Цитаты из книг автора «Анна Одувалова»

Тень вообще забилась куда-то за камни, а слуги растерянно озирались, не зная теперь, кому служить. Анджей, не спуская меня на землю, быстро раздавал приказы стремительно прибывающим магам: – Арвариуса найти, если жив, арестовать. Всех по камерам, особенно служанку Дарию. – Узнаете ее по розово-фиолетовым волосам. А еще она теперь слегка плешивая, – добавила я. Теперь с опаской на меня косились уже вообще все без исключения. – Всех допросить, отчеты ко мне завтра утром. Я устало опустила голову на плечо Анджею и поняла, что у меня очень болит ушибленная челюсть и саднят порезы. Весь пыл битвы куда-то исчез, и так жалко себя стало, что не выдержала и всхлипнула. – Ну что такое? Не ревела, не ревела и вдруг начала. Потерпи уж десять минуток, сейчас домой полетим. Пришлось ему поверить, рано или поздно же надо начинать.

Быстро пролистала гримуар, попутно ужасаясь тому, кто вообще придумал записывать такие жуткие заклятия в книгу. – Вот! Подходит! – Микаэлла, что ты делаешь?! – Анджей заметил, как я сосредоточенно вчитываюсь в текст. – Не смей этого делать! Он отвлекся на меня совершенно напрасно: Арвариус воспользовался моментом и сделал смертоносный, удивительно стремительный для пожилого мага выброс. Огненные клинки прошли в каком-то миллиметре от лица Анджея. Тут я разозлилась окончательно. – Это мой архимаг! – заорала на весь сад. Коснулась кончиками пальцев причудливого узора на странице книги и, подхватив его, сконцентрировав магию в кулаке, что было силы запустила ее в Арвариуса. Удар получился такой силы, что опекуна подбросило в воздух и унесло далеко-далеко, куда-то в елки. – Ой-ой-ой! – прокомментировала я этот стремительный полет. Даже не видела, куда он приземлился, но подозревала, что ничем хорошим это не кончилось. Потом чихнула. Покачнулась. И свалилась с метлы. Вместо удара о землю – теплые объятия. Поймал! Захотелось по-идиотски пищать от радости. – Привет, – улыбнулся Анджей. – Привет. – Книжку дашь почитать? – Да ну ее. – И то верно. Давно надо было уничтожить. – Ты на меня злишься? – вздохнула я. – Нет, конечно, не злюсь. – Эй, ребята, – осторожно позвал Нагос, – не хочу прерывать романтическую идиллию, но у нас тут как бы еще битва не закончилась. Я обернулась к слугам и тени. И те вдруг… почтительно отступили. – Ну наконец-то! – весело воскликнула я. – Хоть где-то во мне темную ведьму признали!

Он аж забыл, о чем думал, увидев во дворе всю честную компанию: Кармеллу, Люсинду, Геральда, Бальтазара, Нагоса и даже Жюстину с осьминогом. Последний причем явно приполз своим ходом: на лестнице виднелись мокрые следы. – Мы тут слышали, тебе помощь нужна, – хмыкнул Баль. – Это не повод для шуток. Арвариус – мой давний враг, он может повредить Микаэлле. – Именно поэтому мы вам и нужны, – заметила Кармелла. – Мы поможем. Он долго молчал, но наконец сдался: – Ладно. Только звери остаются во дворце. – Мя-я-я, – немедленно отреагировала кошка. Осьминог в знак возмущения снова обрушил на всех дождь. Кажется, эта способность была единственной возможностью для него проявить свое негодование. – Эта битва войдет в историю как самая абсурдная, – вздохнул Анджей. – Да ладно, – ободряюще хлопнул его по спине Баль, – развлечемся! – Главное, чтобы раньше нас не развлеклась Микаэлла. А не то от дома Арвариуса останутся только руины, – в свойственной ему манере улыбнулся Нагос. В чем-то он был определенно прав. * * * Голова-а-а-а. И челюсть. И шея затекла. Я открыла глаза, ожидая обнаружить себя где угодно: в подвале, на кладбище, в карете или даже… не знаю, куда еще могут сложить похищенную девицу? Но никак не на мягкой постельке в миленькой, хоть и немного старомодной комнате. Я узнала обстановку. В доме Арвариуса во всех помещениях выдерживали единый стиль. Боги, у меня голова так не болела даже после попойки с архимагом. Ну, Дария… увижу – убью! – Не увидишь, – раздался голос Арвариуса. Я, похоже, последнюю фразу сказала вслух. – Что вам от меня надо?

Пришлось напомнить себе, что темные ведьмы не сдаются. И я уже пережила столько испытаний, что новое не сделает погоды. Главное, что я в тройке. Нужно просто рассказать о шантаже Арвариуса и попросить помощи. А еще не думать о том, какие у Анджея Брендвида шикарные темные глаза, и… О темные боги. О чем я только думала, когда шла в термы? Наверное, в голове такой необразованной деревенщины, как я, слово «термы» не ассоциировалось с банями или купальнями. Даже не знаю, о чем я думала, представляя это место. Нет, ну в целом направление мыслей то, да, но… И архимаг там был. – Микаэлла? – обернулся он. – Ой! – Я взвизгнула и закрыла глаза ладошками. – Извините! Я… не знала, что вы… – Голый? – любезно подсказал он. – Ну да. Я моюсь голым. У всех свои недостатки. – Не издевайтесь. Я пришла поговорить. Ваша мама меня не пускала в спальню, и я… Боги, что я несу? Не пускала в спальню, и я заперлась к нему практически в душ! – Ну говори. Микаэлла, тебе не жарко? Если не смотреть, то еще хуже. Бархатистый голос с нотками расслабленной иронии окутывает, проникает в самую душу, будоражит воспоминания. Губы покалывает, и я чувствую, как среди влажного тумана быстро намокает одежда. Или это оттого, что он стоит рядом? – Отойдите! – потребовала я. – Разговор очень серьезный. – Ну да, конечно. Он улыбнулся и запустил руки в мои волосы, с явным наслаждением перебирая кудри. – Я правда настаиваю на беседе, – с трудом подобрала слова. Как-то сложно думать о признаниях в шпионаже, когда тут такое. – Что, в термах? Тут, моя дорогая Микаэлла, занимаются не разговорами. – Люблю быть первой. Прикусила бы ты язык, Мика! А не то… Ну вот, снова поцеловал. Я даже застонала от удовольствия, а потом покраснела от смущения. Кое-как нашла в себе силы отпихнуть наглую архимажью морду.

– Ну говори. Микаэлла, тебе не жарко? Если не смотреть, то еще хуже. Бархатистый голос с нотками расслабленной иронии окутывает, проникает в самую душу, будоражит воспоминания. Губы покалывает, и я чувствую, как среди влажного тумана быстро намокает одежда. Или это оттого, что он стоит рядом? – Отойдите! – потребовала я. – Разговор очень серьезный. – Ну да, конечно. Он улыбнулся и запустил руки в мои волосы, с явным наслаждением перебирая кудри. – Я правда настаиваю на беседе, – с трудом подобрала слова. Как-то сложно думать о признаниях в шпионаже, когда тут такое. – Что, в термах? Тут, моя дорогая Микаэлла, занимаются не разговорами. – Люблю быть первой. Прикусила бы ты язык, Мика! А не то… Ну вот, снова поцеловал. Я даже застонала от удовольствия, а потом покраснела от смущения. Кое-как нашла в себе силы отпихнуть наглую архимажью морду. – Да ладно, Микаэлла, что с тобой такое? Всем уже понятно, чем закончится отбор, тебе тоже не хочется уезжать. Я же не тащу тебя в постель. Дай мне хоть поцелуи распробовать, маленькая розовая зараза. Он снова притянул меня к себе, и я почти забыла, зачем пришла. Стояла бы так вечность, и целовалась, и грелась об его кожу. Скоро начну, как Жюська, мурчать: «Мур-р-р-р-р». Так, стоп! Разговор! – Нет, мне нужно сказать! Он вздохнул. Мне показалось, в глубине темных глаз мелькнуло понимание. – Ладно, погоди, я оденусь. – Можно, я… – язык заплетался, а ноги как-то нехорошо дрожали, – выйду в комнату отдыха? Здесь душно. – Иди. Анджей проводил меня задумчивым взглядом. Я спиной чувствовала его внимание. Пока сидела в прохладной и красивой комнате отдыха, пыталась осмыслить его слова. Что он имел в виду, когда говорил об окончании отбора? Мне хотелось верить, что не показалось. Хотелось верить, что у меня и впрямь есть шанс. Можно было даже помечтать о жизни во дворце и о том, что не нужно будет беспокоиться о контракте отца (лишь бесконечно мучить себя вопросом, зачем он его заключил). А еще представлять, как кто-нибудь (не будем показывать пальцем) ночами будет перебирать

что раз уж удача ему сопутствует и с кошкой удалось поладить, пора переходить к активным действиям. И пусть ведьма крепко дрыхнет под кроватью, он ее разбудит и заставит поговорить. А то завтра с утра все закрутится, завертится и времени совсем не будет. Нет, все-таки он уже стар для того, чтобы лазить под кроватями. Хотя даже в студенчестве он не опускался… до чего? Да на пузо не опускался и не полз в темное узкое пространство, чтобы разбудить сладко сопящую ведьму. – Вставай! Микаэлла! Ну вставай, ты же не будешь здесь спать? Бесполезно, ее и выстрелом из пушки сейчас не разбудить. Можно, конечно, выковырять и уложить силой, а можно оставить ее тут и пусть потом утром удивляется, как же она под кроватью-то оказалась. Имеет он право на маленькую месть или нет? Только подушку наколдовал, чтобы совсем на твердом не лежала, жалко же. Встанет с больной головой, опять злая и колючая. Пока наколдовывал подушку, так увлекся, что очнулся только когда сам на ней лежал, а Мика сладко пристроила голову у него на плече. Шикарные кудри так и хотелось потрогать и рассмотреть, пока хозяйка не видит. Мягкие, густые, идеальные. У него появляется новое любимое занятие – перебирать ее волосы и думать о разном. А потом спать. Да, в обнимку с розовой ведьмой. Да, под кроватью. И даже подозрительное «бамс» и «мя-я-я» не заставило его вынырнуть из спокойной дремоты и посмотреть, что там кошка натворила.

Получилось спокойно и неторопливо пообедать, поболтать

После библиотеки я зашла за девчонками, и мы отправились ужинать

поэтому думала об этом все четыре часа, которые провела в библиотеке

А где девчонки? У вас же сегодня нет занятий.