– Здравствуй, Ирочка.

Да, Маша была права. Эффектная и красивая Изольда была по паспорту Ириной. И не просто Ириной, а Мышкиной. Но за скалочный характер, подленькие поступки, еще в начальной школе она получила прозвище Крыска. И так с это к ней прикрепилось, что даже сейчас односельчане говорили:

–К бабке Матрене её Крыска прирулила, опять что-то натворила или случилось. Плакаться и просить о помощи будет.

Изольда вздохнула:

– Бабуля, я не Ира.

– Ой, мало ли ты как себя прозывать придумаешь, хоть Изольда, хоть Клеопатра, хоть Хаммурапи какая-нибудь, а я запоминай?

– Хаммурапи – дядька, древний царь какой-то. Вавилонский вроде.

– Мне все равно. Для меня ты Ира. Проходи в дом, внученька.

Изольда зашла в такой знакомый дом, на окнах были белый занавесочки в веселый цветочек. Белоснежная тюль слегка колыхалась на ветру. Пахло хлебом, пирогами, травами. И так ей стало спокойно и хорошо.

– Переодевайся, да обедать садись. А то совсем исхудала, одни глаза остались. Да и плакала, вижу я.

– Бабуля…

– Сначала еда, а потом, за чаем, расскажешь, – строго прервала ее Матрена Ивановна.

Изольда переоделась в легкий спортивный костюм, никаких мини, декольте. Косметику смыла, волосы убрала в хвостик, и стала похожа на обиженную девушку.

Они поели, и только потом, налив чай, пахнущий смородиной и мятой, бабушка спросила:

– Что случилось?

Вкусная еда, обстановка вокруг как-то добавили спокойствия Изольде, и она сказала:

– Обманули меня и предали. Сильно меня парень обидел. Мы полгода встречались, все, вроде, серьезно было. Но подруга у него детства постоянно шастала. То у них пробежка совместная, то обед, то просто болтают. Я не выдержала, условие поставила: или я или она. А он мне такой: ты знала, на что соглашалась, я никогда не давал тебе иллюзий, и говорил, что меня устраивают именно гостевые отношения. И менять тебя на друзей я не собираюсь.

В общем, ушла я от него в одном халате и тапочках. Думала, извинится, позовет, а он вещи мои прислал с курьером, и все, словно и не было этих месяцев отношений. А тут смотрю – весь интернет в фотках, как он со своей подругой милуется.

– В любви он тебе признавался?

– Нет, но говорил, что я красивая.

– Ирка, я тебя чему учила? Ты каким местом думала?

– Что не так?

– Все не так. Я тебе говорила, что не ты за мужиком, а он за тобой должен ухаживать? Он тебя добиваться? А чего тебя добиваться, если ты сама бежишь впереди… ладно, это все не то. И условия я тебя учила мужчинам, которые даже еще не осознали – нужна ты или нет, ставить? Конечно, он выберет не тебя, тут и думать нечего. Подругу свою он сколько знает?

– ДА со школы. Лет с 12.

– То есть больше 10 лет.

– Больше 15 лет.

– Вот именно, а тебя?

– Полгода.

– И вот, не испытывая к тебе особой любви, а то и вообще не испытывая любви, он должен выбирать – друг (а то и любимая) и ты. Выбор однозначен. Тут и гадать не надо, все понятно.

У Изольды – Ирки навернулись слезы на глаза:

– Бабуля, это же так оставить нельзя.

– Нельзя наших обижать, за это надо наказывать. Давай-ка я расклад на ситуацию сделаю. Да не просто, а на всех картах

Она подготовила стол, достала старые карты, еще прабабушкины. Да, Матрена Ивановна была гадалкой со стажем, могла раскинуть расклад, и никогда не ошибалась. Характером обладала скверным, но справедливым. Внучку обожала, которую вырастила одна, так как нерадивые родители, после появления ребенка развелись и разбежались по разным городам, присылая деньги на Ирочку. Та, уже взрослая, с родителями познакомилась, но не общалась. У нее была всемогущая бабушка. Ив се шалости, все ее проступки бабуля прикрывала и всегда помогала.

Матрена раскинула карты и нахмурилась:

– Что хочу сказать, ты в его раскладе даже не фигурируешь. А по жизни, он тебя даже не вспоминает. Ни в душе, ни в его уме ты не оставила никакого следа. Другая всю жизнь с ним рядом, она его судьба и есть. Силы их оберегают, сильные силы, рядом где-то.

Матрёна положила карту и тут отдернула руку, замерла, а потом сгребла карты:

– Отступись. Мы из этого дела выходим. Ты забываешь про этого парня совсем, и занимаешься совей личной жизнью.

– Ты чего, бабуля, он же оскорбил меня. Попользовался, да и выкинул.

– Сама это допустила, чтобы тобой попользовались. Так что все, я сказала.

И уже мягче добавила:

– Ирочка, если сунешься, беда может быть. Плохой расклад, тьма стеной поднимается. Так что опасно это для тебя. Не лезь ты в эти дела. Лучше живи, набирайся опыта, да правнучку мне роди, – улыбнулась мягко она внучке.

Изольда – Ирина нахмурилась, бабушка редко ей отказывала, и всегда это было обоснованно, она это знала, а тут так хотелось отомстить:

– Но, бабушка, он же поступил подло.

– И оставь это на его совести. Давай-ка я расклад на тебя сделаю. На твоё ближайшее будущее и любовь.

Она раскинула карты, нахмурилась, а потом улыбнулась:

– На развилке ты. Говорить ничего не буду, об одном прошу – не совершай ошибок. Сделай как я сказала, живи своей жизнью, и забудь о нем.

Изольда вздохнула. Все, от бабушки пользы не будет. Попробует она, конечно, последовать бабушкину совету, но сможет ли победить обиду? А пока – отпуск, и проведет она его так, как любит, у бабушки, на речку сходит, в лес погулять. Это лучше всех новомодных курортов. Говорят, про «место силы», так оно было для Ирки тут, тут она не была роковой красавицей Изольдой, а нормальной девушкой, Ирой. И после такого отдыха она приезжала, а все спрашивало, какие спа-процедуры делала девушка, что аж вся светится и отлично выглядит.

Маша утром встала, потянулась. Хорошо спалось в своей комнате. Она вспомнила вчерашние поцелуи и покраснела. Да, что уж скрывать, было классно, приятно. Но это было вчера, а сегодня другой день.

Из кухни доносилось позвякивание посуды. Кирилл уже встал. Маша поднялась, умылась, да и вышла:

– Сегодня бегаем?

– Обязательно. Только вот как выходить будем, чтобы нас не заметили?

– А что, дежурят?

– Баба Нюра сказала, что в такую рань никого еще нет. Фанатки спят.

– Тогда побежали.

Утренняя пробежка, душ, завтрак, и Кирилл спросил:

– Какие планы на день?

– Сегодня на первую репетицию с новой труппой у звезды. Потом в театр, на репетицию. Да ещё сегодня новый спектакль, роль мне вроде как уже чуть не ведущую дают.

– И правильно, ты талантливая. На последнем спектакле сыграла просто феерично. Смотрел бы и смотрел. Там пол зала на тебя пришла, а не на саму постановку.

Маша зарделась:

– Ты мне льстишь.

– Ты и сама это знаешь, просто отчета себе не отдаешь.

– Что пишут, меня еще не разоблачили?

– Нет, пока заголовки про незнакомку, приехавшую из далеких знойных стран с отдыха. Кто ты – не установили. Хорошо загримировалась.

– Я одежду возьму, выйду в виде юноши, переоденусь уже в кафе. По-шпионски, чтобы меня с тобой и домом не связали.

– Может, тебя подвезти?

– Ага, в твоей машине. Не смеши меня. Вообще, надо рано выходить из дома, раз ленивые фанаты спят.

Кирилл засмеялся.

– Одевайся своим парнем, я вызову тебе такси. Доедешь до дома, там переоденешься, и пойдешь по делам.

Маша так и сделала. Кепка скрыла волосы, бесформенная футболка, хорошо, что мода носить просторную одежду была. Из дома вышел юноша-подросток, сел в автомобиль, вышел у дома, где Маша жила, скрылся в соседнем подъезде. Машка через чердак прошла в свой подъезд, спустилась, привела себя в порядок и помчалась на репетицию.

– Что за звезда такая ранняя, если репетиция в 9 утра. Все звезды раньше 4 часов вечера и не просыпаются.

Труппа собралась небольшая, концепция выступления была рассказана, постановку ставил режиссер и хореограф. Много организационных вопросов. Звезда появилась через час. Мишель оказался невысоким совершенно непримечательным пареньком. Он познакомился со всеми, обаятельно улыбнулся:

– Надеюсь, наше сотрудничество будет долгим и продуктивным. Я не очень люблю менять состав труппы. Но тут затеяли новое шоу, и понадобился дополнительный набор, – мягко и негромко, слегка манерно, говорил Мишель. – Так что надеюсь на сотрудничество. Когда танец почти поставите, то есть более-менее будет понятно, кто и где, я подключусь к регулярным репетициям.

Он вышел, репетиция продолжилась, и через час их отпустили, посчитав, что на первый раз хватит.

Маша уже выходила, как ее окликнул охранник:

– С тобой Мишель хотел пообщаться.

Маша напряглась. Вот личное общение со звездой в ее планы не входило. Если что, придется попрощаться с такой работой. Немного нервничая, она вошла. Мишель сидел на диване, из термокружки пил какой-то отвар. Маша почувствовала запах трав.

– Привет, Маша. Не узнала меня?

– Нет, а я с Вами знакома?

– С тобой, мы на ты. Знакома и много лет. Помнишь мальчишку из соседнего дома, которого ты от собак отбила?

И она вспомнила, как шла из школы, а мальчик, чуть старше ее, полненький, со скрипочкой, шел из школы и на его окружила стая собак, гавкали пока, но могли и броситься. Мальчик испугался, стоял, не шевелясь. А 10-летняя Маша схватила палку и кинулась на собак, с громкими криками и молотя по ним. Стая разбежалась, подбежали взрослые.

– Мишка? Иванов?

– Я самый, – парнишка засмеялся, глядя на изумленное Машино лицо. – Теперь я Мишель, а по пасту Михаил Звездный. По менял фамилию и всю жизнь. Обедать будешь?

– А потом меня твои фанаты съедят.

– Тогда сюда закажу.

– Давай.

Они болтали, вспоминали соседей, вспоминали школу, смеялись.

– Мишка, ты как пробился?

– Тяжело, Маша. Труд, талант, и везение. И то, этого мало. Много подлости, подстав, разных ситуаций было. Да и сейчас нелегко. Мир шоу-бизнеса … она грязный, много подлости. Мы же только на экранах улыбаемся друг другу, а на деле ненавидим. И друг на экране и подлость сделает, и донос напишет. А споткнешься, руку не подадут, еще и подставят. Поэтому я все шоу делаю вдали от центра, да и танцоров подбираю не топовых. Часто и качество лучше, и удобнее. А ты как тут? Ты же талантище.

– Я тут, играю в театре, танцую немного, учу этому детей.

– Вот и славно. Можешь все это делать, не бросая основной работы и у меня танцевать. Ты находка, хорошо, что пришла на кастинг.

– То есть меня взяли по блату?

Мишка посмотрел серьезно:

– Тебя взяли за талант, а узнал я тебя только сегодня, на репетиции. Так что никакого блата, ты реально талантлива.

– Мишка, а ты сам-то как? Не вот это вся мишура, а сам?

Он светло улыбнулся:

– Нормально, только одиноко. Родители на даче, а я тут. Боюсь и говорить с кем-то лишний раз, чтобы журналистам не сдали. Шифруюсь по-всякому.

– Слушай, а поехали в кафе посидим, с домашней кухней.

– Опять приставать будут.

– Не будут, мы там попросим нас посадить в служебном помещении, есть кабинет.

– Так весь персонал знать будет.

– Ничего подобного. Это домашняя кухня, всякие блюда. Моя подружка с мамой открыли. Мы туда инкогнито проберемся, посидим.

– Алена, что ли?

– Ты помнишь?

– Помню, конечно, когда она мне в скрипку сверчков понапихала.

– Так она думала, что они тебе подыгрывать будут, как в оркестре. В мультфильмах сверчки такие … со скрипочкой.

– Ага, я их потом вытряхивал, а они разбежались по дому, пара спряталась за плиту и стрекотала оттуда.

– Выловили?

– Нет, решили, что под них вечером уютно чай пить.

– Так поедем?

– Ладно, сейчас вызову водителя.

– Нет, так ее пойдет. Переодевайся.

– В смысле?

– В прямом. Мы тебя переодеваем, и ты, как рядовой танцор, едешь. Я тебя загримирую.

Вскоре они вышли на улицу, пройдя мимо охранника, который даже не узнал свой объект охраны, и уехали ан простом автобусе.

–Я на автобусе со школы не ездил, больше 10 лет, – шипел Мишка.

– А нечего звездиться, надо быть ближе к народу, – шипела в ответ Машка.

Он добрались до кафе, Алена уже ждала, накрыла стол в кабинете.

– Вас оставить? – официально-холодно сказала она.

– Алена, а ты его не узнаешь?

– Кого его?

– Этого типа?

– Я его знаю? – изогнула она бровь.

– Знаешь, – вздохнул Михаил. – Ты мне еще сверчков в скрипку напихала.

– Миша? – ахнула Алена. – Какими судьбами?

– Я тут живу, почти всегда.

Они сели за стол, болтали. Миша с восхищением поглядывал на Алену. Она не была худенькой. Высокая, статная, даже слегка полноватая, с выдающимися частями, она несла себя с достоинством.

– Мишка, не смотри на меня так, – засмеялась Алена. – Я сейчас загорюсь.

– Ты такая невероятно красивая.

– А ты попробуй этот вот пирог. Сама пекла.

– Как вкусно, жалко, что мне много нельзя.

– Фигуру бережешь?

– Приходится, я же на сцене.

– А ты где?

– Алена, представляю тебе звезду нашей эстрады – Мишель.

Аленка ахнула:

– Мишель? Тот самый? Мой любимый певец это ты?

– Согласен на просто любимый.

– До просто еще долго.

– Ладно, мне в театр. Охрана ждет около кафе. Как наговоритесь, позвони, они тебя заберут и увезут. Все – болтайте, я поехала.

Маша довольная умчалась на репетицию, тихо посмеиваясь:

– А то я не знаю, что вы друг другу нравились. Одна сверчков напихала, второй цветы ей в портфель подкладывал. Вот и поговорите. Я фея любви.

Репетиция прошла, И Маша приехала к Кириллу, проникнул незаметно к нему в квартиру:

– Я сегодня нафеячилась, – заявила она.

Кирилл хмыкнул:

– Что натворила?

– Алену с Мишкой, ну тем, со скрипочкой, заново познакомила.

– А ты его где нашла?

– Он и есть наша звезда Мишель.

– Да ладно!

– Вот именно.

– Тогда я спокоен, а то уже волновался: начнет звезда приставать к тебе, придется ему лицо править.

– Ревнуешь?

– Ревную, а как иначе, – перевел все в шутку Кирилл.

– Твои поклонницы как?

– Да я передвигаюсь на машине – со двора до служебной стоянки, там в кабинете. И обратно так же. Предложили еще в рекламе снятья. Теперь думаю.

– Даже не думай, соглашайся. С девицами справишься, побегают, да отстанут.

Они загрузили фильм, устроились перед телевизором. Тихий вечер после активного дня был нужен обоим.

В деревне же Изольда, которую все называли Ириной, вовсю отдыхала.

Она утром натянула резиновые сапоги, прямо на широкие спортивные штаны, накинула ветровку, опрыскалась от комаров, и отправилась в лес:

– Бабуля, я за грибами.

Ира шла и бормотала:

– Хорошо, что меня не видят эти городские подружки, а то обсмеяли бы. Никаких дольчегаббанов, никакой фирмЫ, резиновые сапоги, ха. Зато удобно.

Она топала по лесу, просто наслаждаясь тишиной и красотой. Да, она любила такие прогулки, но тщательно это скрывала.

Уже возвращаясь, она задумчиво вышла из кустов на дорогу, и столкнулась с парнем, отлетев в сторону.

– Смотри, куда прешь.

– Ирка, ты? – моргал глазами парнишка.

– Нет, не я.

– А кто?

– Ежик с грибами, блин. Ну кто еще, я, конечно. Степка, ты чего?

– Ты еще красивее стала.

– Хороша Ираша, да не ваша. Закатай губу, и иди по своим делам.

Стёпка грустно кивнул, и тоскливо посмотрел вслед Ирине.

– Ну уж нет. Говоришь, лапотник деревенский? Устрою я тебе пижона городского.

Ира же дошла до бабушки:

– Бабуля, пожарь мне картошечки с грибами, да я утром поеду, пора мне. Я Степку видела.

– Хороший парень, вот вы парой бы были.

– Я с этим лапотником деревенским не буду даже на одном поле гулять. А ты мне про пару.

– ну-ну, посмотрим.

Утром Ира уехала, сложив в контейнер картошку с грибами. В город на машине въезжала уже надменная и немного стервозная Изольда.

Изольда вышла на работу. В темном платье, невысокий каблук, красивые волосы забраны в тяжелый узел. Вот вроде ничего такого, но выглядела она сногсшибательно. Макияж очень умеренный, и казалось, что Изольде только-только исполнилось лет 20. Причем свет магазина был не очень яркий, что только придавало ей юности и обаяния.

Магазина? Да, именно так. Жить на что-то было надо, и Изольда работала продавцом в магазине элитной косметики и отдела парфюмерии. Мира ароматов, мир запахов – это был ее отдел. Изольда стояла и профессионально улыбалась редким посетителям.

– Дааа, пахнут некоторые как будто дихлофос налили, но нравится же. Вот, опять тот мужик пришел, вместе с супругой:

А где тут у вас такая ядреная туалетная вода была? Вот фото, мой супруг в прошлом месяце купил.

Изольда провела к образцу.

– Вот она, будете образец нюхать?

– Ни за что. Отличная вода. У нас на даче вся тля и редкие комары от нее самоликвидировались. Хочу к маме съездить, там муравьи, побрызгаю. А сколько у вас таких пузырьков?

– Партия состояла из шести. Два продано.

– Кто-то один увел. Беру все. Нет, ну какая прелесть. И всех насекомых на дачке извели, и посторонние девушки к мужу не подходят. Престо прелесть, что за туалетная вода. Дихлофос отдыхает.

– То есть все четыре флакона забираете?

– Да, милая, пробейте, все четыре. Котик, рассчитайся.

– С вас 160 тысяч, сейчас упакую.

– И в пакетики поплотнее, чтобы запах в машине не просочился. А то задохнёмся от него. Понимаю, что в не брендовом можно купить и подешевле, но нет гарантии, что там подлинник, и будет такой эффект.

Довольная парочка удалилась. Изольда улыбнулась так мечтательно. Она вспомнила лес, запах хвои, листьев, шуршание ветерка в кронах деревьев.

– Ты что такая довольная? – прошептала коллега.

– Продала лежалую партию парфюмерии.

– Что, той самой.

– Угу, той самой. Отлично ушла.

День потянулся. Заходили в основном пары или женатые мужчины. Изольда отстояла смену, торговля у нее в этот день шла на удивление неплохо.

– Процент должен быть хороший, – удовлетворенно подумала она.

Под закрытия магазина в него зашел очень небедно одетый молодой мужчина. Натали, коллега, «сделала стойку». Уж холостых мужчин она определяла всегда точно, словно какой-то радар на них у нее был.

Распрямив спину и слегка выпятив грудь минус первого размера, она серебристо промурлыкала:

– Вам помочь?

– ДА, мне нужна парфюмерия. Вот девушка стоит, возле всяких одеколонов, пусть поможет.

Изольда с достоинством подошла и спросила:

– Какой запах предпочитаете?

– Леса, мха, листвы.

Изольда изумленно посмотрела на мужчину внимательно, и чуть не охнула. Перед ней стоял Степан в весьма модном наряде.

– Степа?

– Да, это я. Но давай не будем отвлекаться, выберем туалетную воду. Вряд ли с таким запахом есть.

– Есть, но осталась только в маленьких флаконах. Вот – понюхайте. Она немного добавила на пробный листок, слега помахала.

– Ой, действительно, очень приятный. Возьму.

Изольда еле слышно прошипела: