В пятницу мы сходили к тете Мэл, забрали заказ, погуляли по городу, и Мэри показала мне мой колледж. Последние дни прошли так насыщенно, что я даже стала забывать о том, что нахожусь одна в чужом городе, среди людей, и стала чувствовать свободу, которая сначала давила на меня, а потом стала душить счастьем. Но это была не моя заслуга – Мэри во многом помогла мне адаптироваться к новому окружающему миру, а главное, живя и общаясь с ней, я понемногу начала понимать, как устроен человеческий организм, как живут, чего хотят люди, и как с ними общаться.

Мэри вела себя так просто и естественно, словно мы были знакомы уже сто лет, и сначала это удивило меня – я не привыкла к таким откровенным разговорам и рассказам о чей-либо чужой личной жизни, но потом сама стала рассказывать о себе, конечно, скрывая то, что я – вампир и что моя семья не должна была знать о нашем проживании с Мэри под одной крышей. Мэри как-то странно влияла на меня. В четверг вечером она уговорила меня посмотреть какую-то мелодраму с незатейливым сюжетом: парень и девушка постоянно видят друг друга, но никак не могут встретиться в большом городе. А в конце фильма выяснилось, что этот парень – призрак, а девушка – это та, что сбила его насмерть машиной и уехала с места преступления. Фильм так себе – я смотрела и лучше, но конец, все-таки, не оставил меня равнодушной: девушка, терзаемая мыслями и совестью за убийство того парня, в призрака которого уже успела влюбиться, покончила жизнь самоубийством, спрыгнув с крыши своего многоэтажного дома. И вот, она упала на асфальт, ее мозги разлились по дороге, и тут ее призрак встал на ноги, а перед ней – тот парень, которого она убила. Он подал ей руку, она приняла ее, и они вместе пошли прочь от ее мертвого тела, вокруг которого собралась куча народу. Ах да, призрак простил ее и тоже был в нее влюблен.

И вот, после просмотра этого фильма я сидела на кровати и думала: зачем? Я совсем не собиралась его смотреть! Но, как только Мэри сказала: «Давай посмотрим классный фильм!», я тут же ответила: «Давай!», а впрочем, мне было не жаль потраченного на просмотр времени: это был новый опыт – просмотр фильма с человеком, с подругой. Ведь люди часто так делают: им почему-то постоянно нужно, чтобы с ними кто-то был во время просмотра.

Наш велосипед нашелся быстро: мне позвонили на следующий же день, как я подала заявление о краже, и оказалось, что велосипед был угнан местным шалопаем по имени Фрэнк, любящим угонять чужие средства передвижения, особенно – двухколесные. Кроме велосипеда, мы получили от полисменов «супер-надежный замок», чтобы кражи больше не повторилось, видимо, им надоело постоянно разыскивать наш велосипед.

Как ни банально, Мэри так и не стала бегать со мной по утрам: она просыпалась около восьми часов, быстро принимала душ, ела, одевалась, убегала на работу и возвращалась часов в шесть вечера. Но в эту пятницу ей дали выходной, и мы смогли совершить нашу экскурсию по Оксфорду и моему колледжу. Благодаря тому, что я прочла книгу об истории Оксфорда еще до приезда сюда, мне не потребовался повторный рассказ, который так и хотела поведать мне Мэри.

«Город задумчивых шпилей» – так называл Оксфорд в Англии какой-то певец Мэтью Арнольд в одной из своих песен. Изысканная архитектура и величественные постройки – все здесь хранит историю. От Мэри я впервые услышала информацию о том, что даже Адольф Гитлер во времена Второй мировой приказал не бомбардировать город, в то время, как Лондон постоянно подвергался воздушным атакам. Все потому, утверждала моя соседка, что именно этот город Гитлер хотел превратить в столицу Англии в случае ее завоевания.

Легенда гласит, что Оксфорд в Англии появился благодаря принцессе Фрайдсвайд. Прекрасная девушка мечтала стать монахиней, но преградой этому стал король, желавший жениться на ней. Чтобы избежать этого, она убежала в маленький поселок, а когда король поехал за ней, в дороге он потерял зрение и приобрел его лишь после того, как принцесса простила его преследование. За это он пообещал девушке свободу, и Фрайдсвайд основала монастырь, вокруг которого появились первые коллегиальные колледжи, а потом и город.

История Оксфорда начинается в девятом веке, когда король Альфред Великий приказал построить фортификации в нескольких английских поселках для обороны от завоевателей. Вскоре крепость, построенная саксами, превратилась в цветущий город, и залогом этому стало удачное его расположение между двумя реками, что благотворно повлияло на торговлю.

Город периодически повергался нападениям датчан, а в одиннадцатом веке был полностью уничтожен в пожаре. После реконструкции городом завладели норманнские завоеватели, которые построили здесь первый замок. В то время город был вторым в Англии по количеству населения сразу после Лондона.

В 1117 году был обоснован самый старый университет Англии, с целью дать священнослужителям более полное образование. Лишь при Генрихе Втором Оксфорд стал настоящим университетским городком. Его студенты получили много привилегий от правительства, что, конечно, вызвало недовольство местного населения. Между студентами и жителями постоянно возникали конфликты, и, чтобы решить ситуацию, руководство университета перенаправило студентов в Кембридж, что стало основанием второго по старине университета в англоязычном мире.

В эпоху Тюдоров экономика города вращалась вокруг учебного заведения: студенты стали основным источником дохода для местных мануфактур и промышленников. Вскоре Оксфорд превратился из маленького городка в большой богатый город.

Во времена Первой мировой войны количество студентов заметно уменьшилось, так как большинство из них было призвано к службе в армии. Сам же университет отдал часть своих помещений под военные госпитали. После войны город был быстро восстановлен и стал центром индустрии. Во Второй мировой войне разрушения обошли Оксфорд стороной, так как в городе не была развита тяжелая промышленность, и особого смысла тратить на него ресурсы у нацисткой Германии не было.

Массовая трудовая миграция после войны превратила Оксфорд в мультикультурный город. Таким он остается и сегодня: число иностранных студентов со всего мира растет с каждым годом. Этот старый красивый город стал своеобразным центром интеллектуального потенциала с технологическими и научными базами, которые привлекают молодые умы, и все так же остается городом с большим научным потенциалом.

Самый большой и старинный университет города – Оксфордский, в который я и поступила: он насчитывает тридцать восемь колледжей, а также шесть общежитий – закрытых учебных заведений, принадлежащим религиозным орденам без статуса колледжа. Заведение делится на девять факультетов: английского языка и литературы; истории; лингвистики; филологии и фонетики; средневековых и современных языков; музыки; философии, теологии и религии; античных наук; восточных языков и культуры. В него входят и научные центры, где работают ученые и студенты. Каждый год более двадцати тысяч студентов со всего мира выбирают это учебное заведение своим «alma mater».

Архитектура города заслуживает целых томов описания, но, не буду остроумной, если скажу: «Здесь царствует готика!». Готика, ежегодно привлекающая миллионы туристов. Много колледжей Оксфордского университета тоже расположены в зданиях средневековой постройки. Например, мой – прекрасный старинный колледж Святого Иоанна, основанный в 1511 году леди Маргарет Бофорт – матерью короля Генриха Седьмого.

Таким образом, я стала частью этого прекрасного, одного из самых известных и старинных университетом в мире, и была несказанно счастлива от этой мысли.

В понедельник наступил первый учебный день. Меня охватывало невероятное волнение, а ночь воскресения я провела бестолково: до утра выбирала себе костюм и остановила выбор на белой рубашке с узкими руками, черной юбке, классического покроя, черных колготках, туфлях на удобном каблуке, и, конечно же, черной шелковой повязке на шею. Мантия, новенькая и аккуратно проглаженная, весила на спинке стула.

Утром я пробежалась, сократив время пробежки до часа, приняла душ, помыла голову, высушила волосы феном, надела костюм, убрала волосы в узел на затылке, надела туфли, осторожно сложила мантию в сумку, покрутилась перед зеркалом, надела осеннее коричневое пальто, вышла из дома, села на велосипед и поехала к колледжу. Я была так взволнована, что почти не слышала окружающего шума, хотя он постоянно преследовал меня, но в этот раз волнение заглушило вечный гул в моей голове.

Подъехав к стоянке, я прицепила велосипед к столбику и в нерешительности застыла на месте: что-то сдерживало меня, сковывало мои действия. Когда я терялась, то становилась очень нерешительной. Поэтому сейчас я молча глазела по сторонам, наблюдая за тем, как сотни студентов смело шагали к колледжу.

«Что за трусость!? Эти люди смелее меня?» – раздраженно подумала я, и эти мысли сдвинули меня с места.

Я зашла в колледж и, наблюдая за действиями других студентов, сдала в гардероб свое пальто и надела мантию. Но тут у меня сдали нервы, и я спряталась в угол, не зная, что дальше делать. Моя смелость угасла, оставив меня наедине с отвратительным чувством неловкости: все знали, что делать, кроме меня! Я забилась в угол, понимая, что веду себя как последняя дура, но боялась покинуть это убежище.

– Девушка из магазина! Это ты? – вдруг услышала я рядом с собой знакомый мужской голос.

Это был Эндрю – бывший парень Мэри.

– Привет, – растерянно отозвалась я.

– Привет! Ты почему здесь спряталась? – приветливо спросил он: на нем тоже была черная мантия.

– Наверно, это покажется тебе глупым и смешным, но я совсем потерялась! Не знаю, что делать и куда идти! – воскликнула я, обрадованная его появлением: как вовремя он подошел! Нет, не то… Как замечательно, что он подошел!

– Тогда позволь я отведу тебя, куда нужно: скоро первокурсники будут давать клятву, – сказал парень.

– Что бы я без тебя делала? – с искренней благодарностью сказала я. – Кстати, я – Миша.

– Миша, – повторил он. – А меня зовут Эндрю. Пойдем, нужно забрать твое пальто.

И точно: сейчас я увидела, что его мантия была надета поверх черного пальто.

Я забрала в гардеробе свое пальто, надела его, затем мантию, на голову – шапочку, и мы с Эндрю вышли во двор, на котором уже стояли сотни студентов. Парень провел меня к организованным стройным рядам первокурсников и ушел. Первокурсники, стоявшие рядом со мной, весело болтали, а я лишь сильно волновалась, совсем не понимая, что происходит и должно произойти.

– Привет, ты тоже только поступила? – вдруг спросила меня соседка слева – приятная улыбчивая девушка.

– Привет, да. И если честно, я безумно волнуюсь! – вырвалось у меня.

– О, я прекрасно тебя понимаю: сама такая же. Откуда ты? У тебя странный акцент.

– Из Польши, – ответила я и улыбнулась: мне было очень приятно оттого, что она заговорила со мной.

– Далеко отсюда… А я – из Шотландии. Меня зовут Элли.

– А меня Миша. Знаешь, я совсем растерялась.

Элли тихо рассмеялась.

– Я тоже. Мы можем… – Она не договорила, так как в это время на трибуну взошел пожилой седовласый мужчина в мантии (но не в такой, как у нас) и шапочке, и поприветствовал студентов. В ответ ему раздался гром рукоплесканий. Я машинально повторяла за студентами все их действия, но все равно чувствовала себя невообразимой тупицей.

– Давай дружить, Миша! Я здесь совсем никого не знаю! – шепнула мне Элли, когда наступила минутная пауза.

– С удовольствием, потому что я тоже ни с кем здесь не знакома! – ответила я ей.

– А тот парень, что тебя привел?

– Он просто помог мне, – объяснила я.

– Ага, понятно! Черт, я так волнуюсь! – Элли тихонько рассмеялась.

– Я тоже! – с улыбкой отозвалась на это я.

Вскоре я немного успокоилась и смогла сосредоточиться на происходящем: вокруг меня были сотни мантий и восторженных счастливых лиц, молодых и приветливых. Все улыбались.

«Вот, каковы люди, когда они счастливы! Но они отдадут этому месту часть своей молодости. Это грустно» – подумала я, наблюдая за студентами.

Не помню, что происходило дальше: мне запомнился какой-то нестройный порядок, выход на трибуну профессоров, которые что-то говорили, рукоплескания студентов… Хаос, непонимание и туман в голове. Потом первокурсники произнесли клятву. Много шума, хлопков, речей, улыбок, но я почти ничего не запомнила и была сильно разочарована.

«И это то, что я должна запомнить на всю жизнь – первый день в первом университете в моей жизни? Этот хаос? Разве я смогу потом тешить себя этими воспоминаниями, если почти ничего не поняла, а только волновалась и смотрела по сторонам? Какое разочарование!» – недовольно подумала я, когда все действия завершились, и можно было уезжать домой.

Но одно я запомнила точно: в тот октябрьский день было пасмурно, и иногда моросил мелкий противный дождь, но никто не обращал на него внимания – все были целиком увлечены происходящим. Все, кроме меня.

Мне было обидно и горько: не таким я представляла этот знаменательный и долгожданный день!

Когда все начали расходиться, мы с Элли пошли вдоль аллеи и разговорились. Оказалось, что девушка приехала из небольшого шотландского городка: выиграла какой-то грант, поступила в Оксфорд и поселилась в университетской квартире. Элли оказалась простой умной девушкой, и рядом с ней я чувствовала себя глупой, хотя, наверно, так оно и было. Мы обменялись номерами телефонов, договорились встретиться завтра перед занятиями, чтобы побродить по колледжу и поискать аудитории, попрощались и расстались.

Я пошла к своему велосипеду, сняла шапочку и мантию, положила их в сумку и стала отстегивать свой велосипед. Он был мокрым, но мне было плевать на это.

Мое настроение было жутким, и мне казалось, что еще одна мелочь, – и я устрою истерику. Буду кричать, рвать и метать.

Сев на велосипед, я медленно и осторожно, насколько мне позволяла моя раздраженность этим днем, поехала домой.

***

Самый обыкновенный английский серый день. Я мог бы спокойно остаться дома, так как никогда не ходил на подобные мероприятия, но пошел на него, потому что мне стало скучно в своем большом старинном каменном особняке на Эбингтон-роуд. Я купил его четыре года назад, когда только поступил сюда, и уже четвертый год как скучал здесь. Конечно, со своей неприхотливостью я мог бы снять квартиру или жилье попроще, но мне необходимо было быть как можно дальше от соседей – только так меня настигали комфорт и спокойствие. Благодаря тому, что мой дом находился в уединении, мне не приходилось постоянно слышать, что делают соседи, хотя блокировать посторонние шумы в своем сознании я давно умел.

Скука съедала меня заживо, и я уже сто раз проклял себя за то, что зачем-то поступил в магистратуру, а ведь не сделай я этой глупости, то был бы сейчас где-нибудь в Скандинавии: построил бы себе двухэтажный деревянный домик на берегу лесного озера, покрасил бы его в красный цвет, смастерил деревянную лодку, завел собаку и жил бы себе спокойно и уединенно. Питался бы в ближайшем городе или моими жертвами были бы браконьеры. Но вместо этого я почему-то вновь поступил в Оксфорд, в магистратуру. Зачем? Меня самого удивлял этот дурацкий поступок: очередной диплом был мне не нужен, и я не собирался становиться всемирно известной публичной персоной. Ну да, вампиру только и не хватало публичности, и мозолить глаза смертным, которые не должны знать о нашем существовании. Миссия человечества проста – питать нас своей кровью.

Погода была прямо как на заказ, и я подумал, что, все-таки, нужно выбраться из своего прокуренного дома на свежий воздух.

Я выкурил сигарету, надел чертову форму, на шею – оксфордскую черную «петлю», черное, как у многих студентов, пальто, сверху – мантию магистра. Затем – перчатки и ботинки, хотя такой официальный стиль был мне противен. Захватив с собой шапочку, я закинул ее на сиденье машины и поехал к своему колледжу Церкви Христовой, где уже четвертый год возился с ненужным мне правом.

Вообще-то, Оксфорд – город велосипедистов, и большинство студентов приезжает к своим колледжам именно на этих двухколесных, очень удобных для таких узких улочек игрушках. Но я не мог позволить себе подобного, ведь был уже в том возрасте, когда солнце выдавало мой истинный возраст – недавно мне исполнилось сто восемьдесят восемь лет, и я уже сто пятьдесят лет жил в тени. Поэтому, в отличие от нормальных студентов, я приезжал в колледж на раритетном «Мустанге»1975 года с тонированными стеклами.

Мой энтузиазм к учебе пропал еще на первом курсе. Тем более, я учился здесь уже в третий раз: скука смертная, но я намеренно мучил себя, чтобы не отставать от современной жизни – так делают большинство вампиров. Мне важно было оставаться в курсе развития права, науки, техники и искусства. Я всегда должен быть в курсе всего, что происходит в мире, хоть иногда отчаянно желал бросить все к чертовой матери и жить уединенно, вдали от цивилизации.

Я подъехал к колледжу, поставил машину на стоянку, надел оксфордскую шапочку и пошел на церемонию. Все произошло рутинно: приветствия профессоров и руководства, подобострастные лица студентов, которые, чуть что, поднимали шум аплодисментов, оглашение надежд канцлера на то, что мы будем достойны звания студента Оксфорда, такого старинного, консервативного и авторитетного университета, и так далее и так далее. Потом была церемония клятв, всеобщая радость, щебетание, крики: «А теперь в паб!». Все банально. Я пребывал в унынии, не разделяя со смертными их радость: конечно, поступить в Оксфорд, было для них счастьем, божьей благодатью, но для меня – рутиной и обязательством, в первую очередь, перед самим собой.

С тех пор, как мне исполнилось сто лет, я жил без присмотра семьи, один, считая, стыдным надоедать родителям, ведь свою задачу – вырастить меня и научить всему, они выполнили, так пусть живут в свое удовольствие.

Так как день не принес мне никаких новых эмоций, я сел в машину и поехал домой. Выезжая в центральную часть города, я оказался позади синего велосипеда и сидящей на нем девушки – она ехала прямо по проезжей части, а не по велосипедной дорожке.

«Что за дурочка?» – Я посигналил ей, чтобы она съехала на свою часть дороги, но девица и не подумала этого сделать.

Я вновь посигналил. Безрезультатно.

И я ехал со скоростью черепахи, поминутно вскипая от раздражения: за мной уже выстроился длинный ряд машин, которые сигналили мне. Мне! Как будто это я был виноват в том, что тащился как мертвый ленивец! Немного погодя я решил проучить упрямицу на велосипеде, чтобы она, в конце концов, съехала на свою чертову велосипедную дорожку, и резко надавил на педаль газа, полагая, что лязг колес напугает девицу, и она съедет, но, вместо этого, она вдруг резко остановилась, и я просто-напросто сбил ее.

Девушка упала с велосипеда.

«Дерьмо! Только этого мне не хватало!» – мрачно подумал я, хотя редко употреблял это выражение, однако этот момент был подходящим для подобного высказывания, точно передающего мои эмоции.

Я резко остановил машину, так что машина позади моей чуть было не поцеловала бампер моего «Мустанга», и вышел посмотреть, сильно ли ударилась девчонка. Хотя, я знал, что сильно – должно быть, она что-то себе сломала.

Девица сидела на дороге, видимо, не понимая, что произошло: ее высокая прическа распалась, и длинные, красивые золотистые волосы упали на ее спину и грудь. Велосипед с погнутым задним колесом лежал рядом с ней.

Я подошел к девушке.

– Прошу прощения, мисс. Надеюсь, с вами все в порядке? – спросил я, нагибаясь к ней.

Она подняла на меня горящий яростью взгляд.