Казалось бы, нехитрое дело – взять, да и полюбить тех, кто превосходит нас красотой или талантом, только вот беда – на этом пути, как срубленное дерево, лежит зависть. Бревном лежит – ни проехать ни пройти
Вера и вправду похорошела – ровно настолько, насколько подурнела Копипаста. Может, им был отведён один счёт на двоих и всё, что убывало от Юльки, переходило к Вере?
Все эти годы Вера жалела Евгению, сочувствовала, как брошенной кошке – когда выносят на лестничную клетку молоко в блюдце, но в дом и в душу не пускают, а то ведь не отстанет. Но молоко всё равно выносят и гладят двумя пальцами, чтобы не схватить ненароком блох или стригущий лишай.
Вера не обнаружила у себя никакой особенной скорби – было лишь сожаление размером с окаменевший шарик из шерсти, который годами лежит в кошачьем желудке и называется благородным словом «безоар».
Прежде мужчины в жизни Веры напоминали проходных героев в какой-нибудь торопливо написанной книге – как только они надоедали автору, так тут же исчезали, не оставив ни одной лазейки, чтобы вернуться.