Я ничего не понимала. Кого-то собирались выдать замуж? Голова раскалывалась от боли, а к горлу подступала тошнота.

Я снова сосредоточилась на звуках снаружи. Послышались шаги. Медленные, тяжёлые.

– Как она? – раздался низкий глубокий голос.

– Вайдья говорит, что сильный ушиб. Нужно время, – ответила женщина.

– Могол прислал весть. Он желает видеть Налини до новолуния. Свадьбу назначат скоро. Она должна прийти в себя.

– Она очнулась ненадолго, но потом снова уснула. Очень слаба.

– Следите, чтобы никто посторонний к дочери не приближался. И пусть Пари не докучает ей своим нытьем, – распорядился мужчина.

Я лежала, и каждый звук, каждое слово впитывалось в меня, как губка. А потом почувствовала, что в комнате не одна. На мою руку легла тёплая мягкая ладонь.

– Налини, дитя моё… Приходи в себя скорее. Твоя судьба ждёт тебя.

____________

* Вайдья – древний индийский семейный врач.

Глава 3

Я снова попыталась пошевелиться, и тело отозвалось тупой вязкой болью в затылке. Мои пальцы легонько прикоснулись к нему и нащупали шершавую грубую повязку. На запястье что‑то звякнуло. Я осторожно поднесла руку к глазам и увидела тонкие браслеты – не безделушки, а из чистого золота. На них даже виднелись едва заметные вмятины. На пальце блеснул тонкий ободок с зелёным камешком, поймавшим солнечный луч.

– Налини? – снова прозвучал женский голос – Воды?

Я кивнула и с трудом приподнялась на подушках. Сидящая рядом незнакомка быстро поднесла к моим губам чашку. Вода была прохладной, с лёгким привкусом меди. Делая небольшие глотки, я боялась, что желудок восстанет. Но он смирился. Хороший знак.

– Спасибо, – выдавила я и испугалась. Мой голос звучал чуть ниже, чем я привыкла.

– Доченька… – тепло произнесла женщина, гладя меня по голове. – Слава богам.

– Где… я? – спросила я, решившись рассмотреть её получше. На вид незнакомке было лет сорок с небольшим. Красивая, с добрыми глазами и мягкой улыбкой.

– В доме твоего отца, где же ещё? Ты напугала нас, Налини. Я до сих пор не могу в себя прийти.

– Как долго я спала?

– День и ночь. Хорошо, что очнулась. Вайдья скоро придёт и осмотрит тебя, – женщина какое-то мгновение поколебалась, а потом сжала мои пальцы. – Послушай меня. Прибыл гонец из Фатехпура. До новолуния нужно подготовиться. Ты не переживай, всё успеем, только силы береги.

– Можно зеркало? – я почти не слушала её, желая лишь одного – побыстрее покончить со своими страхами. Столкнуться лицом с новой реальностью. Буквально.

Женщина поднялась и вскоре принесла бронзовую пластину, отполированную до блеска. Волнуясь, я взглянула на своё отражение и глубоко вдохнула, чтобы не закричать. На меня смотрела молодая девушка с чёрными глазами и густыми длинными ресницами. Крыло носа украшало небольшое золотое кольцо. Это чужое лицо нельзя было назвать красивым, но в нём жила какая-то своеобразная притягательность. Скуластое, почти мальчишеское, с упрямым подбородком и ямочками на смуглых щеках. Некрасивое, но запоминающееся. Я провела пальцем по щеке – отражение повторило.

– Налини, – женщина забрала у меня зеркало. – Я знаю, что ты боишься… Но ты сильная. Ты всегда была сильной.

Она говорила так, будто убеждала не только меня, но и себя.

– Говорят, падишах справедлив. Даст Бхагаван – он не обидит тебя. Могол верит в Аллаха, но это ничего… Небо одно, доченька… А божьи имена – как разные дороги к одной горе. Быть женой Великого Могола – большая честь.

Но мне сейчас было не до философии. Какой, к чёрту, падишах? Какая жена? Мне бы разобраться, что я вообще такое!

– Кто вы? – наконец задала я самый главный вопрос. Нет, ну а что? Если что, скажу, что ничего не помню.

– Я твоя мама, – женщина смотрела на меня взволнованно, с глубоко затаённым страхом. – Неужели ты не помнишь меня?

– Нет, не помню, – я отрицательно покачала головой. – Вообще ничего не помню.

Она всхлипнула, прижав руку к груди, и в этот момент в комнату вошёл сухонький старичок в белоснежных шароварах. У него была полностью лысая голова и окружённые тонкими морщинками глаза. В руках незнакомец держал небольшой мешочек.

– Вайдья, Налини ничего не помнит!

– Сейчас посмотрим, рани-сахиба, – мягко ответил старик, подходя к кровати. Он склонился надо мной и пощупал пульс. Я обратила внимание, что его пальцы в тёмно-красных и жёлтых пятнах. Похоже, это доктор!

– Головокружение? Тошнота, раджкумари-сахиба?

– Немного, – я прислушивалась к чужому телу. – Голова болит.

Доктор осмотрел мои веки, ногти, попросил высунуть язык, после чего достал из мешочка крошечный свёрток.

– Это нужно принимать с тёплым молоком три раза в день.

Женщина, которую он назвал рани-сахиба, бережно взяла лекарство.

– Когда же Налини всё вспомнит? – она с надеждой взглянула на доктора.

– Рани-сахиба, так бывает, – спокойно ответил он. – После падения, жара или сильного испуга память улетает, как птица с ветки. Но чаще всего она возвращается по чуть-чуть, не сразу.

Вайдья ободряюще посмотрел на меня, вновь коснулся запястья, будто убеждаясь в чём-то, и продолжил:

– Главное сейчас – покой. Не тревожьте её расспросами, не толкайте память насильно. Тёплое молоко с лекарством трижды в день, лёгкая пища. Знакомые ароматы, любимая мелодия… Иногда запахи и звуки первыми приводят прошлое за руку.

– Но сколько ждать, вайдья? – женщина понизила голос. – Налини скоро отправляется в Фатехпур.

– Сколько потребуется небесам, рани-сахиба, – мягко улыбнулся доктор. – Порой на это уходят дни, порой – луна-две. Я пришлю настой брахми для ясности мыслей и немного ашвагандхи, чтобы укрепить сердце. Раджкумари-сахиба пусть больше спит, гуляет на свежем воздухе. И никаких тяжёлых разговоров.

Вайдья повернулся ко мне, его ласковые глаза блеснули теплом.

– Если вдруг начнут приходить образы, не гоните их, но и не цепляйтесь. Просто скажите мне или рани-сахибе. Мы рядом. Я загляну к вечеру. Всё будет хорошо.

Они ушли, а я сжала руками пульсирующие виски. Потом мой взгляд упал на бронзовую пластину, и я подтянула её к себе, наклонив так, чтобы свет падал мягче. Сняла повязку.

У линии роста волос небольшой шрам. На лбу едва заметный красный отпечаток… как это называется? М-м-м… по-моему, тилака? Под правым глазом тонкая чёрная полоска: всё, что осталось от подводки…

– Господи… вот как это объяснить? – простонала я, откидываясь на подушки. – Это же бред! Бред!

Но тут же во мне заговорил характер. Нечего раскисать. Как это случилось, разберусь позже. А сейчас главное: не паниковать, собирать информацию, играть роль, пока не пойму правила.

Я жива. Сердце бьётся. Голова думает. Ноги держат. Я могу ходить, говорить, смотреть. Значит, можно действовать. Это плюс. Из минусов: я не знаю правил. Это опасно. Незнание бьёт больнее любого кнута. Я буду наблюдать и слушать. Не спорить. Кивать. Запоминать. Замечать, кто здесь добр. Кто опасен.

Женщина, представившаяся моей матерью, меня любит. Это видно. Перед ней нельзя истерить. Её страх и так велик. Пока она мой единственный союзник в чужом мире. Самым страшным было предстоящее замужество. Есть ли у меня право сказать «нет»? Вряд ли. Есть ли право попросить отсрочку из-за болезни? Может быть.

Дверь снова скрипнула и, приоткрыв её бедром, в проём проскользнула девушка. Изящная, стремительная, позвякивая колокольчиками на щиколотках.

– Ну что, ожила? Весь дом на ушах, а ты всё спишь! Великий Могол ждать не будет! – она язвительно усмехнулась, поигрывая идеально подведёнными глазами. Ну какая же красавица!

Тонкий изгиб бровей, будто выведенных тончайшей кистью, глаза блестящие, тёпло‑карие, с золотыми искрами. Кожа у неё была светлее моей, с лёгким янтарным свечением. Коса тяжёлая, тугая, перевитая красной нитью, с выбившимися вьющимися прядками, придающими лицу девушки милую непринуждённость. Она остановилась возле кровати и прищурилась, как кошка.

– Ты что, совсем ничего не помнишь?

Я медленно покачала головой.

– Ну вот. Может, теперь тебя не возьмут? – красавица наклонилась так низко, что я почувствовала аромат жасмина, исходящий от её кожи. И договорила почти шёпотом: – А я займу твоё место.

– Какое место? – я не могла понять, кто она. Сестра? Та самая Пари, которая разговаривала за дверью?

Девушка улыбнулась ещё шире, белозубо и дерзко.

– Место жены Великого Могола! Я красива, и было бы честнее, если бы он женился на мне. Я родилась для него.

В комнату вошла матушка с подносом в руках. При виде девушки она нахмурилась.

– Пари, я тебе что говорила? Чтобы ты не приближалась к Налини! Выйди немедленно!

Красавица весело рассмеялась и, приподняв подол, выпорхнула из комнаты. Женщина поставила поднос на низкий столик и тихо сказала:

– Не слушай её. У этой девчонки язык без костей.

Глава 4

– Что это? – спросила я, потянув носом. Аромат кориандра и топлёного масла защекотал ноздри.

– Ты и этого не помнишь? – матушка расстроено вздохнула. – Это кхичри*. Твоё любимое блюдо. Поешь, доченька.

Она поднесла к моим губам ложку, и я послушно открыла рот. Мягкий рис и разваренная чечевица, пропитанные тёплой горчинкой куркумы, пряным тмином, показались мне невероятно вкусными. Изредка попадались зёрнышки кумина с ореховым привкусом. Но осилить больше трёх ложек я не смогла.

– Поспи, Налини, – женщина поднялась и взяла поднос. – Я зайду позже.

Она вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. И я осталась одна в тишине комнаты. Нужно встать. Просто нужно встать… Мне казалось, что если я посмотрю в окно, происходящее превратится в сон, который тут же закончится. Я сползла на край низкой кровати и села. Голова закружилась с новой силой. Меня будто покачивало на волнах. Перед глазами заплясали звёздочки, расплываясь в тёмные круги. Пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не поддаться искушению и не упасть обратно на подушки. Но отступать не в моих правилах. Я медленно поднялась, глубоко вдохнула, после чего опустила глаза. На мне было надето нечто из тончайшего шёлка цвета слоновой кости. Взгляд скользнул ниже, и я приподняла подол своего одеяния. Стройные ноги с изящными щиколотками. Чуть выше золотых браслетов виднелись следы от каких-то узоров.

Каждый шаг давался мне с трудом. В висках стучала кровь, перед глазами всё расплывалось, но я всё же добралась до окна и, взявшись за ручку, открыла створку. В комнату хлынул солнечный свет, до этого попадавший в комнату только сквозь ажурную решётку. Я зажмурилась, испытывая боль в глазах, а когда открыла их, чуть не задохнулась от увиденного.

За окном раскинулся настоящий райский сад: стройные ряды кипарисов, устремляющиеся верхушками в яркое голубое небо, пышные кусты жасмина, раскидистые пальмы… Среди этого буйства зелени виднелись крыши белоснежных беседок. Слышалось журчание воды, пахло какими-то экзотическими цветами. Вдыхая незнакомый ароматный воздух, я понимала, что это всё. Нужно принять своё новое существование, каким бы невероятным оно ни было. Объяснить это невозможно. Исправить, по крайней мере, сейчас – тоже. Значит, продолжаем собирать информацию и присматриваться.

Я вернулась в кровать. Нужно поспать, ведь здоровье – прежде всего.

Закрыв глаза, я вспоминала всё, что знала об Индии, но все мои познания заканчивались на кинематографе Болливуда. Перед глазами плясали крутобёдрые красавицы, Митхун Чакраборти одной левой раскидывал врагов. Но это вряд ли как-то могло помочь мне выжить в чужом мире. Постепенно мысли стали расплывчатыми, тело охватила приятная истома, и я погрузилась в глубокий сон.

* * *

Несмотря на царящую на улице жару, большой зал для аудиенций сохранял прохладу. В высокие окна, выходящие во внутренний двор залетал лёгкий ветерок, поднимая шёлковые занавеси. Вместе с ним во дворец проникали сладкий аромат жасмина и немного сливочный, тёплый запах сандала. Раджа глубоко вдохнул и опустился на трон, заваленный расшитыми подушками. Раздались быстрые шаги, и он жестом указал слуге удалиться. В дверном проёме появилась статная фигура. Это был мужчина средних лет с аккуратно подстриженной тёмной бородой, в шёлковом кафтане глубокого сапфирового цвета. На украшенном драгоценными камнями поясе в ножнах из слоновой кости висел тонкий кинжал. Гость с достоинством прошёл в центр зала и слегка склонил голову в знак уважения.

– Мир вам, раджа Кайрав Сингх Манвар.

– Приветствую тебя, Мирза Касим, – с улыбкой ответил раджа. – Твой визит – всегда большая честь.

– Великий Могол с нетерпением ждёт вестей о подготовке принцессы Налини к предстоящей свадьбе. Союз ваших домов – это залог мира и процветания. Мой Повелитель, храни Аллах его величие, поручил мне лично убедиться, что всё хорошо, и принцесса прибудет ко двору в назначенный срок в полном здравии.

– Судьба, увы, порой вмешивается в наши планы самым непредсказуемым образом. Мою дочь постигла беда. Несколько дней назад принцесса упала и сильно ударилась головой, – ответил раджа. – Вайдья говорит, что здоровью Налини ничего не угрожает, но ей нужно время, чтобы прийти в себя.

– Мне жаль, что так случилось. Однако, раджа, вы сами знаете, что этот союз очень важен для Великого Могола и для вашего княжества тоже. Вы не можете позволить себе никаких задержек. Повелитель предоставил вам неслыханные привилегии, ожидая этой свадьбы, – в голосе Мирзы Касима зазвенел металл.

– Я понимаю важность этого брака как никто другой, – примирительно произнёс раджа, поглаживая подбородок. – Честь моей семьи и благополучие моего народа зависит от него.

– Поэтому принцесса Налини должна немедленно отправиться в Фатехпур, где её осмотрят лучшие врачи Повелителя. Но если ваша дочь не способна исполнить свой долг, то пусть твоя младшая принцесса Пари будет готова заменить её, – холодно произнёс гонец.

Раджа поднял на него тяжёлый взгляд. Его пальцы сжали подлокотник кресла, заставляя прохладный металл перстней впиться в кожу. Пари была подобна мотыльку, порхающему от цветка к цветку. В её голове не задерживалось ничего, кроме нарядов, украшений и бесконечных забав. Красивая, как богиня Лакшми, младшая дочь была настолько глупа, что могла опозорить весь их род одним неосторожным словом или поступком. Раджа почувствовал жгучий стыд и отчаяние.

– Хорошо, Мирза Касим. Налини отправится в Фатехпур. Я распоряжусь, чтобы принцессу подготовили к дороге. С ней поедет вайдья.

– Мудрое решение, раджа. Но младшая принцесса тоже поедет с сестрой, – вдруг сказал гонец. – На тот случай, если лекари Повелителя признают принцессу Налини неподходящей. Тогда принцесса Пари займёт её место на свадебной церемонии. Повелитель наслышан о красоте вашей младшей дочери, раджа. Если бы не древний закон, который требует брать старшую дочь из рода для такого союза, Великий Могол выбрал бы принцессу Пари сразу.

Раджа молча кивнул, понимая, что возражать или спорить – значит идти против воли падишаха. Что ж, на всё воля богов. Он лишь надеялся, что их милость убережёт его семью от позора.

* * *

Я проснулась, когда в окна уже заглядывали вечерние сумерки, и сразу погрузилась в непривычные звуки. Пели цикады, таинственно перекликались ночные птицы, издалека доносился протяжный стон гонга и переливчатая мелодия флейты. Голова не болела, но была какой-то тяжёлой, будто к ней привязали свинцовую гирьку. Скрипнула дверь, и в комнату вошла молодая девушка в синем сари. Она поклонилась мне и принялась наводить порядок.

– Мне бы хотелось помыться, – сказала я, не зная, как обратиться к ней.

– Сейчас я передам ваше пожелание рани-сахибе, – девушка снова поклонилась мне, и в этот момент вошёл уже знакомый доктор. Или вайдья, как его здесь называли. У него в руке был серебряный кувшинчик с узким горлышком.

– Я услышал, что вы хотите освежиться, раджкумари. Это хорошо, – улыбнулся он и повернулся к служанке: – Майя, приготовь для принцессы полное омовение. И добавь в воду немного сандаловой пудры и отвар нима.

Девушка кивнула и вышла из комнаты. Вайдья высыпал в пиалу лекарство и налил в неё тёплого молока из кувшина.

– Выпейте, раджкумари.

Я послушно выпила молоко.

– Как вы себя чувствуете? – спросил доктор, проверяя мой пульс.

– Лучше. Голова почти не болит. Но кружится.

– Всё пройдёт… всё пройдёт, принцесса… – он ласково похлопал меня по руке. – И я постараюсь, чтобы это случилось как можно быстрее. Вам нельзя болеть.

– Вайдья, я хочу поговорить с Налини, – раздался женский голос, и я увидела матушку. Она выглядела взволнованной, хоть и пыталась это скрыть за улыбкой.

– Да, конечно, рани-сахини, – доктор ушёл, а матушка присела рядом со мной.

– Завтра на рассвете вы с Пари отправляетесь во дворец Великого Могола. Ты должна быть сильной и храброй, доченька… Вайдья поедет с тобой.

– Завтра? – я ещё не успела привыкнуть к тому, что со мной произошло, а теперь меня отправляют во дворец падишаха?! – Но я ведь ничего не помню…

– Мы должны подчиниться, Налини, – в её глазах блеснули слёзы. Матушка склонилась ниже и прошептала: – Прошу тебя, не дай опозорить род Манвар.

Что значит: «не дай опозорить»? Скорее всего, так и произойдёт! Я была слепым котёнком, выброшенным на скоростную трассу!

– Налини, сделай всё, чтобы Арсалан Джахан-салар взял тебя в жёны, – горячо заговорила женщина. – Если он выберет Пари, может произойти что угодно! Эта девчонка опозорит отца!

– Но почему он должен выбрать Пари, если решил жениться на мне? – поинтересовалась я. В душе затеплилась надежда. И пусть выберет. Зато от меня все отстанут. Какое мне дело до позора незнакомых людей? Но внутренний голос тут же прошептал: «Нет, дорогуша, уже никто не отстанет. Ты попала как кур в ощип, и только от тебя зависит твоё будущее. Быть легкомысленной в такой ситуации – это преступление!».

– Если лекари падишаха признают тебя неподходящей из-за болезни, твоё место займёт Пари, – матушка погладила меня по голове. – Понимаешь?

– Что тогда будет со мной? – я не сводила с неё взгляда, всё ещё надеясь на чудо.

– Как незамужняя принцесса, вернуться домой ты уже не сможешь. Отец уже не сможет решать твою судьбу. Это сделает падишах, – ответила матушка и вдруг пристально посмотрела на меня. – Налини Манвар, в тебе течёт кровь великих предков. Помни это.

В комнату бесшумно вошла Майя и тихо сказала:

– Раджкумари, всё готово для вашего омовения.

– Иди, доченька, я ещё загляну к тебе, – матушка помогла мне встать и проводила до двери. – И подумай над моими словами.

В коридоре меня ждали ещё несколько служанок. Они осторожно повели меня вперёд, придерживая под руки. А я не переставала восхищаться роскошью, которая царила вокруг. Мы вышли в галерею, вымощенную полированным белым мрамором, и, подняв голову, я увидела на потолке позолоченные фрески, изображающие сцены охоты. На стенах тускло мерцали узоры из полудрагоценных камней. В нишах дымились курильницы с благовониями. Их тяжёлый приторный аромат кружил голову. Если отец Налини так богат, то каковы же ресурсы у падишаха?

Вскоре мы остановились перед арочным проёмом, занавешенным плотными шторами. Майя отодвинула их и, сделав шаг внутрь, я сразу почувствовала, как меня окатывает волна тёплого влажного воздуха. Здесь тоже пахло какими-то маслами, среди которых явственно слышался аромат розы. Я с интересом огляделась. Это была небольшая комната, выложенная глазурованной плиткой голубого цвета. Посередине находилась сама купальня, напоминающая круглый бассейн, вырезанный в мраморе. У стены стояли низкие каменные скамейки, на которых лежали белые льняные полотна, сложенные в несколько раз. Рядом стояли какие-то пузырьки, горшочки и кувшины.

Служанки сняли с меня одежду и помогли спуститься по ступеням в чашу купальни. Майя взяла ковш, набрала в него воды, после чего аккуратно вылила её мне на голову.

– У вас такие красивые волосы, раджкумари, – тихо сказала она с мягкой улыбкой. – Падишаху они точно понравятся.

– Он старый? – спросила я, повернувшись к девушке, и она на секунду растерялась. А потом, видимо, вспомнила, что я потеряла память.