиль. Черный седан, номер АР 2417 К.

Вот это его заинтересовало: сержант перестал буравить взглядом аптекаршу и попытался пронзить им меня.

– Машина ехала медленно? – уточнил он недоверчиво.

– Что вы! Мчалась как угорелая. Точнее, вначале она стояла вон там, – я указала рукой на урну, возле которой был припаркован автомобиль. – Потом вдруг сорвалась с места и промчалась на красный.

– И вы успели разглядеть номер? – Сержант даже не скрывал скептицизма. – И вот так сразу его запомнить?

Вот так всегда. Стараешься помочь, а тебя принимают в штыки.

– Успела, – согласилась я смиренно. – Офицер, у меня хорошая память.

– Неужели и водителя разглядели? – хмыкнул он, почесав похожий на картофелину нос.

– Увы, – развела руками я, немного покривив душой.

В лицо водителя, конечно, я не признаю. Зато цвет волос рассмотрела.

Впору уже коллекционировать убийц, которых я видела за рулем.

Элен с видимым трудом поднялась на ноги и заявила мрачно:

– Я сделала, что могла. Может, и выживет.

Зато Кэт стало заметно лучше – лицо немного порозовело, дыхание стало глубже и ровней.

Я подставила блондинке плечо и шепнула: «Спасибо. За мной не заржавеет». В ответ она лишь насупилась.

С воем сирен примчалась «скорая», медики засуетились вокруг бесчувственной девушки.

Сержант о чем-то пошептался с врачом, проследил, как Кэтрин уложили на носилки и лишь после этого вернулся к очевидцам.

– Как она? – не выдержала я.

– Состояние тяжелое, – хмуро сообщил полицейский. – А теперь продолжим.

По знаку сержанта констебль достал блокнот:

– Ваши имена и адреса, пожалуйста.

– Эндрю Мастерс, – с готовностью назвался первым мой веснушчатый знакомец. – Проживаю на Ридженс-стрит, дом десять.

– Элен Ридли, аптекарь, – неохотно представилась блондинка.

– А я – мисс Фитцпатрик! – рявкнула вдруг дама с зонтиком и подбоченилась. – И я требую, сержант, чтобы вы задержали эту женщину!

Она эффектно ткнула зонтиком в мою сторону.

– За что? – сержант метнул на меня взгляд из-под кустистых бровей.

Мисс Фитцпатрик пылала негодованием:

– Это она. Я видела!

– Что вы видели, мэм? – устало, но почтительно уточнил полицейский.

– Я видела, как она сама толкнула девушку под машину!

И с такой уверенностью она это заявила, что полицейский заколебался.

Я закатила глаза и напомнила:

– Авто внезапно сорвалось с места и не остановилось на светофоре. Как я, по-вашему, могла это предвидеть?

Она было смешалась, но тут же нашлась:

– Это был ваш сообщник.

Сержант задумался, морща лоб. Картинка и впрямь выходила подозрительная.

– Эй, послушайте, но это же неправда! – живо вмешался Эндрю Мастерс. На него все дружно обернулись, и мужчина залился краской до корней волос. Сразу стало ясно, что ему нет и двадцати. Он упрямо выставил подбородок и заявил уверенно: – Мисс… простите, не знаю вашего имени, в общем, эта леди наоборот пыталась вытащить девушку.

– Вздор! – заявила мисс Фитцпатрик, повысив голос. – Вы тоже с ней заодно.

Констебль красноречиво закатил глаза. Сержант был сдержаннее:

– Почему вы так решили, мэм? Вы знаете этих людей?

Ему явно совсем не нравился оборот, который принимали события. Однако отшить мисс Фитцпатрик он не смел – сразу видно, что она станет жаловаться во все инстанции подряд.

– Вот еще. Стала бы я со всякими знаться! – фыркнула она. – Я – заслуженная учительница, чтоб вы знали.

И заслуженная старая дева, несомненно. Этот почетный титул был прямо-таки написан на ее сухопарой фигуре и кислом лице.

Бедные, бедные ее ученики.

Сержант мигом потерял к ней интерес. Пробурчал:

– Тогда откуда вы можете что-то знать, мисс?

– Да вы посмотрите на нее! – мисс Фитцпатрик все сильнее распалялась. Еще немного, и ткнет меня зонтиком. – У нее же все на лице написано! Молодая красивая проститутка, которая вертит мужчинами, как хочет.

Ничего себе аргумент.

– Спасибо, – улыбнулась я, когда прошла оторопь.

Глупо обижаться, протестовать и что-то доказывать. Такие люди воспринимают спор, как подтверждение своей правоты.

Челюсть у сержанта отвисла:

– За что?

– За молодую и красивую, – объяснила я любезно.

Мисс Фитцпатрик побагровела.

– Кстати, – продолжила я тем же ровным тоном, аккуратно стаскивая перчатку, – мой муж тоже так считает.

И продемонстрировала заветное колечко, символ своей респектабельности.

Ну что, добьем наших доблестных полицейских?

– Миллисент Керрик, – представилась я. – Миссис Альберт Керрик, проживаю с мужем на Лонгстрит, восемь.

– Но это же!.. – не выдержал младший полицейский и что-то горячо зашептал сержанту.

– О! – только и сказал тот, глядя на меня уже совсем иначе. Уважительно и чуточку опасливо. Хорошая вещь – репутация.

Я скромно улыбалась и ждала продолжения.

– Так ведь это… это притон! – дошло и до свидетельницы.

– Бар, – поправила я.

Кажется, она не услышала. Раздулась от гнева, как жаба, которую мальчишки надули через соломинку. Надеюсь, хоть не лопнет?

– Миссис Керрик, – зато сержант теперь был подчеркнуто вежлив. Еще бы, лейтенант Коэн любит пропустить в «Бутылке» кружечку-другую. – Сожалею, но вам придется проехать с нами в участок.

– Вы меня арестовываете? – подняла брови я. – Пора звонить адвокату?

Он мотнул головой и объяснил чуть заискивающе:

– Нет-нет, миссис Керрик. Я вам верю. Просто нужно записать ваши показания.

Мисс Фитцпатрик стукнула зонтом о мостовую и язвительно припечатала:

– И вам она голову задурила.

Лицо сержанта налилось дурной кровью.

– Да что вы!..

Дискуссию прервал ледяной голос:

– Что здесь происходит?

И как-то так он это сказал, что все мигом умолкли. Эллиот был в штатском, но чувствовалась в нем некая спокойная властность, привычка к беспрекословному повиновению. Впитанное с молоком матери почтение к благословенным, истинным хозяевам Империи, заткнуло рот даже голосистой мисс Фитцпатрик. Только блондинка за моей спиной прошипела что-то не вполне почтительное.

– Сержант Питерс, сэр! – гаркнул полицейский, вытянувшись во фрунт. – Автомобиль сбил девушку и скрылся. Свидетель утверждает, что ее толкнула под машину миссис Керрик, другой свидетель заявляет обратное. Будем разбираться, сэр!

Надо же, кинулся докладывать, даже не спросив документы.

Брюнет полоснул по мне взглядом. По-видимому, сюда он примчался, заслышав вой сирен, и не слишком рад такому повороту событий. Еще бы!

– Я знаком с миссис Керрик, – процедил он, – и более чем уверен, что ничего подобного она не делала.

– И с мисс Кэтрин Свенсон вы также знакомы, сэр? – почтительно осведомился сержант.

Я помалкивала, только ёжилась на ветру.

Каменное лицо брюнета даже не дрогнуло.

– Миссис Керрик обещала нас познакомить. Я ждал девушек в кафе.

– О, понимаю, сэр, – совсем смешался полицейский. И гадай теперь, что подразумевалось под нейтральным «познакомить»? Уж не сводничество ли? Уточнить сержант не посмел, лишь спросил уважительно: – Могу я посмотреть ваши документы, сэр?

Лучше поздно, чем никогда.

Эллиот дернул щекой.

– Конечно, сержант.

И вынул из внутреннего кармана пальто темно-красную книжицу, украшенную золотым гербом Империи.

Сержант побелел, как молоко. А когда открыл удостоверение, и вовсе чуть не хлопнулся в обморок. Заслуженная пенсия уплывала от него, как льдина по весенней реке.

– Мы можем идти? – осведомился Эллиот скучающе.

– Да-да, сэр! – закивал сержант. – Конечно, сэр!

Должно быть, в красках представил, как оскорбленный начальник Особого отдела растирает в порошок его многолетнюю беспорочную карьеру.

– Пойдемте, миссис Керрик, – брюнет коротко мне кивнул и, не оглядываясь, зашагал прочь.

Я пожала плечами и пошла следом. Позади сержант так рявкнул на осмелившуюся подать голос мисс Фитцпатрик, что она, судя по звуку, подавилась собственным языком.

***

Эллиот направлялся явно не в кафе. Надо думать, желание чинно посидеть за чашкой чаю у него отбили. Зато я бы от горячего чая не отказалась, и желательно побыстрее, совсем продрогла в тонкой блузке. Но не отбирать же свое окровавленное пальто у раненой девушки!

Мокрая брусчатка скользила под ногами, юбка сковывала шаг. Неудивительно, что брюнет вырвался вперед. Бежать за ним? Вот еще. Я ведь не собачка, чтобы командовать: "К ноге!"

Что примечательно, шел он не к парадному входу, а к черному. Какие любопытные познания о городских задворках. Откуда бы?

Задняя дверь "Бутылки" выходила в переулок, который мог бы служить декорациями для мрачного фильма: глухие кирпичные стены, сизые от дыма и копоти; матерные надписи на облезлых воротах; крест-накрест забитые ставни; под ногами хлюпают дурно пахнущие лужи.

Эллиот оглянулся на ходу, нахмурился недовольно и остановился, как вкопанный.

– Миссис Керрик, – едко произнес он и прищурил темные глубокие глаза. – Вы специально идете так медленно, чтобы нас все хорошенько разглядели?

Решил сорвать на мне злость? Не на ту напал.

– Я вам не навязывалась, – парировала я, потирая озябшие руки. – И вы всерьез считаете, что я могу вами… хвастаться?

Скорее наоборот. Даже вздумай я изменить Алу, выбрала бы кого-нибудь другого. Роман жены с брюнетом для него был бы плевком в лицо. Я и сама нежных чувств к благословенным не питаю.

Глаза Эллиота полыхнули, как уголь в печке. Он плавно скользнул ко мне, заставив попятиться и вжаться спиной в грязную стену (прощай, блузка!). Уж больно вид у него был угрожающий.

Кирпичи обожгли холодом. Зато от брюнета исходил жар.

– Знаете, миссис Керрик, – произнес он, неотрывно глядя на мои губы, – а это идея. Пусть все считают нас любовниками. Неплохая маскировка, согласитесь.

– Вряд ли мой муж оценит такую, кхм, честь.

Узкие губы Эллиота растянулись в недоброй улыбке.

– Думаете, меня волнует мнение вашего мужа?

Прежде чем я нашлась с ответом, он притиснул меня к стене и крепко поцеловал. Зато согрелась!..

– Знаете, мистер Эллиот, – с трудом выговорила я, когда он наконец отстранился. Хотя из капкана рук не выпустил. – Наша сделка начинает казаться мне не такой уж выгодной. Я даже подумываю ее расторгнуть.

Горячие угли его глаз будто подернулись пеплом.

– Бросьте, – поморщился брюнет, наклонился к самому моему уху и шепнул: – Поздно.

А сердце-то как колотится… Нехорошо, миссис Керрик, в вашем-то возрасте и почтенном замужнем статусе!