Глава 4

Агата

Домой возвращаться нет желания. Но придется.

Сижу в машине такси и снова листаю новостную ленту. Что ищу? Не знаю.

Как только машина останавливается у дома, я выхожу и замечаю автомобиль отца. Значит, он дома. Я на его звонки не отвечала. Да и больше пяти раз он не названивал. Впрочем, мне было всё равно.

С Климовым мы наелись пиццы, закусили мороженым, смотрели какой-то мультфильм, а потом уснули на диване. Никогда не думала, что можно так классно провести время с парнем. Без подтекста, без грязных намеков… Жаль, не нашего круга. Может, попробовала бы на него переключиться. Но нет! Не получилось бы. Во всяком случае, не быстро. Да о чем я?

Фомин мне нужен. Фомин! А я всё упустила.

Иду домой и уже примерно знаю, что меня ждет. Ничего хорошего. Снова будет читать мораль.

Открываю дверь, скидываю туфли, беру их за ремешки и прохожу. Отец стоит в гостиной с телефоном в руках, с кем-то разговаривает. Стоит ко мне спиной. Идеально! Хочу прошмыгнуть мимо, но…

– Агата! – окликает меня, едва я ступаю на первую ступеньку.

Вздыхаю. Нет, не получилось.

Разворачиваюсь и смотрю на него. Папа уже при параде. То есть видно, что он проснулся часа два назад. Одет неофициально, значит, будет работать из дома. Жаль.

– До понедельника, – прощается он с кем-то по телефону и убирает трубку в карман брюк. – Жду объяснений, – говорит он, теперь обращаясь ко мне.

– Доброе утро, – натягиваю улыбку.

– Жду, – сводит брови, сверля меня темным взглядом.

– Чего? Какие объяснения тебе нужны?

– Где ты провела эту ночь? Кто тебе позволил сбегать? – рычит он.

– М-м, – поджимаю губы и пожимаю плечами. – Ночь провела с парнем. Сбегают, как правило, без разрешения, – отвечаю на его вопросы.

– Агата! – рявкает он. – Ты слишком много себе позволяешь! Хватит держать меня за дурака!

– Я и не держу.

– Тебя что, выпороть надо? Ты ведешь себя как малолетка! Учишься в престижном вузе. Я всё для тебя! Всё! А в ответ что? Шляешься по клубам, злоупотребляешь алкоголем, ночуешь непонятно с кем. В каком свете ты меня выставляешь? Сбежала с вечера! Некрасиво поступила.

– С какого вечера? Где Фомин объявил о помолвке? Я каким боком там нужна? Он твой друг, а не мой, – взрываюсь я. – Я что, должна смотреть, как они пожирают друг друга глазами? Или на твоем дне рождения? Смотреть, как в меня сальными взглядами стреляет твой партнер? Да мне это не нужно, не уперлось, папочка! Хочешь строить из себя примерного семьянина – так поздно! Надо было это делать до того, как от тебя мать сбежала! – выпаливаю я и замолкаю. Но поздно. Кажется, я сказала то, чего не стоило.

Я вижу, как перекашивается лицо отца, как сжимаются кулаки.

– Ты! – повышает он голос. – Ты мне ещё будешь указывать, как жить? Ты, избалованная девка! В свою комнату! Лишу всего! Никаких денег больше не увидишь!

Я не дожидаюсь конца его монолога, срываюсь вверх по лестнице и, забежав к себе, от души хлопаю дверью.

– Да пошел ты! – ору в закрытую дверь и падаю на кровать, утыкаясь лицом в подушку, позволяя себе наконец впасть в истерику.

И реву. Реву так, что желудок начинает сводить спазмами.

Потом раздеваюсь и иду в душ. Там теряю счет времени, не знаю, сколько стою под струями воды. Врубаю то горячую на всю, то ледяную. А затем и вовсе устаю так, будто всю ночь не спала. Кутаюсь в банный халат и, закрыв окна шторами, падаю на постель, где вырубаюсь мгновенно.

Просыпаюсь от вибрации телефона. На экране имя подруги.

– Да, – хриплю в трубку.

– Ты заболела, что ли? – спрашивает Ника.

– Сплю, – голос сипнет, хочется откашляться, но я терплю.

– А. Я вот дома. Думаю, может, сходим куда-нибудь?

– Не получится. Меня наказали, – хмыкаю и переворачиваюсь на спину, уставляясь взглядом в потолок.

– За что? – удивляется она.

– Я не ночевала дома. Приехала сегодня утром. В общем, папа готов был сделать ата-та, – усмехаюсь.

– И где ты была?

– У Климова, – признаюсь.

Повисает тишина.

– Ты с ним…? Вы с ним… – пытается подобрать она слова.

– Ага, ели пиццу и смотрели мультик, – посмеиваюсь. – А чего ты такая взволнованная? Нравится он тебе? – почему-то эта мысль приходит неожиданно.

– Кто? Климов? Да нет, – тянет она неуверенно, но я не настаиваю. Нет так нет.

– В общем, вот.

– А твой этот… Дима?

– Женится. Познакомил с ней. И вот-вот должен был уехать. Короче, всё, не увижу его больше, кажется… Я всё прое…

– Может, и шансов у тебя не было, Агат. Чего ты так убиваешься?

– С чего ты взяла? – сажусь на кровати от возмущения.

– Ты собиралась ему всё сказать? Хотела что-то сделать, но не сделала. И я не знаю, наверное, это к лучшему. Ну как бы он это воспринял? Как? Что к нему подкатывает малолетка? Глупо.

– Смотри какая умная, – фыркаю зло, но в её словах что-то есть.

– Опозорилась бы только. Сомневаюсь, что он тут же принял бы тебя в объятия. Будь реалисткой, Агата! Куда делся твой расчетливый разум? – отчитывает меня.

– Это твоя месть мне, да? – хмыкаю, догадавшись. – За мою правду ты режешь меня своей? Ок, в расчете. Я не в обиде.

– Ладно. Если что, я тут, звони. Нужны адекватные мысли – тоже можешь обращаться, – посмеивается она.

– Так а что там у тебя к Климову? – хочу её задеть. Не могу, когда мне делают больно, хочется ударить в ответ.

– Всё, спокойной ночи, – смеётся в трубку и сбрасывает звонок.

Вот же зараза, моими же фишками действует. Обидно? Нет.

***

Воскресенье проходит тихо. Я спускаюсь только поесть, но с отцом не пересекаюсь. Видеть его не хочу.

В понедельник еду в универ и пытаюсь влиться в обычную студенческую жизнь. Народ уже обсуждает следующие выходные: у кого-то днюха, будет движ. А как же я? Я, скорее всего, мимо.

– Арская, – подсаживается в кафешке Усталов, один из популярных парней нашего потока. Но не в моем вкусе.

– Чего тебе? – спрашиваю, не глядя на него.

– У меня в субботу др.

– Заранее не поздравляют, – усмехаюсь, отпивая кофе.

– Приглашаю в “Куб”.

– Занята, – отказываю.

– Ну что ты всё время ломаешься? – злится. – Говорю же, приглашаю. Лично, блин!

– Говорю ещё раз: не смогу, – перевожу наконец взгляд на него. Злится мальчик.

– Вообще? Без вариантов?

– Боюсь, отец не оценит.

– Чё, наказали что ли? – хмыкает от догадки. – Серьёзно?

– Да, я же плохая девочка. Нервы у папеньки сдали, – пожимаю плечами.

– Ну ты даёшь, – ржёт. – Попрошу своего позвонить? М? Освобожу тебя из заточения, как прекрасную пленницу принц? – играет бровями.

– Слушай, отвали, а? – подходит Егор. – Девушка сказала нет, значит нет.

– Ладно, – поднимается со стула, уступая место Климову. – Но я звякну, – показывает пальцами “позвоню”.

Егор садится рядом. Ника уставляется на него большими глазами, и щёки её тут же краснеют.

– Чего хотел?

– Туса, – напеваю. – В “Кубе”. А Арская в пролёте, – смеюсь. – Ну да ладно, может, оно и к лучшему.

– Лучше почитай лекции, – выдаёт Ника. – Больше пользы будет, чем от этих вечных тусовок.

Я стреляю в неё взглядом. Убить? Спалить? Что несёт ерунду?

– Ладно. Ещё две пары. Вы не свалите? – спрашивает Егор.

– Меня пристрелит родной отец, – смеюсь. – Какой свалить?

И я действительно досиживаю все лекции. Скоро зачёты, экзамены. А я не хочу даже думать об этом. Оценки у меня “хорошие”, потому что всё проплачено отцом. Там даже не задумываются, никто валить меня не будет. По идее – отдайте диплом уже сейчас, чего я зря время трачу? Но папа так воспитывает! Молодец.

После пар гуляем с Никой. Проверяю в телефоне баланс карты. Не густо. Отец последние дни не докладывал мне обещанную сумму. Не разгуляться. Но и не заблокировал. Пустые угрозы. Знает, что психану — и будет хуже. Пока держим друг друга на расстоянии и не давим. Но если он захочет, мне будет плохо. Знаю. Я помню, как они ругались перед тем, как мама ушла. Сути не помню, но ругались громко, били посуду. И с тех пор с мамой связи нет. Я первое время на неё обижалась, но чем старше становилась, тем больше стала понимать. С отцом – как в золотой клетке. Хочешь ни в чём себе не отказывать — живи по его правилам. Да только вот выбора мне не давали.

Дома тишина. Отец ещё не приехал. И я даже чувствую, как поднимается настроение. Ужинаю одна. И затем закрываюсь у себя в комнате. Проваливаюсь в музыку, которую слушаю через наушники.

На следующее утро, к моему сожалению, завтрак проходит в присутствии папеньки.

Но я стараюсь не обращать на него внимания. Вырабатываю свою стратегию. Мне ещё как-то дожить до окончания вуза надо.

– Агата, – заговаривает первым. – Мы с тобой погорячились. Давай придём к примирению, – говорит он, удивляя меня.

– Ты сейчас шутишь, да?

– Нет, – смотрит серьёзно. – У меня есть новость для тебя.

– М, – киваю. – С этого стоило начинать. Вся во внимание, – складываю руки на груди и жду, что он ещё придумал для меня в своей идеальной формуле жизни.

– У тебя сейчас прекрасный возраст. Вся жизнь впереди. Я хочу, чтобы у тебя было всё, что ты только пожелаешь.

– Странное начало, не находишь? – прищуриваю взгляд.

– Ты выходишь замуж, – говорит таким будничным тоном, что я не сразу понимаю, что сейчас услышала.

– Ты шутишь, да? – не воспринимаю его слова всерьёз.

– Нет, – смотрит на меня так, что по коже пробегают мурашки. – Свадьба будет назначена на конец месяца.

– Через три недели? – усмехаюсь. – Издеваешься?

– Тебя не интересует будущий муж? – вздёргивает бровь.

– Муж? Какой ещё муж, пап, ты бредишь?

– Кашин Алексей Петрович.

– Кто? – первый раз слышу этот набор букв.

– Мой партнёр.

И тут у меня выпадает вилка из рук.

Кто? Тот самый лысеющий пузан?

– Ты издеваешься? – холодею.

– Всё решено. Он прекрасный кандидат. Состоятельный и перспективный.

– Так женись на нём сам! – психую, вскочив со стула.

– Сядь, – бьёт ладонью по столу, и я падаю на стул обратно.

– Свадьба считай назначена. Все оговорено уже. Начнётся подготовка. И только попробуй что-то вытворить, обещаю – пожалеешь, – угрожает.

– Пап, – хочу хоть как-то его вразумить. – Пап, ну какая свадьба, ну какой партнёр? Пап? Мне всего девятнадцать!

– Я видел, как ты смотрела на Фомина, – говорит он, и я уже не знаю, что сказать в своё оправдание. – Я видел твою реакцию. Ты в него влюблена, да?

Прячу лицо в ладонях. Неужели это ТАК видно?

– Он женится. У него своя жизнь, и он тебе не пара.

– Да с чего ты это взял? – не замечаю, как слёзы катятся по щекам.

– Кашин тот, кто сможет тебя обеспечить всем. Он твой пропуск во взрослую состоятельную жизнь. Фомин – мелкая пешка, не твой вариант, – и поднимается из-за стола, промокнув губы салфеткой. – Забудь его.

А я так и остаюсь сидеть и не верить в то, что только что услышала.

***

Больше недели я варюсь в своем личном аду. Я не понимаю и не осознаю, что происходит вокруг. Меня штормит в настроении. То и дело я закатываюсь в истерике. Мне нужен врач? Нет! Мне нужен адекватный родитель! А не вот это чудовище, которое продумало мою жизнь до мелочей. МОЮ. ЖИЗНЬ!

Кручу телефон в руках. Прилетают сообщения от Ники, от Егора. А я не отвечаю. И не появляюсь на учебе. Отец запретил мне рассказывать кому-либо про свадьбу. Про планы. Он вообще хочет сменить круг моего общения. И я не понимаю, что мне делать. Не вижу ни одного выхода из этой идиотской ситуации.

Снова проваливаюсь в сон.

Отец приставляет мне какую-то девку. Представляет ее помощницей. А, это вместо лучшей подружки. Круто же! О таком я мечтала всю свою жизнь.

Меня таскают по примеркам, по ресторанам, пытаются втянуть в подготовку торжества. Надо признать, Кашин, будь он неладен, не скупится. Хотя о чем это я? Ведь надо своим конкурентам показать свою состоятельность.

– Это платье вам очень идет, – блеет блондинка.

А мне плевать. Три платья назад она говорила то же самое.

Туфли. Еще одно платье, для вечера. Белье! Эта игра идет выбирать со мной даже белье.

– Вот этот комплект шикарен, – показывает она.

– М, – мычу я и, взглянув ей в глаза, усмехаюсь: – Ты знаешь предпочтения Кашина? Как он? Как мужик, конечно? Ничего? Может, вообще хоть что-то? – спрашиваю, а у самой по щекам слезы.

– Ну что вы такое говорите? – строит смущение.

Какая игра! Браво.

– Да бери, что нравится, – бросаю тряпки на столик. – Мне плевать, – и, крутанувшись на пятках, тороплюсь на выход.

Добравшись до выхода из торгового центра, меня перехватывает за локоть какой-то мужик в костюме.

– Агата Игоревна, вам туда, – показывает мне на машину, стоящую у крыльца. А тут, между прочим, закрытая территория, и все машины стоят на парковке. А эта черная легковушка с тонированными стеклами стоит у самих ступеней.

– О, папик пожаловал, жену будущую желает? – смеюсь.

Охранник не реагирует на мои выпады.

– Глеб, – из машины выходит тот самый мужик, папин партнер, тот, с кем мне было даже противно танцевать. Поправляет пиджак. – Отпусти девушку, она же никуда не убежит, – и переводит взгляд на меня. – Правильно, Агата?

Закипаю. Как мне сейчас хочется расцарапать ему всю морду с этим сальным взглядом. Урод!

– Нет, конечно, – говорю как можно спокойнее.

Внутри меня все бушует и кипит.

– Вот и правильно. Иди, пообщаемся, – подзывает.

И я иду. Иду… куда мне, собственно, идти, если родной отец отобрал у меня паспорт, проверил телефон, что-то там установив, и я уверена, что пасет меня служба охраны вот этого пузатого урода.

– Здравствуй, – говорит мне, как только я подхожу.

– Нечестно играете, – говорю ему, глядя в глаза. – Я же сказала, вы мне не интересны.

– Не тебе решать, милая, – ухмыляется и открывает передо мной дверь машины.

Мне ничего не остается, кроме как сесть внутрь. Рядом садится Кашин.

– Куда мы едем? – спрашиваю, отодвинувшись от него.

В ноздри забивается запах его одеколона. И мне он не нравится. Подташнивать начинает. Или это от того, что я забыла, когда ела последний раз.

– Ты бледная, – игнорирует мой вопрос.

– Тошнит от тебя! – рявкаю я, повернувшись к нему.

Ловлю его взгляд.

– Зря ты так, девочка. Я же с тобой по-хорошему, – усмехается и откидывается на спинку сиденья. – Повстречались бы, хорошо провели бы время, и ты была бы в выигрыше. От тебя не убыло бы! Но ты уперлась, брезгливость свою показала. Нехорошо.

– Так ты это из-за обиды, – догадываюсь. – А что, не отшивали никогда?

– Я влюбился, Агаточка, – лыбится.

Обед проходит в ресторане, название которого я не запоминаю. Что-то там рассказывает это убожество, я не слушаю. На столе много всякого, но я не прикасаюсь. Мне это неинтересно.

Может, кто-то, такие как та блондинка, в рот бы ему заглядывали, но я не хочу. Я не продаюсь. И почему-то в этот момент я даже Фомина ненавижу.

Интересно, чтобы он сделал, узнав, что отец меня продает вот этому уроду? Поддержал бы? Он из таких же, как они?

– Я хочу домой, – устало смотрю в никуда.

Я действительно устала.

– Довезу тебя, – подает руку, но я игнорирую.

В машине я отключаюсь. Просыпаюсь от того, что ко мне прикасаются чужие руки. Тут же распахиваю глаза и понимаю, что машина стоит у дома.

Хватаю свою сумочку и выскакиваю из машины. Бегом несусь к себе в комнату. Не знаю, дома ли отец. Но мне плевать.

Раздевшись, захожу в душ и час, да, наверное, час отмокаю под водой. Потому что мне противно. От всей ситуации мне противно.

Потом все же спускаюсь, чтобы поесть. Отец что-то рассказывает и даже улыбается. Видимо, рад, что я провела «время» с его партнером. Тот остался доволен? Да ладно? И совсем на меня не жаловался? Ну чудо, а не мужик.

Поднявшись обратно, вижу вещи, которые купили сегодня. Платье. Свадебное. Оно полная безвкусица. Стоит огромных денег, но мне оно не нравится. Еще вот это, вечернее. Просто тряпка. А вот эти комплекты… да блондинка разошлась не на шутку. У нее не было лимита? Разве так можно?

Хмыкаю.

Обувь, сумки…

А мне, глядя на все это, реветь хочется! Моя жизнь рушится с каждым днем, до фундамента.

И? Как мне быть?

Я не сплю. Не могу сомкнуть глаз. Кручусь, верчусь. И встаю с постели. Нет, так нельзя. Полторы недели до гребаной свадьбы. Я не хочу.

Лезу в свою шкатулку. Там у меня лежала наличка. Пересчитываю. Чуть меньше тридцати тысяч. Не густо. Очень-очень не густо. Но это хоть что-то!

Одеваюсь быстро, собираю чемодан. Скидываю туда что первое попадется под руку. Пара футболок, брюки, платье. Что-то из обуви.

Уставляюсь на фотографию, что стоит на полке. Тут я маленькая. Меня мама фотографировала. Она сама рассказывала мне, как вышел этот кадр. Не знаю, но я кидаю эту фотку в чемодан и закрываю его.

Мое сердце лупит так о ребра, что готово вот-вот вылететь.

Уверенность крепнет с каждым моим движением. Я убегу. Сбегу… без документов? Да плевать, попробую. И очень надеюсь, что у меня все получится. Потому что возвращаться обратно уже нельзя.