Глава 2

Сколько себя помню, со мной рядом всегда была моя подруга Инга. И постоянно мне ставили ее в пример сначала мама, а потом отец и мачеха. Просто я с детства росла неуверенной в себе, стеснительной девочкой. Так получилось. После смерти мамы я несколько лет прожила с бабушкой, интеллигентнейшей женщиной. А когда мне исполнилось семь лет, отец женился повторно и забрал меня к себе.

Жили мы по соседству, в одном доме, так что в моей жизни это мало что меняло. Я продолжала каждый день общаться с бабушкой, единственной, кто неодобрительно относился к моей дружбе с Ингой. «С такими друзьями врагов не надо!» – говорила она, покачивая головой. Но если я пыталась спорить, то она мне сразу же говорила:

– Ты должна вести себя прилично, – она укоризненно смотрела на меня. – Ведь ты воспитанная девочка, а не какая-нибудь хабалка, как твоя Инга. Вот и веди себя соответственно. Старших надо уважать, а спорить со мной – это проявлять неуважение к моему мнению.

В такие моменты перед моим лицом возникало недовольное лицо мамы, кривящейся, словно от зубной боли: «И в кого ты такая мямля и размазня? Бери пример с Инги, она такая пробивная, в обиду себя никому не даст! Держись такой подруги, никогда не пропадёшь».

Слова мамы противоречили наставлениям бабушки. Но они всегда плохо ладили, а я старалась угодить им обоим, потому принимала наставления молча, просто согласно кивая в ответ.

Шли годы, мамы не стало, папа снова женился. Мачеха жалела меня, но тоже всегда упрекала в том, что я плыву течению, позволяя другим все решать за меня. В принципе это не помешало им с отцом решать за меня все вопросы, связанные с моим образованием.

Я посещала кучу кружков, музыкальную школу, занималась с репетиторами языками, посещала бассейн. У меня почти не было свободного времени. Потому что если у меня появлялась свободная минута, она сразу же занималась бабушкой.

Так я прожила десять лет школы и первые два курса института. Потом отец с мачехой попали в аварию. И я осталась жить с бабушкой. Вот только бабушка не смогла пережить смерть горячо любимого сына. И спустя полгода тихо ушла во сне. В одно прекрасное солнечное утро она просто не проснулась.

Я пребывала в шоке и прострации, не зная, что мне делать в этой ситуации. И это продлилось бы неизвестно сколько времени, если бы не Инга, зашедшая за мной утром, чтобы отправиться на вокзал, пора было возвращаться в институт после каникул. Она долго звонила в дверь, а я не могла двинуться с места, стоя возле бабушки. Я смотрела на её умиротворённую улыбку и недоумевала, чему она улыбается?

Инга почувствовала неладное и начала долбить в дверь и руками, и ногами. На шум выглянула соседка, у которой были запасные ключи от нашего дома. Она и открыла дверь. Инга ворвалась в дом обеспокоенным ураганчиком и нашла меня возле бабушки, молча плакавшую и целующую холодную руку умершей.

– Горе-то какое! – запричитала соседка.

Но Инга быстро выпроводила её за двери, предложив стать свидетелем, когда приедут правоохранительные органы. Соседка тихо испарилась. Инга вызвала скорую и полицию, взяла все хлопоты по похоронам, договорилась с институтом о небольшом академическом отпуске для меня. Обменяла наши билеты на другую дату.

Очнулась я спустя неделю после похорон. И всё это время рядом была верная подруга. Она помогла мне сдать мой дом в аренду на длительный срок, подыскав ответственных квартирантов. Не знаю, чтобы я делала без неё.

В институте ребята из нашей группы, сочувствуя моему горю, помогли мне быстро нагнать программу, подготовиться к коллоквиуму.

Именно Инга предложила мне съехать из общежития на квартиру. Я, она и ещё одна девушка – мы втроём сняли квартиру напротив института. Это было удобно и практично, ведь общежитие находилось на окраине, а институт в центре. А по деньгам выходило не намного дороже, чем оплата общежития и проезда в транспорте до института. А удобство проживания в собственной комнате… Студенты меня поймут.

Микоил выделил меня из общей массы ещё на втором курсе. Я единственная на курсе оставалась равнодушной к положению его семьи, их богатству. Да и на самого парня мало обращала внимания. Вокруг него постоянно вилась стайка почитательниц, а у меня была главная цель – учёба. Я хотела порадовать бабушку красным дипломом, как до этого порадовала своей золотой медалью. Она сказала, что гордится мною. А эта похвала была редкой из её уст.

Когда бабушка слегла, Микоил напросился поехать с нами, вроде как посмотреть на жизнь людей в провинции. Тогда он заглянул ко мне в гости и познакомился с бабушкой. Именно тогда она и обронила ту самую фразу, что он мне напомнил. Я сильно грустила после гибели родителей. Мачеха давно стала мне мамой. Я её так и называла. Вот и бабушка заболела, не выдержав удара судьбы, она искренне привязалась к невестке. Миша произвел на бабушку хорошее впечатление: красивый, вежливый и воспитанный, из интеллигентной семьи. Она намекнула мне, что одобряет нашу дружбу. И потом неоднократно спрашивала про Мишу и его семью.

После смерти бабушки Миша подставил мне своё дружеское плечо. Он решил некоторые финансовые проблемы, о которых я узнала уже постфактум. Инга ему сообщила напрямую, не спрашивая моего мнения. Ведь я пребывала в прострации и была не адекватна в тот момент. Я испытывала к нему чувство глубокой признательности.

Со временем он занял комнату нашей соседки, которая взяла академический отпуск из-за свадьбы и беременности. В любом случае, комната освобождалась, и нам предстояло подыскать себе новую соседку. Миша, как только услышал об этом, сразу же предложил свою кандидатуру. Его родители решили, что парню не помешает опыт самостоятельной жизни. А так он не один, а вроде как под нашим присмотром. Мама Миши очень благоволила мне, выделяя среди всех наших однокурсниц. Лишь перед защитой диплома он вернулся домой, под родительский кров. Но свою долю оплаты за квартиру продолжал вносить регулярно, оставляя комнату за собой.

Миша предлагал мне продать наследный дом и купить квартиру в Москве, но я сомневалась в целесообразности этого. Планировала вернуться на родину и там искать себе работу. Хотя мне уже поступило несколько предложений от столичных фирм. В том числе и от отца Миши, весьма богатого бизнесмена.

Отец Миши предложил мне место в своей фирме. Он навел справки в деканате, и ему рекомендовали меня, как самую лучшую на курсе. Он и подсказал мне тему для будущей дипломной работы. Я и преддипломную практику проводила на его предприятии. Как и Инга. Вот только она не показала себя специалистом уровня их фирмы. И ей намекнули, чтобы на работу там она не рассчитывала, а подыскивала что-то другое.

Я попыталась поддержать подругу, думая, что она расстроена, но та только фыркнула в ответ, сказав, что и не рассчитывала там работать. Ей нужна была практика в столь крупной компании, чтобы иметь прекрасное резюме. Рекомендации ей выдали блестящие. И она быстро нашла себе тёплое местечко.

Глава 3

После ресторана мы – я, Микоил, Инга и её кавалер из параллельной группы – гуляли по ночной Москве до самого утра. Миша был так счастлив, что я не стала говорить ему ничего. Просто не решилась. Я планировала купить билет до дома, съездить в родной город, проверить дом и поискать работу. Но Миша уже всё решил за меня. Снова.

– Дорогая, раз ты согласилась стать моей женой, то я должен представить тебя своим родственникам. Не родителям, с ними ты уже и так давно знакома. И да, нас уже ждут! Мама прислала сообщение, что все уже в сборе.

Только этого мне и не хватало для полного счастья. Вместо кассы вокзала мне пришлось ехать через весь город на эту встречу. Мелькнула мысль, послать всех лесом и высказаться, что я так и не сказала заветного «Да». Но это был секундный порыв, который тут же потух, словно испугавшись столь неинтеллигентного порыва.

С родителями Миши я, как и остальные наши одногруппники, познакомилась ещё на первом курсе. Они желали знать окружение своего сына, с кем он общается. Именно тогда все мы с удивлением узнали, что Миша вовсе не Миша, а Микоил.

Мама Миши с порога взяла нас в оборот. Она мне и слова не давала вставить в свой словопад. И как только её муж, Сардал Дурсунович, терпит этот словесный понос!?.

Мишин отец в основном молчал, либо тихо переговаривался с родственниками мужского пола. Мне и Руфины Малхазовны хватало за глаза. Она познакомила меня со всеми многочисленными родичами Миши, не давая мне возможности даже запомнить кто есть кто. Всё щебетала и щебетала, вызывая лишь головную боль. Из всего её щебета я выделила главное: нам предлагают без права отказаться съехаться сразу, не дожидаясь свадьбы.

В Москве царил свадебный бум. Все словно сошли с ума, стараясь пожениться в определённые даты. Как будто все хотят узаконить свои отношения. По большому блату – тётя Миши, Карина Дурсуновна, имела в подругах заведующую ЗАГСом – нам нашли «окошко» для регистрации, чтобы не ждать в очереди почти полгода. А заявление мы заполним прямо тут, она бланки с собой прихватила. Сообщив об этом, Карина Дурсуновна поинтересовалась моими планами на счет работы:

– У Сардала в головном офисе работать будешь? – спросила она.

Но ни я, ни Сардал Дурсунович, её брат, не успели даже рта открыть, чтобы ответить.

– Какая ещё работа, Кариночка? – тут же взвилась Руфина. – Сейчас девочке нужно готовиться к свадьбе, тут всего-то два месяца осталось. А после свадьбы её главной работой будет обеспечивать тепло и уют в доме. Об остальном позаботится Микоил. Да, Машенька?

Ответа от меня никто не ждал. Не успела я рот открыть, как она уже начала строить планы на наше с Мишей будущее. Эта энергичная женщина распланировала всё на годы вперёд, вплоть до школы, в которой будут учиться наши будущие дети. Естественно, имена для внуков у неё тоже были готовы.

– Может быть дети сами выберут имена для своих малышей? – осторожно обронил кто-то из родственников. Руфина тут же объявила его своим личным врагом номер один. И это моя будущая свекровь!

Я пребывала в тихом ужасе, когда меня мягко перехватил Мишин отец, Сардал Дурсунович. Он пожелал побеседовать со мной наедине, в своём кабинете. В кабинет главы семьи я попала впервые. Тут сразу чувствовалась рука хозяина. Массивный стол с каменной столешницей, на нём стояли пресс-папье и подставка под ручки, выполненные из того же камня. Во всём чувствовалась основательность. Кресло обито тёмным бархатом, такой же красовался на окнах в виде тяжёлых штор. Никакой тюли или органзы. Это чисто мужское царство. Возле стола одиноко стоял стул, принесённый из гостиной. Его вычурная спинка резко контрастировала с обстановкой кабинета.

– Присаживайся, – указали мне на этот самый стул, предлагая сесть. – Разговор у нас будет долгим.

Тяжёлый взгляд его почти чёрных глаз не сулил мне ничего хорошего.

– Ещё не поздно всё отменить, – пожала я плечами. – Я уеду домой, Миша скоро меня забудет.

Я гордо вскинула голову, прямо глядя в эти пугающие меня глаза. От меня не укрылась промелькнувшая гримаса недовольства, когда я назвала его сына Мишей, а не Микоилом, как его звали в семье.

– Я ведь прекрасно вижу, что не такую невесту для своего сына Вы хотели. Так отвлеките его на пару дней, чтобы я успела уехать.

Кажется я попала в точку. Сардал Дурсунович недовольно цыкнул зубом:

– Если бы всё было так просто, то я бы так и поступил, – сказал он. – Но Руфина не даст тебе сбежать. Микоил слишком зациклился на тебе. А Руфина всегда его интересы ставила превыше своих. Так что смирись, девочка, да и Микоил не такой уж и плохой вариант для тебя, поверь мне. Но поговорить я с тобой хотел о другом. Твой дом нужно будет продать. Жить вы будете в Москве, рядом с нами. – Заметив панику на моём лице, уточнил. – Отдельно от нас, но недалеко. В твою глушь не наездитесь. Так что подпиши доверенность на представительство твоих интересов, мой нотариус её уже подготовил. Единственное, о чем прошу – не торопитесь с детьми. И тут ответственность целиком и полностью ложится на твои плечи. Сына Руфина уже настроила на быстрое продолжение рода. Ей не терпится понянчить внуков. А вы пока не готовы быть родителями.

Я была целиком и полностью согласна с этим его утверждением.

– А если Ваш сын через год или два решит, что больше не любит меня? – Спросила я его. – Куда мне потом? А так у меня дом останется. Пусть квартиранты пока живут, а соседка за ними присмотрит.

– Нет, – категорично заявил Сардал Дурсунович, качая головой. – Не годится так. Если он вдруг решит оставить тебя, не скрою, я буду только рад такому исходу. У меня есть для него подходящая невеста, дочь моих деловых партнёров. И если вдруг он одумается, то я не оставлю тебя на улице, не переживай.

Он встал из-за стола и стал задумчиво ходить по кабинету, теребя ус. Я уже выучила, что так он делает в минуты наивысшего волнения. Наконец он замер:

– Я открою счет в банке, привяжу его к твоему банковскому, на который тебе перечислили компенсацию и страховку. В любой момент ты сможешь забрать деньги. На этот счет я положу внушительную компенсацию за этот брак.

– За кого Вы меня принимаете? – его предложение вызвало у меня нешуточный гнев. – Да лучше я прямо сейчас, при всех откажусь от Вашего сына. Мой дом останется моим. Я не собираюсь его продавать!

Я дернулась к дверям из кабинета, но Сардал Дурсунович перехватил меня за руку.

– Не руби с плеча, Мария, – устало выдохнул он. – Подпиши доверенность, дом продать – это не так быстро, если что, в любой момент отменишь процесс продажи. А если всё же найдутся желающие купить дом, то деньги поступят на счет. Твой счет. Это ещё одна доверенность. Микоил не вынесет, если ты сейчас его бросишь.

Я вдруг устыдилась своего порыва. В конце концов не так уж просто продать дом в нашем городке. Так что рассудив здраво, я решила подписать бумаги нотариуса. Я была уверена в завтрашнем дне.

Поскольку у меня родных теперь нет

Вот только идея Руфины поселить нас до свадьбы в съёмном пентхаузе очень сильно смущала. Меня. Но не Мишу и не его родителей. Инга оставалась в нашей прежней квартире. Ей оплатили аренду за три месяца вперед, и теперь она оставалась одна в трехкомнатной квартире.