Цитаты из книг автора «Анна Одувалова»

«И зачем ты меня вытащила из моего уютного огненного ада в это вот всё?»

– Это же леди Брендвид! Какие процессы происходят у нее в голове? Думаю, она сама не всегда хорошо понимает. Даже я не понимаю, что в голове у меня, а я моложе.

– Это кто тут честная ведьма?! – возмутился он. – Будете спорить, – топнула ножкой нахалка, – я подговорю Анджеюшку снова вас искупать! Отбор еще не закончен, если ваша мама узнает, что вы ко мне ходите во внеиспытательное время, она меня на ужин приготовит. Давайте-давайте, до свидания! А ведь она смущается. Вон щеки какие румяные, и глазки отводит. Он прямо даже удовольствие почувствовал, вкус к жизни. Может, Микаэлла и пытается делать вид, что злится за сегодняшний спектакль на задании, но она точно к нему неравнодушна. И, к слову, совершенно напрасно беспокоится, что мама что-то там заметит. Она уже видела, как они целовались, и, кажется, поняла, к чему все идет. Так что подумаешь, репутация.

Проследив за ним, Анджей понял, что по озеру невозмутимо плывет арбуз. Очень захотелось сейчас оказаться где-нибудь в другом месте. Желательно рядом с дарийским шейхом, на пути из Франглисского королевства. Но мама, как ни странно, лишь с подозрением на него покосилась и задумчиво поджала губы. И хорошо, он совершенно не готов объясняться, при каких обстоятельствах он сделал этот арбуз Микаэлле. Тьфу, упырь бы их побрал с метафорами. Да и если он расскажет, что лично потерял в озере фигню, на минуточку, символизирующую его ребенка, ему вообще жениться не дадут. Хотя как запасной план стоит оставить. Они еще долго наблюдали за медленно плывущим арбузом, пока тот не скрылся где-то в глубине озера.

В итоге Анджею занятие надоело, и он вернулся на берег. Мокрый, злющий и без арбуза, а я, отсмеявшись, выдала: – Вот что вы за архимаг такой! Делали ребенка три минуты, потеряли за одну! – Что ты сказала? – выдохнул он и сделал решительный шаг из воды мне навстречу. В глазах загорелся нехороший огонек, и я поняла, что перегнула палку. – Ничего… я ничего не сказала… – Нет, Мика, у меня отличный слух. Ты только что, так сказать, усомнилась в моей мужской состоятельности. – Ничего подобного, вон сколько наследников леди Брендвид всем раздала. С мужской состоятельностью все нормально, с отцовским самосознанием пока не очень. – Ты ходишь по лезвию, ведьма. Как он оказался настолько близко ко мне? А глаза такие темные… завораживают и заставляют неотрывно смотреть. Я чувствовала себя словно змея шейха, залипнувшая на мое платье. – Ты просто не представляешь, кудряшка, как меня бесишь! – выдохнул архимаг, намотав на палец прядь моих волос, а пока я околдованно наблюдала за тем, что он делает, наклонился и поцеловал. Как гром среди ясного неба. Я совсем не ожидала, так и осталась стоять столбом с полуоткрытыми губами. Сильные руки сжали мои плечи. Меня никогда не целовали! И я совсем не так представляла первый поцелуй, я думала, буду готова. А тут воздуха не хватало, колени подкосились и кровь застучала в висках. Неизведанные ощущения так напугали, что я тут же резво отскочила от архимага и заметила, что Анджей уже не злится. – Вы… вы… – выдохнула я, а он улыбнулся и заметил: – А вот так ты меня бесишь намного меньше. Архимаг подхватил с травы рубашку, закинул ее на плечо и щелкнул пальцами. Моя коляска тут же высохла и даже выглядела почти новой, а в люльке снова появился арбуз, и прежде, чем я успела что-то сказать, он развернулся и стремительным шагом ушел прочь. Я выдохнула и прижала руки к пылающим щекам. Что это вообще было? Меня. Поцеловал. Ар

Тем временем на крышу кабинки слеталась целая воронья стая. Они каркали, кружили над своей обидчицей и всячески выражали негодование. – А, это они за шляпку. Совершенно не к месту Анджей начал ржать. – А вы не умеете в ворона превращаться? – с надеждой спросила Мика. – Нет, а зачем тебе? – Ну… вы бы им объяснили. – Что объяснил? – Что я не со зла. Что я ради этого… как там ваша мама говорила? Индивидуального стиля! Он так и смеялся до конца второго круга, когда кабинка, вся покрытая птичьим пометом, опустилась на землю. Микаэлла сидела красная, как помидор. Похоже, даже при ее страсти к гадостям ведьмочка такого не ожидала и теперь боялась, что ее накажут. Но разве можно наказывать девушку, так повеселившую его? Мама, конечно, набрала было воздуха в легкие, но под его суровым взглядом осеклась. Анджей вышел из кабинки, помог выбраться Микаэлле и объявил собравшимся вокруг разноцветным ведьмам: – Что ж, похоже, нам сегодня будут мешать. Его щит с легкостью отгонял ворон, но противное карканье никуда не денешь, да и незачем привлекать к парку лишнее внимание. – Поэтому я принял решение перенести оставшиеся свидания в замок, а точнее, в летнюю беседку влюбленного монарха. Очень символичное и красивое место. Прошу, рассаживайтесь по каретам, и закончим наше испытание. А еще его тоже начало укачивать на этом колесе. Матери и Эдвину он тихо бросил: – Розовую не выгонять. Она мне еще пригодится. Честно: выражение лица матушки стоило того. * * * Я никогда еще не чувствовала себя на этом отборе так погано. Зачем он спрашивал меня о семье? То есть… наверное, всех спрашивал, вопрос-то логичный. Но я к нему оказалась совершенно

Как же его раздражала розовая зараза! Все же проще было видеть растрепанную наивную девочку с кактусом на голове, но сегодня… сегодня она его удивила. Такая утонченная, соблазнительная, и это декольте… если бы он спустился в зал, он танцевал бы только с ней, а потом… вот мысли о «потом» и заставили его передумать. Маме бы не понравилось.

Анджей чувствовал себя подростком, задумавшим пакость. И даже с нетерпением ждал, когда розовенькая войдет. Наконец это чудо-юдо появилось. Медленно Микаэлла прошлась по площади, огибая обломки ратуши, и остановилась рядом с архимагом. В отличие от других невест она не стала падать рядом с ним на колени и причитать. Только, внимательно осмотревшись, присела и ощупала ногу (он старательно завыл, да так, что игравший оборотня Геральд где-то в уголочке умер от зависти). Расстегнула рубашку, холодными пальчиками исследовав ребра (тут Анджей вспомнил о сценке с белой ведьмой и полностью осознал, что навел панику преждевременно, импотенция ему пока не грозит). Осмотрела ожог, потыкала пальцем фингал и оттянула его верхнюю губу, внимательно рассмотрев выбитый зуб. – Странный у тебя был какой-то противник, – сообщила ему холодным-холодным голосом. – Прибежал, попрыгал на ноге, дыхнул огнем на пузо, поставил фингал и четким прицельным ударом выбил зуб. Дорогой, ты что, мне изменяешь? Он приоткрыл один глаз в возмущении. – Это не по плану! Лечи давай! Микаэлла задумалась. – Знаешь, милый, я ведь твоя жена. Мы так давно вместе и в горе, и в радости… Где-то он уже это слышал. – Поэтому мое сердце разрывается, глядя на твои мучения. Ты не будешь больше страдать, я покончу с болью, а потом и сама отправлюсь к богам следом за тобой, мой милый, а помогут мне в этом… ну, вон те грибы. Кстати, откуда они в центре города-то? С этими словами она вдруг, упырь ее знает откуда, достала здоровый топор.

Тут Анджей понял: проверять, иллюзия этот топор или нет, он не хочет. Резво вскочил на ноги и отбежал от ненормальной ведьмы на безопасное расстояние. – Чудо! – Она воздела руки к нему. – Мой возлюбленный ожил, и, кажется, его совсем не мучают боли! Моя любовь его исцелила! – Ведьма! – рявкнул архимаг. – Это не по правилам, ты должна меня спасать! – Да? – обиженно посмотрела на него Микаэлла. – А чего вы тогда остальным простые задания давали, а мне полный набор? Я вам тут и мазь от ожогов должна сделать, и кость срастить, и, может, еще зуб золотой вставить? Это несправедливо! Хотите меня выгнать – имейте мужество сделать это перед всеми, а не заваливать на испытаниях! Он чуть было не выругался. Да не выгнать он ее хочет! А просто. Без выгнать. Но что-то говорить этой балбесине в зефире было бесполезно, Анджей уже понял, что когда в Микаэлле просыпается вредная ведьма, она перестает слушать доводы разума. Если бы она только ему доверилась, рассказала о том, что требует от нее Арвариус, он бы закончил этот дурацкий отбор и не выпускал бы эту заразу из рук. Но все это осталось исключительно у него в голове. А вот ведьма… Ведьма была сграбастана в объятия и поцелована от души, со всей злостью и ревностью. Брыкалась, конечно, даже поцарапала ему ухо, но в итоге все равно затихла и на несколько секунд была самой послушной и ласковой ведьмочкой на свете. Потом у него закончился воздух и пришлось оторваться от ее губ, из-за чего и стать обматеренным с ног до головы. Что характерно, все наблюдатели молчали. Или были в шоке, или реанимировали маму. – Хорошо, – он усмехнулся, – будем считать, поцелуй любви исцеляет недуги. Ты свободна, Микаэлла. Пока. – До свидания, – буркнула она. Только под «пока» он имел совершенно другое. Едва дверь за ней закрылась, Анджей услышал тихий свист. В нем он без труда распознал Нагоса. – Вот это да-а-а, – загадочно протянул василиск. – Круто. Я аж всплакнул, – поиздевался Баль. – Да он влюбился, – хмыкнул Геральд. – Не думал, что доживу до момента, когда увижу Анджея Брендвида влюбленным. Убил бы. Ему и так хреново, а они издеваются еще. Он уже раз двадцать пожалел, что связался с этим отбором.

Пока Анджей развлекал Арвариуса угрозами и блефом, эти ходячие неприятности разнесли половину замка! Могли бы и предупредить, он бы не стал тратить время на разговоры и все-таки снес ворота. Микаэлла посапывала у него на руках. Сейчас он утащит ее к себе в нору, будет лечить, любить, развлекать и немного воспитывать.