«Мария?» – пронеслось в моем разуме, едва я увидел чудесные, знакомые мне черты.

– Мария? – невольно вырвалось у меня вслух.

– Он еще и прощения просит! Как благородно! Думаешь, я не знаю, что ты сбил меня нарочно!? – с гневом воскликнула девушка. – Стоп! Откуда ты знаешь мою сестру?

Пристально глядя на нее, я убедился в том, что ошибся – это была не Мария.

«Она – сестра Марии? Но Мария никогда не рассказывала мне о том, что у нее есть еще одна сестра. Маришку-то я знаю!» – подумал я, разглядывая девушку.

Конечно, она была сестрой Марии: те же черты, те же глаза, те же брови и волосы… Но эта девица была другой – какой-то нежной, неразвитой, в ее взгляде не было страсти, которой всегда пылал взгляд Марии. Сбитая мною девушка была похожа на совсем еще юную вампиршу.

«Интересно, сколько ей лет? И какой дурацкий ярко-голубой лак на ее ногтях» – насмешливо подумал я.

– Мы с ней когда-то дружили, – ответил я, совершенно сбитый с толку: передо мной была сестра Марии, и я только что сбил ее. Надо же, какое совпадение. – Что ты здесь делаешь?

– Учусь, конечно! А ты сбил меня и помял мой велосипед! Я сижу на дороге, как дура, и все вокруг глазеют на это! – вдруг закричала девица и быстро поднялась на ноги.

Если бы на велосипеде была смертная, она бы точно что-нибудь себе сломала, но эта золотоволосая истеричка не получила даже царапины, и я знал почему.

– Это случилось по твоей вине: кто заставлял тебя останавливаться в тот момент, когда я нажал на газ? – Несмотря на свое ледяное спокойствие, я стал выходить из себя.

Ситуация напоминала глупый фарс.

– Я остановилась на светофоре! – взвизгнула девица, поправляя свою юбку. – А ты, если не умеешь водить, сначала научись, а потом езжай, иначе, собьешь кучу народу! Если уже не сбил, как меня только что! И кто тебе только права выдал?

***

Я с презрением посмотрела прямо ему в лицо, но тут же поразилась и нахмурилась одновременно: очень бледная, бледнее, чем моя, идеальная кожа, бледные губы, красивые, но холодные, почти синие глаза, темные волосы. Да и голос у него был приятный: низкий, но тоже какой-то холодный. Слишком идеальный облик для такого негодяя.

«Он – вампир? Да, должно быть… Слишком красив для человека» – невольно подумала я, не веря своим глазам.

– Ты… – протянула я, но вовремя спохватилась, чтобы не ляпнуть лишнего при людях.

– Нет, маленькая истеричка, не я, а ты нарушила правила дорожного движения, рассекая по проезжей части на своем велосипеде. Как ты думаешь, для чего здесь намечена эта велосипедная дорожка? Из-за тебя образовалась огромная пробка! – Незнакомый вампир повысил голос.

«Интересно, он понял, что я тоже вампир?» – подумала я, но, услышав его последнюю фразу, вскипела от гнева, как чайник Мэри на нашей кухне.

– Да как ты смеешь! – взорвалась я. – Видимо, моя сестра ошиблась, когда выбрала тебя в друзья! Грубиян несчастный!

– Научись ездить по правилам, истеричка. – Мерзавец даже не удосужился помочь мне с велосипедом.

Я оглянулась: вокруг нас образовалась толпа зрителей, наверняка, не очень довольных тем, что мы загородили дорогу. Прямо как в том фильме: девушка спрыгнула с крыши, а соседи по дому очень опечалились тем, что теперь придется терпеть некоторые неудобства из-за ее самоубийства – теперь им нужно было отмывать тротуар!

У меня было еще много чего сказать этому нахалу, но я решила, что сражаться с ним было бесполезно: он даже «истеричкой» меня назвал! Чурбан неотесанный, а не вампир! Еще и в оксфордской мантии!

– А не пошел ли ты? – все-таки сказала я напоследок, затем подняла велосипед и, несмотря на погнутое заднее колесо, села на него, собираясь с гордым видом покинуть эту несмешную комедию.

Но вдруг незнакомый вампир схватил меня за предплечье.

– Подожди минуту. Ты – сестра Марии? – спросил он.

– Какая тебе разница? У тебя со слухом проблемы? – недовольно ответила я. – И вообще, кто тебе разрешал меня трогать? Немедленно убери от меня руки!

– Но Мария никогда не рассказывала о тебе. – Он будто не слышал моих слов и не убирал руку.

***

– Убери свои руки или я закричу! – сказала девушка таким убедительным тоном, что я понял: она исполнит свою угрозу.

Я посчитал ее дурой и истеричкой, но все же хотел узнать, кто она такая. Сестра Марии! Здесь! В Оксфорде!

– Послушай, меня зовут Фредрик Харальдсон. Мария рассказывала тебе обо мне? – спросил я, надеясь, что все-таки рассказывала, но, конечно, не все.

Глава 5

Серо-голубые глаза истеричной девушки округлились.

– Тем более не смей хватать меня за руки! И вообще, не смей меня трогать! И разговаривать со мной тоже не смей! – Она одернула свое предплечье и уехала. Погнутое колесо ее велосипеда жалобно поскрипывало.

Невольно глядя вслед сестре Марии, я отчетливо понимал, что она точно никогда не заговорит со мной.

«Неужели она знает?» – подумал я, не отрывая взгляд от ее прямой узкой спины, удаляющейся от меня. От падения на мокрый асфальт пальто девчонки намокло.

Не знаю, почему, не знаю, откуда, но у меня возникло непреодолимое желание проследить за сестрой Марии, и я бросился к машине, но вдруг увидел лежащий на дороге белый конверт, уже успевший покрыться моросью, – наверно, он выпал из сумки истерички, когда она слетела с велосипеда.

Я поднял конверт, сел в машину, игнорируя недовольные крики водителей, и осторожно, соблюдая большую дистанцию, поехал за девушкой, зная, что она вряд ли подумает о том, что стала объектом слежки. Наконец, я увидел, как она свернула на Коули-роуд и остановилась около двухэтажного старинного на вид домика с деревянными белыми окнами, поставила велосипед у лестницы, нацепила на него замок и зашла в этот дом.

Теперь, зная, где она живет, я решил, что обязательно заеду к ней в гости: мне хотелось поговорить с ней, узнать, что она знает обо мне и Марии. По пути домой, я размышлял о том, как эта девушка оказалась здесь, в этом городе, ведь если бы Мария рассказала ей о том, что между нами было, эта истеричка никогда не приехала бы в Оксфорд, где живу я. После того неприятного случая мы с Марией дали друг другу слово, что никогда больше не встретимся. И вот, в Оксфорде, я только что встретил ее сестру, о которой Мария ничего мне не рассказывала.

Приехав домой, я сбросил с себя мантию и одежду, и пошел в душ: мне хотелось смыть неприятное чувство, вновь охватившее меня после встречи с сестрой Марии, но я с обреченностью понял, что теперь точно не смогу забыть о том позоре, ведь живое напоминание о Марии будет мелькать перед моими глазами. Выйдя из ванной комнаты, я надел чистую одежду, взял одну из свежих газет, устроился в кресле, стал читать, но никак не мог сосредоточиться на чтении, так как мысленно возвращался к моей сегодняшней встрече с истеричной девицей.

«Сестра Марии. Еще одна Мрочек. А я даже не знаю, как ее зовут. А эта девчонка за словом в карман не лезет!» – усмехнулся я и попытался продолжить чтение, но статья: «Современные экономические системы мира» заканчивалась для меня на третьей строчке – дальше смысл терялся.

Я отшвырнул газету и достал пачку сигарет.

Конечно, вампиры не курят, точнее, могут, но курение считается плебейской привычкой, однако меня это совершенно не волновало: я курил часто, и на то, считают меня плебеем или нет, мне было наплевать. Все равно я никогда не подходил под шаблон обычного аристократичного вампира, хоть по праву рождения и был аристократом, но не придавал этому никакого значения.

Я вытащил из пачки сигарету и закурил ее, глубоко вдыхая терпкий дым – это была вторая сигарета за день. Тут я вспомнил о конверте, который потеряла юная вампирша, сходил за ним к машине и, поднявшись обратно в кабинет, вольготно раскинулся в кресле, закинул ноги на стол (плохая привычка) и пристально, задумчиво смотрел на конверт. Пробежав взглядом адрес получателя, я нашел имя: «Миша Мрочек».

«Миша? Ей подходит: необычное имя для истеричной девицы» – подумал я, рассматривая конверт: он был вскрыт, значит, Миша уже прочла его содержимое.

Стоило ли читать мне? Нет, благовоспитанные персоны так не делают, но я был всего лишь раком-отшельником, вампиром-одиночкой, да еще и курящим, поэтому достал письмо и прочитал его, посмеиваясь про себя. Это был почерк Марии.

«Да, Мария как всегда в своем репертуаре: только она может писать так остроумно даже о самых серьезных вещах» – невольно подумал я.

Советы Марии ее сестре были такими строгими и пояснительными, что я легко сделал вывод о Мише: она была младшей сестренкой, которую все носили на руках, она первый раз в жизни приехала учиться, первый раз находилась среди смертных, в общем, была совсем еще невинной овечкой.

А потом я увидел правило №9, которое гласило: «Никогда не общайся с Фредериком Харальдсоном. Никогда», и решил, что девчонка точно хоть что-нибудь да знает. Интересно, сколько ей лет? Восемнадцать? Двадцать? Она выглядела еще совсем юной, юной по-настоящему, и ее кожа еще не стала такой бледной, как моя. Надо же, и она была так похожа на ту, которую я когда-то любил. Любил? Вряд ли – это было какое-то затмение. У нас был короткий, но бурный роман со всеми из него вытекающими, что бросило тень на репутацию Марии, однако жениться на ней я не собирался – был не настолько влюблен в нее, влюблен, но не по-настоящему: просто своей страстной натурой она вскружила мне голову. А когда я сказал ее отцу, что не намерен становиться его зятем, между нами все было кончено, как и дружба между моими и ее родителями.

Когда все это случилось? Три года назад: Мария экстернатом закончила учебу, сдала за один день все экзамены и уехала. А я остался: у меня не было причин уезжать, как и не было пятна на моей совести. Ну, так себе – противное маленькое пятнышко.

Я аккуратно сложил письмо, положил его обратно в конверт, затушил сигарету и закурил новую.

Даже странно, что я так задумался о том, знает ли обо всем этом Миша. Хотя, это естественно: она – сестра Марии. И все же, я удивлялся тому, как Мария отпустила сюда свою младшую сестру, и как это сделал их отец – ведь он ненавидит меня лютой ненавистью.

Докурив сигарету, я затушил ее о свою ладонь: еще одна плохая привычка.

Вечером я стал маяться: меня охватило желание сесть в машину и поехать к Мише, чтобы поговорить, познакомиться с ней, ведь она была совершенно незнакома мне, видимо, Мрочеки прятали ее. Я слышал о том, что другая сестра Марии – Маришка летом вышла замуж за Маркуса Моргана, – я знал его, но мы с ним мало общались. Его брата Седрика я тоже знал – мы с ним даже как-то учились на одном курсе в Гарварде. Веселая семейка: консервативная, чопорная, надутая. А Миша – сущая истеричка.

Я курил уже шестую сигарету за день, хотя никогда не курил больше четырех. Подойдя к окну, я стал всматриваться в освещенную фонарями улицу, затем потянулся за новой сигаретой, но пачка оказалась пустой.

***

«Не зря мне запретили общаться с этим хамом! Только подумать: он сбил меня и даже не извинился! А что я скажу Мэри? «Мэри, извини, но твой велосипед испорчен машиной одного идиота-вампира!?» – с кипящей в душе злостью думала я по дороге домой.

Меня охватила такая ярость, что я едва не сбила парочку людей, да и ехать с погнутым задним колесом было очень неудобно, а мои длинные распущенные волосы лезли в глаза и мешали обозрению дороги. Добравшись до дома, я прицепила велосипед к перилам, открыла дверь, разулась и с силой бросила туфли на остальную обувь.

– Ты уже вернулась? Ну, как прошел день? – раздался голос Мэри из кухни. – Ты голодна? Я помою тебе пару огурцов и помидоров. И яблочко!

«Опять она со своими овощами! Я же просила не лезть ко мне!» – со злостью подумала я, вешая в гардероб свое пальто. В этот момент забота Мэри раздражала меня как никогда.

Я ничего не ответила, зашла в свою комнату, стянула с себя тщательно подобранный костюм и разбросала вещи на полу (я всегда вымещала на них свою злость). Но уединиться мне не удалось: через минуту зашла Мэри.

– Ого, а что с настроением? – спросила она, поглядывая на одежду, раскиданную на полу.

– Хуже не бывает! Меня сбила машина! А точнее, это был один идиот! – вырвалось у меня.

Я сидела на кровати, в одном нижнем белье.

– Сбил? Да ладно! – усмехнулась моя соседка.

Усмехнулась!

– В этом нет ничего смешного! Я полетела вниз головой, а моя юбка задралась выше колен! И еще этот идиот помял заднее колесо твоего велосипеда! Думаешь, я шучу? Мне совершенно не до шуток! – вспылила я.

– Ты упала вместе с велосипедом?

– Ну да! И теперь мое пальто в грязи!

– Но на тебе нет ни царапины.

Я посмотрела на Мэри, мысленно проклиная ее наблюдательность.

– Я просто очень удачно приземлилась. А этот мерзавец даже не помог мне встать! Вот какие они, эти мужчины! – горячо оправдывалась я.

– Но вещи-то здесь ни при чем, – спокойно сказала Мэри и стала собирать с пола разбросанную мною одежду.

Мне стало жутко неловко.

– Нет, Мэри, оставь! Я сама все уберу, когда немного остыну. Это уже как ритуал, – сказала я ей.

– Лучше оденься, а не то замерзнешь, – ответила она, не прекращая своего занятия.

– Мэри, прекрати: мне неловко, когда кто-то собирает то, что разбросала я сама. – Я подошла к ней. – Ну, хватит, право!

Она молча отдала мне уже собранную ею одежду.

– А это твои настоящие волосы? – вдруг спросила соседка.

Раньше она не видела меня с распущенными волосами, так как я всегда собирала их в высокий узел или хвост, чтобы не мешали при ходьбе.

– Да, конечно, – ответила я, ожидая, что она, как и все, будет восхищаться ими.

– Представляю, сколько времени уходит, чтобы высушить их. Ты никогда не думала о короткой стрижке?

Этот вопрос поломал все мои представления о Мэри. Клянусь, раньше никто не говорил мне подобное: все только восхищались и советовали никогда не притрагиваться ножницами к моим волосам. А она предложила мне сделать короткую прическу!

– Что? Зачем? – Моему удивлению не было предела.

– По длине твоих волос я поняла, что ты остригаешь их очень редко, – сказала Мэри. – Мне кажется, тебе пошла бы челка, только не густая, и что-то типа каре.

В последний раз я стригла волосы шесть лет назад: тогда мама случайно отрезала огромный клок моих волос у самых корней, когда пыталась ножницами распутать на них узел, поэтому пришлось обрезать все мои волосы, и я ходила с короткой мальчишеской стрижкой, обиженная на весь мир.

– Нет уж, волосы – это то, что я никогда не стану трогать, – твердо ответила я на предложение Мэри, бросила вещи на кровать и полезла в шкаф за одеждой.

– Но надо же как-то меняться! Ладно, если ты не можешь пополнеть из-за своей аллергии, но волосы-то всегда отрастут! – недовольно воскликнула Мэри.

– Кажется, на кухне начался пожар, – сказала я, вдруг ощутив неприятный дым.

– Мои котлеты!

Мэри побежала на кухню, а я тихо рассмеялась: люди такие забавные! Когда у них что-то подгорает на плите, они бегают не медленнее, чем мы, вампиры.

Я достала из шкафа старенькие джинсы, теплые носки (не знаю, до какой степени теплые, но довольно плотные) и длинную большую майку с названием какого-то футбольного клуба (ее мне отдал Мартин, который заказал ее по интернету и обнаружил, что она на него мала, и после этого майка стала моей, но носила я ее только дома). Собрав волосы в высокий хвост, я аккуратно сложила вещи в шкаф и пошла на кухню, чтобы поболтать с Мэри.

– А почему ты сегодня дома? – поинтересовалась я, сев у окна, чтобы не мешать подруге готовить.

Весь дом был пропитан запахом жареного мяса.

– Отпросилась: почувствовала себя неважно, наверно, это из-за погоды, – ответила Мэри, а потом повернулась ко мне, уперев руки в бока. – Кстати, мамзель, ты что, совсем ничего не ешь? Все помидоры, огурцы и яблоки на месте: я специально пересчитываю их каждое утро!

«Ну, зачем она это делает? Ей скучно жить, что ли?» – с тоской подумала я.

– Я ем! – только и смогла сказать я, теряясь в догадках, что бы такое ловкое придумать в свое оправдание.

– Ага, я вижу, как ты ешь! – недовольно буркнула Мэри.

– Я ем, – еще раз, но более настойчиво сказала я. – Просто небольшими порциями, поэтому тебе кажется…

– Не верю.

Я просто-напросто опешила.

– Ну, это твое дело! Не буду доказывать обратное! – Я нахмурилась и скрестила руки на груди.

Мэри отвернулась и стала возиться со сковородкой.

– Ты обиделась? – с тревогой спросила я, не зная, как истолковать ее поведение.

– Нет, сериал смотрю, – отозвалась Мэри. – Мой любимый. Уже третий раз пересматриваю.

Увидев у раковины свой ноутбук, я даже не удивилась.

– Я тоже смотрела его пару лет назад, – сказала я, радуясь тому, что можно было сменить тему.

– Правда? Кто твой любимый герой? – спросила Мэри, обернувшись ко мне. Ее глаза сияли.

– Салли, – ответила я, подходя к подруге.

– Салли? – воскликнула она и поморщилась. – Но почему? Она же такая скользкая!

– Какая? – с улыбкой переспросила я.

– Скользкая: никогда не знаешь, что у нее на уме. И чем только она тебе нравится?

– Она – сильная личность. Да, иногда Салли делает подлости, зато не слушает дурацких советов, как Джейн.

«Господи, какую ерунду мы обсуждаем!» – пронеслась в моей голове нотка веселья.

– Иногда делает подлости? Да она только и знает, что делает их на каждом шагу! И, кстати, Джейн – моя любимая героиня: она единственная добрая девушка в этом сериале, – серьезно сказала Мэри.

– Да, и поэтому она подставила Салли во время поездки в Детройт, – усмехнулась я.

– Это было случайно! Она же не виновата в том, что Сэм по уши в нее влюблен!

– Но это не давало ей права настраивать его против Салли.

– Что бы ты не говорила, я буду настаивать на своем: Джейн – умница, а Салли – настоящая змея!

– Ладно, остынь, это всего лишь сериал, – рассмеялась я, увидев, как Мэри завелась от нашего бессмысленного спора.

– Да уж… Слушай, если не лень, вынеси мусор, – попросила Мэри. – Ну ты и странная… Салли… Хм.

Но я промолчала, достала из мусорного ведра большой черный пакет, закрыла его на специальные тесемки и понесла на улицу: мусорный бак находился в двух десятках метров от нашего дома. Стоит сказать, я уже знала, как и куда нужно положить мусор: Мэри научила меня этому.

– Классная футболка! – сказал мне соседский рыжий подросток с веснушками по всему лицу, когда я возвращалась домой. Билл, по-моему, школьник.

– Спасибо! – отозвалась я.

– Не холодно? – улыбаясь, спросил он.

– Я мусор выносила, – ответила я и улыбнулась ему в ответ.

Теперь люди казались мне милыми и забавными.

Дома я решила почитать какую-нибудь умную книгу и взяла из личной библиотеки Смитов первый том «Гения христианства» Шатобриана. Мне захотелось прочесть его размышления для общего развития: я никогда не задумывалась о Боге и о том, нужно ли ходить в церковь, и нужно ли это мне, однако Шатобриан в первых же главах так высокопарно расхвалил христианство, что я почувствовала интерес к этой религии. В Польше царит католицизм, и мои родители нередко ходят на службу в какой-то костел, но я выросла атеисткой. Хотя, нет, у меня были свои мысли насчет Вселенной.

Шатобриан вскоре мне наскучил: я прочитала несколько глав, оставила закладку и стала слушать в своем плеере музыку. Иногда я лежала так почти целыми днями, а сейчас мне нужно было расслабиться после утреннего разочарования и ссоры с этим Фредериком. И еще мне было очень жаль велосипед.