Глава 5

Ждана

Я не знаю, сколько времени вот так сижу у двери. Меня всю знобит и колотит. Все, что я столько лет прятала, рвется наружу. Все свои эмоции мне удавалось держать под колпаком. И что теперь? С появлением Ковалева все трещит по швам. Вся обида рвется наружу. Но я же не маленькая. Все прекрасно понимаю. Поняла, вернее, тогда, когда увидела в сети, что он женился. До этого я, наверное, искала ему оправдания. Я ничего про него не знала и боялась что-то узнать. Мне так было легче, только гадать. Беременна ли Полина была от него, или это игра. Мне хотелось верить в него. Первое время даже поглядывала в телефон, сменила-то номер я уже гораздо позже, когда развод состоялся, и Антон стал давить на меня. Я ждала от него сообщение… хоть одно. А тут… Он женат, и у него есть дочь. Я, видимо, дважды дура. Бывший муж, кстати, тоже женился на своей любовнице и теперь воспитывает дочь. Жуткая шутка судьбы.

Поднимаюсь на ноги и подхожу к окну, раскрываю его. Хочу проветрить кабинет. Здесь слишком сильно пахнет им. А еще его желанием. Все еще горят щеки, когда поняла, что он готов, черт возьми. Этот парень никогда не мог держать в узде свои желания – хочу – беру. И что врать самой себе – мне это нравилось, я отдавала всю себя. И это было зря. Я и в браке с Антоном себя вела так же. Открыто, честно, до самого конца. Но все вышло так, как вышло. Окутывает жутким ощущением, что мною просто пользовались.

Теперь-то я наученная горьким опытом. Полгода мы с Ником встречаемся, и я никак не могу решиться на близость. Мариную нормального мужика. Мне бы очень хотелось, чтобы он был таким, какой есть. Гребаная наивность и желание верить в людей. Но я теперь сомневаюсь. Очень сильно, черт возьми! А с появлением Вадима так вообще все чувства в раздрае.

Люблю ли я его? Это же надо было такое спросить?

Вдыхаю полной грудью свежий воздух и пытаюсь понять, что делать дальше. Состоится ли еще одна встреча с Вадимом? Что он будет еще предпринимать я тоже, черт возьми, не знаю. И это сводит с ума. Было же все хорошо! После всего того сумасшествия, что со мной творилось в процессе развода, и после него я только-только зажила полноценной жизнью. И даже позволила себе строить отношения. Не сразу, но решилась. И только все стало налаживаться – появляется он!

– Гадство, – злюсь.

На себя я очень злюсь. Потому что выдала все свои эмоции на блюдечке. Да и самой себе признаюсь, что мне не все равно, как бы я не хотела. Все еще больно. Умом я разочарована в нем, а сердце пытается сопротивляться. Еще Максим – точная копия отца и никак не дает забыть Вадика. Разве что его появление освежило память. и все ощущения обострились до предела.

До конца этого рабочего дня я чувствую себя ужасно. Но улыбку с лица не стереть. Моя работа, и я ее люблю. Я сюда много времени и сил вложила. Сейчас спрятаться дома с сыном под боком и пустить все на самотек не имею право.

Вечером списываемся с Никитой. Он предлагает поужинать в кафе. На что я соглашаюсь, надеясь, что из моей головы Ник вытеснит Вадима.

***

– Ты сегодня какая-то загадочная, – улыбается Ник, кладет свою ладонь поверх моей и поглаживает большим пальцем.

Он милый. И он мне нравится. И я выйду за него замуж. На предложение я согласилась. И отказываться не собираюсь.

“Ты его любишь?” – в голове звучит голос Ковалева.

Это какое-то идиотское наваждение.

– Да, – отвечаю невпопад.

– Ты о чем? – удивленно на меня смотрит.

– Да… это я про то, что нам нужно чаще проводить время вместе, – выдаю какую-то ерунду.

– Отлично, я только рад.

“Зря”, – снова голос Ковалева.

– Кстати, мои родители нас приглашают на семейный ужин, – вспоминает очень даже вовремя.

– Отлично, – киваю, соглашаясь. Отличная новость. Нужно переключаться на свою жизнь.

– Вот и хорошо.

Весь вечер я честно стараюсь вникать в то, что говорит Ник, но мои мысли целиком и полностью обращаются к воспоминанию разговора, состоявшегося сегодня. Не знаю, нужно ли лезть в это пресловутое прошлое? Я так хочу спокойствия!

– А-у, – привлекает к себе внимание Ник. – Ты где-то не со мной.

– Извини, про корейцев думаю, – вру, нагло и уверенно. И себя за это ненавижу. Сидеть, строить планы с будущим мужем, а в мыслях думать о другом.

– Все же хорошо?

Киваю, виновато улыбнувшись.

Мой телефон оживает.

– Извини, отвечу, – нажимаю кнопку и прикладываю телефон к уху. – Да, теть Нин. О, я вас понимаю, ничего страшного. Приеду минут через двадцать, – обещаю няне.

– Что случилось? – спрашивает Ник, подзывая официанта, чтобы расплатиться.

– Тете Нине нужно срочно домой, просит приехать по возможности пораньше.

– Хорошо, отвезу тебя, без проблем, – сразу же соглашается.

Моя машина осталась на парковке у отеля. Потому что Ник забрал с работы. А это значит, что завтра мне нужно будет вызывать такси. Главное – не забыть, что машины нет дома.

Когда Ник останавливает автомобиль у ворот, скорость ставит на нейтралку и поворачивается ко мне вполоборота. Я первой тянусь к нему. Обхватываю за щеки и касаюсь своими губами его губ. Невесомо целую.

– М-м-м, – тянет он, целуя меня в ответ.

Раскрываю губы, впуская его. Закрываю глаза и пытаюсь расслабиться, отдаться порыву. Я будто пытаюсь доказать себе, что я могу быть с другим мужчиной. Имею право! Но сейчас дурацкие мурашки затихли и предательски молчат.

Я слышу, как учащается дыхание Никиты, как его объятия становятся крепче. И мне нравится, что он делает… но со мной что-то не то.

Отрываюсь первой. Вздыхаю.

– Мне пора, – смущенно улыбаюсь.

– Пока? – внимательно за мной наблюдает.

– Ой, может, захватишь тетю Нину, чтобы ей машину не вызывать? Ей в город нужно, – спрашиваю.

– Окей, я подожду, – кивает.

– Зайдешь? Я чай налью, – предлагаю, закусывая губу.

– О нет, спасибо, – усмехается. – Мне нужно немного прийти в себя. Уж слишком классно ты целуешься, – смотрит на меня потемневшим взглядом.

Сердечко ёкает, но эффект совсем не тот, которого я ждала. А мне хочется зайти с Ником дальше поцелуев.

– Ты сейчас так смотришь… – голос мужчины хрипит.

Я сглатываю.

– Оу, – смущаюсь, понимая, о чем он. – Извини, – и выскакиваю из машины, тороплюсь домой.

Няню отправляю с Ником. Она долго сопротивляется. Но я оказалась настойчивее. А потом мы с Максом балдеем, валяясь на ковре с высоким ворсом, смотря мультики.

Сын в итоге забирается на меня и, положив голову на грудь, засыпает. Целую его в макушку, вдыхая родной запах, перебираю светлые волосы. Сладкий мой. От нежности к нему распирает. Хочется его купать в своей любви. Хочется баловать. А еще хочется, чтобы он был счастлив.

Снова вспоминаю Вадима, и мое сердце сжимается. У него есть дочь. У нее полная семья. А у моего сынишки только я. Даже бабушки с дедом нет. Те живут своей жизнью. Никогда не думала, что откажусь от своих родителей.

Поднимаюсь с ковра, осторожно, стараясь не разбудить Максика и несу его в детскую. Укладываю в кроватку. Целую в пухленькую щечку. А затем отправляюсь в душ и сама ложусь в постель.

Долго не могу сомкнуть глаз. На телефон приходит сообщение от Ника. Перекидываемся с ним несколькими. Он пишет, что скинул мне на почту все предложения от компании Ковалева, рекомендует посмотреть. Там есть, по его словам, за что ухватиться. Я же качаю головой. И здесь нет покоя от Вадима. Я пишу, что сомневаюсь в его выборе, но приходится пообещать, что все просмотрю и в ближайшие дни дам ответ. Желаем друг другу доброй ночи, и я убираю телефон на тумбочку. Смотреть документы буду завтра.

Потом снова и снова прокручиваю разговор с Ковалевым и все чаще замечаю, что заостряю внимание не на сказанных им словах, а на его внешности. И все больше понимаю, что я очень сильно по нему скучала.

Зажмуриваюсь и закусываю губу, чувствую, как по щеке скатывается слеза.

Вадим

– Извините, – кто-то касается моего плеча.

Открываю глаза пытаясь сориентироваться. Где нахожусь? Передо мной девушка бортпроводник.

– Мы в Москве. Наш самолет совершил посадку. Почти все пассажиры покинули салон, – вежливо улыбается.

– Спасибо, – отстегиваю ремень и поднимаюсь с кресла, прохожу мимо девушки и уже через пару минут нахожусь в здании аэропорта.

Еще через двадцать минут сижу в своей машине, жду, когда немного прогреется салон. Все же Сочи-Москва колоссальная разница в температуре.

Потираю лицо руками и закрываю глаза.

Ждана.

Злится, ругается, кусается. Она защищается, защищает свою жизнь, которую выстроила без меня. Показывает всем своим существом, что в ее жизни мне не место. И это понятно. Я сам понимаю, что лезть нельзя. Но я не хочу, чтобы она на меня держала обиду. А значит, как я ей и обещал, нам придется еще раз встретиться. И поговорить уже без зашкаливающих эмоций. А рядом с ней быть не просто. Потому что те самые эмоции прут. Хочу ее, и скрывать это бессмысленно. Только выглядеть рядом с ней похотливым кабелем не очень-то и хочется. А еще я совершенно точно понимаю, что она не любит Гурова. Так зачем собралась за него замуж? Для чего? Об этом тоже бы расспросить.

Поток сумбурных мыслей прерывает телефонный звонок.

– Да, – отвечаю быстро.

– Вадим Сергеевич, у Мии температура, с сада попросили забрать. Полины Витальевны нет дома и дозвониться до нее не могу. До вас вот еле дозвонилась. Что мне делать? – звучит беспокойно голос домработницы.

– Вызывайте нашего врача, – отвечаю. – Буду минут через тридцать-сорок, если не встряну в пробки. Держите меня в курсе дела, – отбиваю звонок и срываюсь с парковочного места. Своя жизнь на месте не стоит и бьет ключом, да все по тому же месту.

Набираю Полину, но в ответ одни лишь гудки. Куда умотала жена, понятия не имею.

Быстро добраться не получается. Встав намертво, тарабаню пальцами по рулю. От безысходности. Одно замечаю точно. Стоит только за что-то конкретное, жизненно-важное уцепиться, как обязательно случается череда событий, последствия после которых разгребать и разгребать.

Ждана…

Снова раздается звонок.

– Что с Мией? – спрашиваю сразу, как отвечаю, увидев имя звонящего.

– Иннокентий Петрович осмотрел девочку. Сказал ничего страшного. Ветрянка. Выписал мазь и жаропонижающее, если вдруг понадобится.

– Скиньте мне сообщением, что нужно купить. Заеду в аптеку, – прошу Веру Николаевну.

– Хорошо.

– Скоро буду.

По пути до дома заезжаю в аптеку, покупаю лекарства и тороплюсь к дочери. Стоит зайти домой, как Мия бежит встречать. Успеваю снять куртку.

– Папочка, – и как обычно влетает в руки.

Обнимаю, прижав к себе дочь.

– Ну что? Болеть надумала? – разглядываю ее, ничего особенного не замечая. Только горячая. И глаза выдают – уставшие и грустные.

– Я не хочу болеть, – дует щеки.

– А я думал, что ты так сильно не хочешь в сад, – разуваюсь.

Вижу, что у ребенка на разговоры нет сил, а хочется отвлечь от болезни.

– Вера Николаевна, купил лекарства, что делать? – спрашиваю женщину, которая выглянула из кухни.

– На спинке уже появляются красные прыщики, вот их нужно смазать тем раствором, что вы купили, – дает наказ женщина.

Мне дважды повторять не нужно.

– Пойдем, малышка, сейчас папа тебя будет лечить, – идем в детскую.

Первым делом забегаю в ванную, умываюсь и мою руки. Переодеваюсь. А уже потом возвращаюсь в детскую, где на кроватке сидит и ждет меня Мия.

– Ну что ж, – разглядываю флакончик и читаю, как правильно пользоваться содержимым. Нахожу ватные палочки. – Давай, стягивай футболку, принцесса, – даю команду, и дочь послушно снимает вещь.

На детской нежной коже действительно начинают появляться красные прыщики.

– Загасим этих гадов, да? – усмехаюсь, когда дочь, нахмурив бровки, серьезно кивает.

После всех процедур кормлю дочь, и мы с ней усаживаемся в ее комнате. Я – с ноутом для работы, она – с пультом от телевизора. Закапываюсь в работе. Половину дня отсутствовал из-за полета в Сочи, сейчас сижу в няньках. Большой вопрос, куда делась Полина, оставив больного ребенка с домработницей.

Ближе к восьми Мия засыпает. Подкладываю под голову подушку. Касаюсь губами лба. Холодный. Хорошо, что спала температура. Выключаю свою технику, выхожу осторожно из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В гостевой раскладываю свои вещи и набираю номер жены. Веру Николаевну отпустил раньше, смысла ей с нами торчать дома нет. Но абонент не абонент. Супер, что сказать? Искать ее по подругам? Да с какого, спрашивается.

Когда телефон вновь оживает, думал, что Полина. Но нет, Стася.

– Да, – отвечаю, а сам приземляюсь на кровать. Что-то я устал. Последние несколько дней выдаются нервными, изматывающими. Еще перелетами увлекся.

– Вадь, – тяжело вздыхает Стася. – Ты как?

– Жив.

– Супер, – хмыкает. – Ну а если по чесноку, зае… тебя эта жизнь, да?

– Стась, что ты хочешь от меня? – спрашиваю устало.

– Я по какому поводу звоню. Там мне люди знакомые шепнули, твою видели.

– Где? – сразу же сажусь в постели.

– В твоем бывшем “Кубе”.

– Зашибись, – поднимаюсь на ноги.

– А ты где? – интересуется, а я уже готов одеваться, чтобы ехать забирать эту горе-жену.

– Дома.

– А чего так рано?

– Мия заболела. Полдня торчу рядом. До Полины дозвониться не мог.

– Давай я попрошу ее упаковать в такси и домой привезти?

– Ага, послушает она. Блять, Стасян, давай ко мне сюда. Покараулишь мелкую. А я в Куб смотаюсь. Боюсь, даже если дозвонюсь до Левши, он с ней не справится. А поднимать у них скандал не хочу.

– Что не сделаешь ради любимого брата, – вздыхает девушка. – Еду уже. Пять минут, я тут недалеко.

***

И действительно мой любимый Аид приезжает быстро. Она остается с дочкой, я же за руль и в клуб. Пятница, Полину потянуло на приключения. Мать называется. Зла не хватает, от этого и тачку рву, собирая красные сигналы светофоров. Нашла куда притащить свою задницу.

Машину бросаю на парковке, еле найдя свободное место. Из здания уже приглушенно доносится музыка. Если еще и программа какая, то народу дохера, не пробиться. Но мне удается. И первое, что кидается в глаза, разглядывая танцпол – моя жена. Одно название, что жена. Еще год назад такого не было. Я не знаю, ее будто подменили. Развода не хочет, ничего не хочет, прожигает жизнь и свою и мою.

– Какие люди! – по плечу хлопают, оборачиваюсь.

– Здорова, – протягиваю руку, здороваясь с Марком.

– Мне Стаська звонила, предупредила, что ты приедешь. Ее, честно, не знаю, как выпроводить, – кивает в сторону.

– Да я понял.

– Нормальная же девка была, – удивляется.

Была. Только кому скажешь, не поверят. Анваровы так вообще в жопу дуют своей любимой доченьке. Мию любят, уже спасибо. Я же еле отвертелся от их навязчивой заботы и не влез в их бизнес. Анваров сунул Польку в свой бизнес, в итоге, она там даже не светится. Да сам Виталя все тянет. Дочь лишь прибыль получает. Судя по всему, и с успехом ее тратит. Я же в это семейное гнездо не лезу. По горло сыт.

– Заберу. Охрану предупреди, а то я от них за нее получать не собираюсь, – хмыкаю.

Тот понимающе кивает.

И дальше начинается представление. Потому что вывести пьяную Полю без криков невозможно.

Еле заталкиваю ее в туалет, чтобы окунуть лицом в холодную воду. Она кричит, брыкается. По кой хер вляпался во все это дерьмо? Я адски устал от этого “семейного счастья”. Может, самое время прекращать?

– Рот закрой, – рычу на супругу.

Она отскакивает от меня. По лицу, шее, груди стекает вода.

– Идиот, платье мое все испортил, – визжит.

– Полина, блять, мне похер на твою тряпку еле прикрывающую твои сиськи и жопу. Ты что-то разошлась в последнее время, я устал от тебя и твоих выходок.

– И что ты сделаешь мне?

– А ничего, – делаю шаг в ее сторону, она не реагирует, провоцирует. – Просто вышвырну из дома и все.

– Не имеешь права. Ты – мой муж. А я – жена. И у нас есть ребенок.

– Что-то ты о ней не вспоминаешь. Мия дома, болеет, а ты шляешься, как последняя шлюха.

– Это ты во всем виноват, – зло орет, не стесняясь в выражениях. – Ты по бабам шарахаешься при живой жене. Ты не спишь со мной, а я что, должна тебя смиренно дома ждать? Может, ты импотент? И не хочешь в этом признаваться?

Хочется разнести все здесь к чертям, да вот только калечить себя нет смысла. Делаю два резких шага в ее сторону и бью кулаком в стену недалеко от ее лица. Боль пронзает кисть, что приходится стиснуть зубы. Полина взвизгивает и зажмуривается. Никогда не бил женщин, видит бог, еле сдержался сейчас.

– В машине договорим, моя терпелка лопнула, – говорю тихо и, крутанувшись на пятках, тороплюсь покинуть уборную.

За мной цокот каблуков. Значит, Полина идет следом.

В машину сажусь первым. Быть джентльменом в данной ситуации – значит быть идиотом. Девушка следом садится в машину. В пальто, ежится. На голову накинула капюшон. Носом шмыгает. Завожу машину, включаю печку, не хватало, чтобы она еще заболела.

– Я подаю на развод, – решение проблемы приходит само собой. Оно давно вертится в мыслях, да вот только все время что-то стоит на пути.

– Я не позволю этому случиться, – шмыгает носом, и голос ее дрожит.

– Поль, ну вот нахер друг друга мучить? – качаю головой.

– У тебя кто-то есть, да? Нашел бабу? – спрашивает зло. – Или все же проблемы там? – смотрит на мой пах.

– Да мне тебя за глаза хватило, – рычу в ответ. – Блять, с самого начала же было все хорошо. Что сейчас-то?

– Да я люблю тебя, разве не понятно? – кричит, снова.

Хочется заткнуть уши и послать ее к чертям.

– Нет, не понятно. Не думал, что любят именно так.

– А как? Что тебе надо было, Вадик? Я вокруг тебя и так, и этак. И в пеньюаре, и на коленях готова, а ты не хочешь. Нос воротишь. Да, мы договорились с тобой, что этот брак для отвода глаз. Но раз у нас есть дочь, мы могли бы сделать нашу семью настоящей. Ради нее.

– Ты все просрала, Поля, – устало откидываюсь затылком на подголовник. – И я тоже. Пытаться что-то удержать уже не вижу смысла. Скатились в яму. Кроме ненависти, мы друг к другу ничего не испытываем. Эта идея изначально была херовой. Выход один – остаться в хороших отношениях и разойтись.

– Нет, – начинает истерить. – Нет, Вадик, нет. Я не позволю. О Мии подумай.

– Это ты, блять, подумай, – отмахиваюсь от нее и срываю тачку с места.

Этот дурдом нужно заканчивать. Пресекать. Иначе это может закончиться очень и очень плохо для кого-то из нас.

– Я больше не буду по клубам ходить. Вадик, ты меня слышишь?

– Звучит жалко, – хмыкаю, включая поворотник. – Мне кажется, точка невозврата пройдена. Пора завязывать.

И все, дальше я стараюсь не слышать ее. Поля много-много говорит, что-то там обещает. Что-то там сквозь слезы шепчет. В итоге засыпает, когда подъезжаем к дому. Ну и что мне с ней делать? Что со всем этим делать, мать его?