Глава 2. Сломленная

Въевшаяся под обломанными ногтями грязь, вперемешку с засохшей кровью, больше не выводила Алану из себя. С тех пор как Август запер ее здесь, она хваталась за любую ниточку, пыталась убедить себя в том, что это просто злая шутка, а император с минуты на минуту вернется за ней и выпустит отсюда. А если нет, то ее сила чудесным образом вернется, и тогда она выберется из этой кладовки и поквитается с ним. Но ни первого, ни второго до сих пор не произошло, и пусть Алана провела здесь всего несколько дней, ей казалось, что эти мучения длятся уже целую вечность, наедине с крысами, которые как будто уже и не боялись ее вовсе и внаглую доедали оставшиеся припасы еды. Алану уже тошнило от фасоли, вяленого мяса, сухарей и компота. Эту еду, конечно же, не сравнить с изысканными блюдами, которыми она наслаждалась еще не так давно. Все то, что она хотела принести сестрам, она уже давным-давно выпила и съела, и не могла винить себя за это.

В углу снова пропищали грызуны, а Алана сидела с выпрямленными ногами, облокотившись спиной о стену и хрустела пальцами. В какой-то момент она начала легонько биться головой о стену и прокручивала в уме произошедшее. Почему все полетело к бесовым отродьям под хвост? Она ведь все спланировала до мелочей, так долго рвалась к власти! Но в голове уже всплыл ответ: «Ослепленные жаждой власти многого не замечают. Тебе не стоило отпускать контроль раньше времени. Если приняла решение взвалить на себя такую ношу, то прими это с честью и достоинством, а не ведись на роскошные платья, балы и изобилие вкусной еды!»

Этот урок Алана усвоила сполна и поняла, что если в ближайшее время никто не явится за ней, то она присоединится к праотцам. Ведьма чувствовала, как сил в теле осталось катастрофически мало, а надежда и вовсе выпорхнула из нее, словно птица в открытое окно. От бессилия хотелось выть, но Алана не стала, а лишь тяжело вздохнула. Все равно это ничем не поможет.

В какой-то момент ведьма свернулась на полу калачиком и закрыла глаза. Когда послышался звук открываемой двери, она списала это на галлюцинации. Она умирает и слышит то, чего жаждет. Наверное, так это происходит.

– Вставай, ведьма, император желает тебя видеть.

На лице Аланы заиграла слабая улыбка. Какой прекрасный, сладкий сон! Она так и лежала на месте, пока кто-то грубо не подхватил ее с двух сторон, не сомкнул на руках металлические браслеты и не поволок куда-то. Алана приоткрыла глаза и сквозь узкие щелочки увидела, как двое гвардейцев тащат ее к выходу. Сопротивляться она не могла, как и идти из-за бессилия и слабости, а потому просто доверилась судьбе. Неужели Август действительно смилостивился над ней и желает ее видеть? Она не ослышалась?

У лестницы один гвардеец взял ее на руки и нес так до тех пор, пока не ступил на последнюю ступеньку. В коридоре ей пришлось переставлять ноги самостоятельно, время от времени спотыкаясь и пытаясь неуклюже не рухнуть на пол.

Алана прикинула в уме, что происходит. Ноющее тело, как и кандалы из специального металла с нежно-розовой пыльцой от колдовской силы, говорило о том, что она до сих пор жива. Ведьма усмехнулась. Август, как и все остальные во дворце, видимо, считал, что она до сих пор владеет ведьминской магией, а значит, боится ее. При других обстоятельствах она подумала бы, что ей это на руку, но только не сейчас. В данную минуту она не сильнее новорожденного котенка. По сути, даже соблазнить монарха вряд ли сможет. Ей бы для начала привести себя в порядок, но кто ей позволит?

Стоило подумать о сестрах и о том, что с ними сделал император, как под ребрами молниеносно заныло. Она подвела их, и неизвестно, увидятся ли они вообще когда-нибудь. Рубикон по-прежнему молчал, и та самая невидимая внутренняя нить просто-напросто исчезла, как будто не было того самого Отбора и все связанное с чешуйчатыми ей померещилось. И все же, несмотря ни на что, Алана решила взять себя в руки и поискать плюсы в сложившейся ситуации. Она уже не в кладовке, а это значит, что есть шанс спастись. Какой-никакой, но есть.

***

Алане казалось, что этим длинным коридорам нет ни конца ни края. Каждый шаг давался с таким трудом, что ей приходилось прикладывать усилия, чтобы переставлять ноги. Гвардеец позади подталкивал ее в спину и приказывал шевелить ногами, но Алана и так делала все, что могла. Наконец-то коридор закончился, впереди показалась лестница. Гвардеец снова поднял ее на руки, и Алана прикрыла глаза от приятного ощущения. Она не помнила, когда в последний раз кто-либо заботился о ней. Ясное дело, что гвардеец нес ее на руках не из любви к подлой, коварной ведьме, а потому что видел ее состояние и не желал томить императора в ожидании. Приказ есть приказ.

Когда мужчина поставил Алану на ноги, она огорченно вздохнула, потому что дальше ей, по всей видимости, снова придется идти самой, а потом осмотрела, на каком этаже находится. Ее вели в тронный зал, это и так ясно, особенно если учесть, что в начале этого коридора она сама приказала поставить зеркало в полный рост. Удивительно, что Август до сих пор его не убрал.

Алана шагнула вперед и посмотрела на свое отражение. Пораженная и изумленная, ведьма застыла на месте, как вкопанная. В кого она превратилась за последние дни? Еще недавно ее кожа блестела от невероятного ароматного мыла и лучших по всей империи средств для тела, она носила роскошные наряды, чувствовала себя властительницей мира, и что теперь? Оборванка с грязными космами, ободранными ногтями, призрак когда-то сильной ведьмы. По ночнушке и вовсе не скажешь, что она когда-то была белой.

Мда уж, в таком состоянии Август точно не соблазнится, и похоже, она мало что может сделать. «Не торопись с выводами. Ты не окоченела в кладовой, уже хорошо! Думай, отмечай каждую деталь. Борись, в конце концов!» – успокаивала она саму себя.

Когда гвардеец позади подтолкнул ее идти, Алана покорно последовала за стражником, шедшим впереди. Ей казалось, что шли они целую вечность, но затем увидела знакомые двери, которые стража отворила перед ее носом, и Алана вошла в тронный зал. «Что будет, то будет, но я все равно постараюсь что-нибудь придумать!»

Глава 3. Вердикт

От приторно сладкого запаха желудок Аланы скрутило тугим узлом. Ее едва ли не стошнило, а может, все дело в какой-то хвори, которую она умудрилась подхватить в кладовке? Роскошь тронного зала тронула ее за живое, и на глаза навернулись непрошеные слезы, которые она тут же смахнула с лица. Еще чего, чтобы окружающие видели ее сломленной. Хотя это и так видно. Алана задрала голову повыше и выпрямила спину, шла подобно императрице. Вряд ли Август проявит милость по отношению к ней, но мизерная, призрачная надежда шептала ей на ухо, что еще не время сдаваться. «Пока ты жива, нужно бороться за себя и свою жизнь!»

Что Алану удивило, так это то, что в тронном зале не было народа. На троне восседал Август в какой-то вычурной и с виду тяжелой, не по размеру одежде. Но император и виду не подавал, что ему некомфортно. По правую от него руку стоял советник Рий, умудрившийся сбежать, когда она пыталась переманить его на свою сторону, а по левую и в нескольких шагах находился некто, выделяющийся своим видом.

Алана не сразу сообразила, кто он. Внешне человек, но по его колючему, проникновенному взгляду, манере держаться и придорожному балахону, который мужчина почему-то до сих пор не снял, она сделала вывод, что он не так прост, как кажется. Одежда на незнакомце чистая, выстиранная. Значит, он не стал переодеваться во что-то другое. И то, как он смотрел на нее… Алана в это время хотела сквозь землю провалиться. Взгляд незнакомца проникал в самую душу, запускал оторопь мурашек по всему телу, читал ее насквозь. Неужели ведьмак? Или тот, кого она и сестры ждали? Додумать она не успела. Август заговорил.

– Посмотри на меня, – император старался говорить так, чтобы женщина перед ним дрожала от страха. Однако Алана даже не вздрогнула. Первое время она смотрела мимо монарха на незнакомца, а потом, осмыслив, что Август все еще может быть ей полезен и именно от него зависит, останется ли она в живых или нет, послушно посмотрела на него. – Как считаешь, для чего я тебя позвал?

Раздражение завладело ведьмой с ног до головы. Сейчас она всем сердцем желала одного: снять с себя эту ночнушку, смыть пот, грязь, паутину и не пойми что еще липкое на ее ногах и руках, привести волосы в порядок, насытить желудок сытной, вкусной едой и лечь спать. Но, конечно, монарх сделает все это ради нее. Если, конечно, она ему не безразлична. Алана долго его обрабатывала и в глубине души надеялась, что Август ее пощадит и отпустит. Завербовать монарха она больше не может, дар до сих пор так и не вернулся, а страх за сестер оглушительно стучал громче стука ее сердца.

– Ты ответишь за свой поступок, за все, что совершила, ведьма, – прошипел Август, как змея. И от переполняющей его ярости Алана поняла, что он не шутит. Дело дрянь! Мизерная, призрачная надежда, что Август ее пощадит, вдребезги разлетелась на хрустальные осколки.

Интуиция подсказывала, что сейчас ей лучше всего молчать, но она не сдержалась. Этот наделенный властью человек перед ней уже все решил. Она проиграла, а он выиграл, и теперь ей предстоит поплатиться за это. Алана набрала полную грудь воздуха и выпалила:

– С какой целью я тогда здесь? Не лучше ли оставить меня и дальше гнить в той сырой кладовке? – на последних словах из ее рта вырвался грудной кашель, а сама Алана пошатнулась на месте. Ее колотил озноб, и только сейчас она осознала, что вдобавок ко всему еще и заболела. Собственно, этого стоило ожидать. Она несколько дней провела в такой сырости, еще и рядом с разносчиками заразы. Только вот раньше Алана считала себя настолько сильной, что ведьминский дар за считанные минуты исцелял все недуги. Кроме того, отвары вмиг ставили ее на ноги. Она вообще не помнила, чтобы у нее когда-нибудь обострялась какая-либо болезнь. Но сейчас все признаки простуды, а может и чего-нибудь посерьезнее, налицо, как и тот факт, что ее лихорадило. Капельки пота бусинками покрыли ее лоб, и пусть Алана сейчас не видела своего отражения, но чувствовала, что побледнела, как смерть.

– Я хотел увидеть тебя перед тем, как оглашу свой приговор. Но для начала мне нужно знать, раскаиваешься ли ты в содеянном?

Рий что-то прошептал на ухо Августа. Советник, император, как и мужчина в придорожном балахоне, не спускали с нее глаз. Алана не выдержала этих мучений – гнев, вперемешку с захлестнувшей ее с ног до головы яростью, взяли над ней вверх, придали сил. Ведьма дерзко заявила:

– Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не добила тебя сразу же. Проблему нужно решать одним взмахом, пока она не превратилась в оружие против тебя! Я проявила своеволие, решила, что ты можешь быть полезен, а ты как был дураком без грамма ума, так и остался им! – Алана и сама поразилась тому, как легко сорвались с ее языка слова, но терять нечего. К тому же, ведьму лихорадило так, что иногда ей казалось, что она спит и встреча с монархом ей просто мерещится. Ее глаза предательски закрывались, но Алана нашла в себе силы прикусить изнутри щеку. Это немного отрезвило.

Ведьма увидела, как ее слова разозлили монарха. Он смотрел на нее так, словно пытался сжечь одним лишь взглядом. Но он не ведьмак, так что этого от Августа не стоило ожидать.

– Ты будешь прилюдно казнена, – отчеканил каждое слово император. – Сегодня на закате солнца!

Алана даже не вздрогнула. Стоило монарху произнести первые слова, и она уже поняла, что не стоит даже стараться произвести на него впечатление. Он в своем уме, а она причинила ему столько боли, что этот мужчина вряд ли ее помилует. На самого Августа и его душевные муки ведьме совершенно плевать, ее больше беспокоило то, что она слаба настолько, что напоминала самой себе бесполезную груду костей. А ей стоило бы бороться, сражаться, искать выход из сложившегося печального положения.