Глава 7. По душам

Надя

Скидываю куртку и иду разбирать пакет с продуктами. Но стоит поставить его на стул, как он тут же раскрывается и некоторые покупки падают на пол.

Закрываю глаза и замираю.

Вдох-выдох.

Спокойно.

Все хорошо.

И снова собравшись с мыслями принимаюсь за разбор продуктов и готовку обеда.

Лева отписался, что будет минут через сорок. И я начинаю шуршать по кухне. Посуды минимум, поэтому приходится по нескольку раз перемывать то тарелку, то сковороду.

Марик так и не показался из комнаты. Но вскоре, как только по квартире начинают расходится аппетитные запахи сын появляется в кухне.

– О, а ты когда пришла? – садится на стул, подперев голову рукой.

– А ты побольше сиди в своем телефоне с наушниками и не заметишь как квартиру вынесут, – отвечаю ему, не обернувшись.

– Да тут и выносить то нечего, – усмехается.

– А сидя на попе ровно так ничего и не появится, – фыркаю, ударяя ножом по разделочной доске.

– А чо поесть? – встает, подходит, сует нос в кастрюлю. – Суп что ли? – хмурится.

– Что ли, – отвечаю в его же манере.

– Мам, блин, что я такого сделал?

– Ничего, – опускаюсь устало на стул.

– А у тебя чего лоб то красный? – приглядывается ко мне.

Касаюсь пальцами ушибленного места. Чуть морщусь. Болит.

– Намочи полотенце холодной водой, – прошу сына и тот тут же исполняет мою просьбу.

Прикладываю холодный компресс к ушибу. Синяк наверное будет. Прекрасное начало, да Надя?

– Откуда? – кивает на мое ранение.

– Да, – отмахиваюсь.

Когда суп почти готов в дверь раздается звонок.

– А это кто? – удивленно смотрит на меня сын.

– Лёва, – подрываюсь побыстрее открыть дверь.

И отперев действительно вижу брата.

– В глазок не смотрела, – ворчит, вместо приветствия.

Шагает в коридор и запирает дверь за собой.

А я не дождавшись кидаюсь ему на шею. К глазам предательски подкатывают слезы. Шмыгаю носом, выдавая себя с потрохами.

– Ну-ну, ты чего? Обидел кто? – обнимает, поглаживая меня по спине. Как раньше, в детстве.

– Нет, – вздыхаю, нехотя отрываясь от него. – Сама кого хочешь обижу, – отвечаю той фразой, когда еще была маленькой.

Лёва улыбается.

– Ты будто стал еще больше, – разглядываю брата, пока тот раздевается.

– Пожирнел хочешь сказать?

– Ну, – пожимаю плечами, – раскачался наверное. Или раскормила тебя барышня какая-нибудь, – подмигиваю ему и тороплюсь в кухню. – Марик, Лёва приехал, поздоровайся.

– Здрасти, – доносится из его комнаты.

– Здрасти, – передразнивает Лев. – Ничего не меняется, да, Марк Леонидыч?

– Угу, – бубнит недовольно сын.

– Ладно, – входит в кухню, как раз когда ставлю тарелку с ароматным дымящимся супом. – Вот только из-за этого сейчас не буду тебя ругать за спонтанный переезд, – берется за ложку.

Нарезаю хлеб и ставлю тарелку с ним на стол. Сама же налив себе немного супа сажусь рядом и не могу отвести глаз от брата. Мы не виделись полгода наверное. Он весь в работе, Леониду не до поездок… В общем, засада.

– Ну, рассказывай, – говорит он, откусывая кусок хлеба.

Пожимаю плечами.

– Давай-давай, колись, чего сбежала то? Обидел что ли?

– Нет, ну как сказать, – мнусь.

– Так и скажи, как есть.

– Изменил, – говорю чуть тише, чтобы сын не услышал.

– Аа-а-а, – тянет понимающе. Будто знает, каково это, когда предает казалось бы до этого близкий человек. – И?

Непонимающе смотрю на Льва.

– Что и? Собрала манатки и уехала.

– И сына-оболтуса прихватила.

– А должна была оставить с отцом?

– Да профилактики да, можно было бы.

Вздыхаю. Лев всегда ругал меня за воспитание сына. Я слишком опекаю своего ребенка. Все ему с рук спускаю и вот, расхлебываю теперь.

– Тогда бы и тебя начал ценить, – продолжает он.

– Даже мысли такой не было.

– И как теперь планируешь жить?

– На развод подам, – снова говорю тише. – На раздел имущества сильно не надеюсь. Леня захочет все отберет. А у меня денег на юристов нет.

– А чего сюда примчалась? – спрашивает.

А я ждала этого вопроса.

Пожимаю плечами.

– А тут ты, – признаюсь. – А ближе тебя у меня никого нет. Ты только не подумай, я не буду тебя дергать и каждый раз просить о помощи. Просто так мне внутренне легче, зная что тут у меня есть ты.

– Да я совсем не поэтому спросил, – качает головой. – У меня своей семьи нет, опыта маловато чтобы давать тебе советы. Поэтому, Надюх, я тебе тут не помощник. Ты кстати могла бы и сказать мне что собираешься сюда, помог бы найти квартиру поинтереснее этой, – обводит взглядом кухню.

– А мне и эта нравится, – защищаюсь. – И раз я сама решилась на такой шаг, то сама и буду справляться. Чего мне тебя дергать. Получилось же.

– Угу, получилось. Мать то знает где ты?

– Нет и не говори. Не хочу чтобы тебя обвинила в том, что перетянул меня сюда, – ковыряю ложкой суп. Аппетит пропал.

– Угу, – доедает и отставляет тарелку.

– А ты? – поднимаю взгляд на барта.

Он реально чуть стал больше. Такой, габаритный мужчина.

– А я? Я вот вчера на этот адрес выезжал, – усмехается.

– А мы приехали, как раз из двора выезжала пожарка. Что-то серьезное?

– Нет, – отмахивается.

– Так, ты как живешь? Все работа, да?

– Она, родимая, – хмыкает.

– Но так нельзя.

– Ну, давай, расскажи мне, как можно, – подмигивает.

Закусываю губу. Чего уж тут рассказывать?

– Марик, чего не выходишь то? Поболтаем, – зовет племянника.

– Да ну вас, – доносится недовольное бурчание сына из комнаты. – Опять отчитывать будете.

– О, понятливый какой, – усмехается. – Значит есть за что.

А я делаю только один вывод, сидит уши греет, раз отозвался быстро. Засранец.

Глава 8. Завтрак от бати

Роман

Работа-работа, иди на… Федота. Но покой нам только снится. Домой возвращаюсь почти в девять.

Вхожу в квартиру, до слуха доносится болтание телевизора. Мишка снова смотрит мультики целыми днями. Нет, все-таки няня нужна. Но что сбивает с толку, так это съедобный запах, еле уловимый, но вполне себе существующий.

– Привет, – заглядываю в гостиную.

Мишка лежит на диване и пялится в телек.

– О, пап, привет, – тут же садится, увидев меня.

– А где твоя сестра?

– В комнате у себя, – вздыхает.

Понимаю, что ему скучно. В будни еще сад спасает. А в выходные без соседки плохо. Тетя Маша выручала. А мы уже вторую неделю живем без нее. И это очень неудобно.

– Ясно-понятно, – вздыхаю. – Пойдем, подумаем, что поесть? – предлагаю сыну.

– А мы уже поели, – слезает с дивана и идет ко мне, берет за руку и тянет в кухню. – Баба у нас была, – говорит сын.

Я сажусь на стул, а он достает из холодильника контейнеры с едой.

И я уже начинаю понимать, чем мне это все грозит. Снова…

– О, уже пришел, – в кухне появляется дочь.

Наушники висят на шее, из них гремит музыка.

– Жень, я ж просил приглядывать за братом.

– А я тебе не нянька, – прилетает ответ. – Бабушка была, кстати, – выдает мне.

– Уже вижу. Чего хотела? Чего говорила?

– Ну как всегда, – пожимает плечами. – Грозилась нас забрать к себе, – кривляется дочь, передразнивая Елизавету.

Делает себе пару бутербродов и выходит из кухни.

– Жень, блин, мы договаривались, что в комнатах не едим! – кричу ей вслед.

Но в ответ тишина. Перевожу взгляд на сына. Тот пожимает плечами, поджав губы.

– Она всегда не слушается, – выдает умозаключение. – А я тебя сейчас кормить буду, – говорит и принимается за открывание контейнеров.

Теща, вернее, бывшая теща, наготовила на несколько дней. Тут я могу ей только спасибо сказать. Но этот набег был неспроста. Меня снова ждет череда не очень приятных разговоров, промывания мозгов и угроз. Но одно радует, что дальше этой пустой, но нервотрепательной болтовни дело не двигается. И я уже мысленно жду звонка. Ведь он будет.

И я не ошибаюсь.

В семь утра меня будит трель телефона. Я, не открывая глаза, отвечаю на автомате:

– Стрельцов, слушаю.

– Вот и хорошо, что слушаешь, дорогой зятек, – сквозь вату в голове слышу голос тещи.

– Вы не туда попали, – отвечаю, тут же просыпаясь окончательно. Вот тебе и выспался в воскресенье. – Я вам давно не зять, – напоминаю.

– Ты не ерничай. Лучше бы за детьми приглядывал. Это твоя забота их воспитывать? На тебе ответственность…

– Елизавета Санна, я бы вам сказал, на ком лежит ответственность за детей. На обоих родителях. Но ваша дочь красиво слилась, некрасиво бросив их, – напоминаю. Она этого жутко не любит.

– А ты не обвиняй мою дочь во всех смертных грехах, – тут же зеркалит. – Будь ты нормальным мужиком, она разве ушла?

Да! Я ж не нормальный мужик! Работаю день и ночь… хотя да, первая претензия Гели было в том, что меня не бывает дома. Вторая претензия и кажется, весомая – ей не хватало денег.

– Так она ушла не только от меня, но и от детей, разве нет? – кусаюсь в ответ.

Меня жутко бесит эта утренняя прелюдия. Ее дитятко святое. Чуть ли не великомученица. А я сущий дьявол. Тьфу…

– В общем так, Роман, – меняет тон тещенька, – мы с Александром подумываем на новогодние праздники забрать внуков к себе, – припечатывает.

– Ну вот вы там подумывайте, а я вам сразу говорю “нет”. Всего доброго, – отбиваю звонок и падаю на подушку, закрыв глаза.

Вдох-выдох…

Подумывают они. Пусть сидят на попе ровно. Раньше надо было думать. не только им, но и бывшей женушке. Сколько я ее не видел? Полтора-два года? Я уже и не помню.

Всё, настрой спать-отдыхать весь сбит наглухо. Хоть волком вой. А ведь этот день обещал быть обычным, нормальным, выходным. Мне в отделении обещали не дергать сегодня. Хотел выспаться и вывезти детей на горку, покататься на тюбингах. Благо декабрь начался с снежных завалов, и народ уже развлекается как может. Вот и мне бы укатать детвору и самому расслабиться.

Встаю с дивана и плетусь в душ. После, уже одевшись, направляюсь в кухню. Завтрак от бати не желаете? Принимаюсь за готовку. Навык не потерян, лишь немного забыт. Готовить удается редко, но что-то я так увлекаюсь, что на завтрак готовы оладья, а на обед суп под названием «что было в холодильнике». А вот ужин… А ужин будем думать. Можно будет обойтись сосисками да макаронами.

– Эт чего? – в дверях появляется дочь.

За ней сонным плетется Мишка.

– Я иду на запахи, – бубнит сын. И, увидев стопу оладий, усаживается за стол и тянется к тарелке.

– А умываться? – напоминаю.

– Ну пааааа, – тянет он, уже набив рот.

И я сдаюсь.

Садимся есть.

Рассказав весь план на сегодня, сын доволен, дочь фыркает и воротит носом.

– Дурацкие тюбинги, – вздыхает со знанием жизни.

– Тогда предложи то, что хочешь.

– Не-е-е-ет, – хмурится и возмущается Миша. – Тюбинги. Не хочет, пусть дома остается.

– Мих, – торможу сына.

– Ну а чо, – дует щеки и складывает руки на груди.

– Вот и валите, – шипит Женька и уходит из кухни.

– Тогда убираешься тут, раз остаешься, – применяю запрещенный прием.

– Ла-а-а-а-адно, – тянет, – пошла одеваться.

Мишка смеется.

А я принимаюсь за уборку.

Глава 9. Понедельник день тяжелый

Надя

Получив наказ от брата, если что, сразу ему звонить. Поможет чем сможет и даже пообещал привезти на неделе телевизор. Хотя я отказывалась. Но его не переубедить. Еще сказал, что узнает по знакомым по поводу работы для меня. Но я уже начинаю сомневаться, что мне вообще что-то тут удастся найти по своей профессии. Стоит подумать, какие можно варианты подобрать близкие по смыслу. Иллюстратор – дело такое. Идти в массмаркет на кассу всегда успею.

После ухода Льва на душе снова становится грустно.

Пока убираю кухню, Марк все так же сидит в телефоне. Вышел пару раз перекусить и снова за гаджет. Я к вечеру не выдерживаю и, зайдя к нему в комнату, забираю у него из рук телефон.

– Мам, блин, отдай! – злится.

– В понедельник идем в школу подавать документы. Возьми книгу, почитай, что там у вас по литературе в программе?

– Да я буду на сто шагов вперед по программе от местной школы, – фыркает пренебрежительно.

– Ага, как же, – отвечаю ему в тон.

– И вообще, ты сама всё решила и притащила меня сюда, а теперь давишь на меня, – отворачивается к стене и накрывается с головой покрывалом.

Да, я снова чувствую вину перед сыном. Но как мне нужно было поступить? Как?

Возвращаюсь в кухню, готовлю ужин. А позвав Марка, тот не отзывается. Заглянув к нему, понимаю, что спит.

Ну вот, теперь всё остынет. Убираю всё по контейнерам и завариваю себе чашку ромашкового чая. Взглянув на часы, понимаю, что надо бы ложиться спать. Но куда там. Безобидное желание принять душ превращается в уборку ванной, до которой у меня еще не дошли руки. И вот уже на часах двенадцать, и я со спокойным сердцем иду в свою комнату, устраиваюсь поудобнее на диване. Беру телефон в руки и снова начинаю искать работу.

Просыпаюсь от звонка будильника, установленного на телефоне. А он, зараза такая, оказывается у самой подушки и звенит на всю. Я резко вскакиваю с постели, пытаясь понять – что я и где я.

А когда понимаю, прохлопавшись глазами и наконец собрав разбежавшиеся в шоке мысли, выдыхаю.

Понедельник. Планы на день: устроить сына в школу, купить посуду и уточнить, когда приедет хозяйка квартиры. Все же шторы не помешали бы. Пусть даже и четвертый этаж, все равно чувствую себя раздетой, особенно вечером, когда за окном темно, а в квартире свет.

Первой бреду в ванную, привожу себя в порядок. Уставившись в зеркало, разглядываю себя и не знаю, что и сказать. Разонравилась мужу. Нашел себе, прости господи, барышню. И вот такие нужны мужчинам? Такие… У меня даже слов нет, чтобы описать. Да, на меня смотрит отражение уставшей женщины. Но я всегда за собой следила. Масочки там, маникюр, прическа. Но, видимо, этого недостаточно оказалось. Вот что им, мужикам, надо? Сытно, тепло и уютно? Деть под присмотром, кружки, секции… В постели… В постели мне казалось, у нас всё хорошо. Но, как оказалось, казалось. Раз пошел на сторону.

Фу-у-ух…

Выдыхаю, чтобы не скатиться в очередную пропасть жалости к себе. Хватит, я дома наревелась от души и больше не планирую.

Выйдя, первым делом иду в кухню. Ставлю чайник на плиту. Вот! Надо купить электрический. Всё же проще Марку будет пользоваться им. Затем делаю бутерброды и уж потом иду будить сына.

– Марик, – сажусь на кровать с краю. – Пора вставать.

– Неа, – мычит. – Рано еще, – и снова накрывается одеялом.

Нет, так дело не пойдет.

Сдергиваю с него одеяло.

Тут же резко садится в постели.

– Ты что? – смотрит на меня хмуро.

– Мы с тобой договаривались, что идем подавать документы в школу. Если всё будет хорошо, то завтра выходишь на учебу.

– Да не хочу я тут учиться. Мне уже не нравится. Заранее! – выдергивает из рук одеяло и снова накрывается с головой. – Тут матрас неудобный, у меня всё болит, – бубнит под нос.

– А чтобы матрас был удобный, мне нужно устроиться на работу. Но для начала надо устроить тебя, дорогой мой, – не выдерживаю я.

– Тогда надо было меня оставить с отцом! – выдает мне в том же тоне.

Я открываю рот и снова закрываю… Сказать нечего. Может, он и прав? Надо было затолкнуть свою гордость и принять условия Лени? Да?

На глазах закипают слезы, и я, поднявшись, выхожу из комнаты сына. Сажусь в кухне за стол и беру в руки телефон. Кручу его пальцами.

И что дальше, Надя? – звучит голосом мамы у меня в голове.

Действительно, что?

Поглядываю на время. Как раз идти в школу. Но если я сейчас уступлю сыну, он так и будет выбивать свое. И как только я собираюсь встать, чтобы снова к нему пойти, он сам выходит из комнаты.

– Прости, мам, – хмурится, ерошит отросшие волосы. – Дай мне десять минут, соберусь, и пойдем, – и скрывается в ванной.

А я выдыхаю с облегчением и откладываю телефон на стол. Сама не знаю, кому хотела звонить. По привычке мужу, наверное. А он даже не позвонил за эти дни. Интересно, почему?

– Марк? А отец тебе не звонил случайно? – спрашиваю.

– Звонил, – доносится приглушенно из ванной.

Вот как. Решил пойти через ребенка. По-мужски.

– И что? Что спрашивал?

– Где мы.

– А ты?

– А я сказал, что не знаю, как эта дыра называется, – открывает дверь, выходит.

Усмехаюсь.

– Что, действительно не знаешь? – смотрю на него, улыбаясь.

Закатывает глаза.

– Мам, ну я по-твоему совсем, да? – хмыкает и садится за стол, хватая бутерброд.

Роман