Глава 3. Он закончил игру

Надя втянула ноздрями полиэтилен. Обмотанная вокруг головы пищевая пленка позволяла открывать и закрывать глаза, но смешавшиеся с тушью слезы сделали ее почти непрозрачной. Она видела только силуэт того, кого в прошлой жизни звала Вадимом. Он все отдалялся, а Надя ползла следом со связанными за спиной руками, забыв об ободранных коленях. Всего каких-то пару часов назад она готова была умереть за сигарету, а теперь молила только о глотке воздуха.

Наконец, когда у нее уже не осталось сил ползти, а голова совсем пошла кругом, он остановился. Надя широко открыла рот, как будто это помогло бы воздуху пройти сквозь полиэтилен. В этот момент пленка натянулась и со щелчком лопнула. Надя услышала собственный надрывный вздох, а потом ощутила палец, елозящий у нее во рту. Еще час назад она бы попыталась его укусить, но теперь это не имело смысла. Главное – дышать.

Не успела Надя насладиться таким режущим и одновременно излечивающим воздухом, как палец выскользнул из ее рта, и на лицо легла тяжелая ладонь. Надя затрясла головой, пытаясь скинуть ее и вновь получить порцию кислорода. Вторая рука уперлась ей в затылок, не давая пошевелиться. Извиваясь всем телом, Надя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Если она сейчас отключится, в себя уже не придет. А может, это и к лучшему? Пусть все закончится. Неважно как, только бы поскорее.

Тело по инерции продолжало извиваться, сломанные ноготки впивались в веревку на запястьях, живот колыхался, словно слипшийся шарик, в который безрезультатно пытаются закачать воздух. Надя вздрогнула и замерла. В последний раз ощутив саднящие от укусов бока, обожженные кончики пальцев, она будто провалилась сквозь тело, которое ей больше не принадлежало, в наркозную черноту.

Обжигающий ноздри запах вернул Надю к боли. Ее тело лежало на спине, между ног у нависшего над ней Вадима. Связанные руки упирались в поясницу. Держа возле ее лица что-то белое, источающее огненный запах, мучитель качал головой.

– Как же ты детей рожать собиралась? Даже двух часов потерпеть не можешь. Тоже мне, мать будущая. Кольнуло ей, и сразу в обморок… – наклонился и поднял что-то с покрывала он. – А если бы вот этим кольнуло, а?!

Сквозь мутную от туши пленку Надю по глазам резанул металлический блеск. Даже не пытаясь всмотреться в длинный тонкий предмет, который Вадим поднес к ее лицу, она безошибочно угадала в нем штык-нож.

– Как тебе такое?

Ледяное острие на секунду прижалось к ее нижней губе, а потом поползло вниз. Подбородок, шея, грудь и живот по очереди становились эпицентром ужаса, пока штык не скользнул еще ниже. Оттуда нестерпимый холод побежал во все стороны, сковывая и без того связанное тело. Саднящая плоть ощутила давление, кончик ножа скользнул внутрь. Надя зажмурилась, молясь о единственном возможном спасении:

– Хоть бы все поскорее кончилось…

– Что ты сказала? – опустился ухом к ее рту Вадим, от чего снова стало тяжело дышать.

– Пожалуйста, закончи…

– Просишь, чтобы я тебя убил?

Она с трудом оторвала ноющий затылок от земли, чтобы кивнуть.

– Быть не может. До этого ревела «Вадик, не надо!», – перешел на фальцет он, но тут же продолжил нормальным голосом: – С чего вдруг такая перемена? Неужели сама поняла, какая ты бесполезная?

Надя снова приподняла голову.

– Видишь, даже до тебя дошло, какой паршивой матерью и женой ты бы кому-то стала. Курилка. Родила бы больного ребенка, а он потом мучайся всю жизнь, – заскрежетал зубами Вадим. – А отец смотри на своего наследника и руками разводи.

Кончик ножа проник глубже, надрезав нежную плоть. Надя взвыла от боли. До этого откровенно наслаждавшийся ее мучениями Вадим не пошевелился. Сквозь разводы на пленке Наде показалось, что в его глазах блеснули слезы. «Не может такое чудовище плакать, – подумала она. – Это все отблески фар…»

– Ну вот что, – сказал он, резко выдергивая штык. Теплая струйка крови пробежала между Надиных ног. – Раз сама все понимаешь, вставай.

Вместо того, чтобы послушаться, Надя продолжила в оцепенении лежать на мокром от моросящего дождя пледе.

– Вставай говорю, разлеглась она!

Схватив ее за волосы, Вадим потянул вверх и вперед. Надя вновь оказалась перед ним на коленях. Неужели все по новой? Почему ее тело выдерживает пытки, когда сознание, перепуганное, забившееся в самый дальний уголок, уже сдалось… Нет, на этот раз она ошиблась. Вадим занес над ее головой нож. Надя зажмурилась. Внутри все похолодело, но вместе с ужасом пришло облегчение.

Тело снова расслабилось и стало податливым. Ей даже показалось, что теперь она может двигаться. Так и есть! Затекшие руки опустились к животу. Надя попыталась поднести их к лицу, но смогла лишь слегка повернуть. Вместо веревки на запястьях появились багровые полосы. Пока она их рассматривала, в затылке что-то треснуло. С глаз будто свалилась пелена. Полосы на руках превратились в множество темно-красных точек. Надя опустила взгляд. Она снова ошиблась – упала не пелена, а пленка. Перепачканный тушью и слезами кусок полиэтилена валялся на пледе между ней и Вадимом, рядом с разрезанной веревкой.

Надя почувствовала, что наконец-то может дышать носом. Втянула пахнущий лесом воздух. Ее последний глоток свободы. Что-то темное навалилось сверху. Она зажмурилась, стараясь усилием воли снова отключить все чувства. Не вышло. По влажной коже будто прошлись наждачкой. Ерунда, по сравнению с муками, которые она уже перенесла, но отчего-то стало даже страшнее.

– И чтобы никому ни звука, – раздался над ней голос Вадима. – Я за тобой прослежу, поняла? Узнаю, что хоть намекнула кому-нибудь, убью. И если увижу, что закурила, тоже. Чего ждешь? Встала и пошла отсюда!

Надя продолжала сидеть, не открывая глаз. Что это: новое испытание или очередная пытка? Неважно. Пусть лучше убьет поскорее, только не мучает больше.

– Ты что, сука, издеваешься? Я говорю, пошла отсюда! – схватил ее под мышки и поднял Вадим. Связанные ноги тут же подкосились, и она опустилась на колени. – Ах ты ж…

Надя открыла глаза и опустила голову. Страшнее всего было увидеть, что же на этот раз он с ней сделал. Вскрикнула, заметив красные от плеч до запястий руки. Снял кожу?! Содрал ее чем-то жестким, колючим… Нет же, это всего лишь рукава ее платья. Того самого, сорок процентов шерсти, в пол. Под него она надеялась незаметно поддеть мериносовые колготки, если похолодает или поднимется ветер. Впервые за вечер она вспомнила о холоде, но ветер был ни при чем. Прикосновение ледяного лезвия пробрало до костей. Веревка, до этого сковывающая лодыжки, скользнула вниз, а согнутые в коленях ноги разъехались в стороны под весом тела.

– Теперь иди, – сказал Вадим и наклонился к пледу, собирая инструменты пытки в кучу.

Казалось, он закончил игру, и теперь, словно прилежный ребенок, убирает разбросанные игрушки. Может, и правда наигрался? Намучил ее всласть, а теперь отпускает? Но ведь так не бывает… Как больно будет поверить, а потом снова потерять надежду. Но умирать еще больнее. Надя медленно, стараясь не шуметь, приподнялась и подобрала под себя левую ступню. Пока Вадим шарил по земле, собирая прищепки, она повторила трюк со второй ногой. Оставалось только подняться, но поймать баланс на отекших ногах оказалось не так просто. Покачнувшись, она потеряла равновесие и уткнулась лицом в мокрый, пахнущий псиной плед.

– Калоша, – схватил ее за волосы Вадим и потянул вверх.

Почудилось, будто кожа отошла от черепа и вот-вот оторвется вместе с волосами. Снова оказавшись на ногах, Надя попыталась сделать шаг, но Вадим потянул ее обратно.

– Не туда, дура. Дорога с другой стороны! – выкрикнул ей в ухо он и толкнул с такой силой, что пришлось засеменить ногами, лишь бы не упасть.

Босые ступни онемели настолько, что не почувствовали разницы между пледом и каменистой землей. По инерции Надя преодолела пару метров и почти остановилась, когда вдруг осознала, что может бежать. Не оглядываясь, она увеличила шаг и понеслась в заданном Вадимом направлении. Пусть это его новая пытка, пусть какая-то извращенная игра. Главное – у нее появился шанс на спасение. Не веря собственному счастью, Надя припустила с такой скоростью, на которую никогда не была способна. Или не знала, что способна? Сердце колотилось в груди, но не столько от бега, сколько от охватившего приступа радости. Только что она смирялась со смертью и просила, чтобы все поскорее закончилось, а теперь летит во весь опор, подальше от этого лесного ада и… поскользнувшись, падает на спину.

Глава 4. Он не был человеком

Руки все еще не слушались. Надя пару раз ударилась головой о землю в попытках подняться. Во все стороны полетели брызги грязи. Отчаявшись, она наконец-то решилась оглянуться. Между деревьев показался силуэт Вадима. Она взвыла, сворачиваясь клубком и подгребая под себя обожженными пальцами грязь. Когда сил биться о холодную землю уже не осталось, Надя решилась снова взглянуть в глаза своему убийце. Замерла, вгляделась в темноту между деревьями. Никого. Всего лишь скрюченные ветви и сломленная психика.

Лежа на боку, она попыталась согнуть руку. Кажется, удалось. Не чувствуя места соприкосновения, оперлась локтем о землю. Постаралась лучше рассмотреть окружающую обстановку, и в этот момент почувствовала, что может приподняться. Сначала удалось сесть, затем встать на колени, а уже через минуту она снова бежала по лесу, на этот раз не так быстро и гораздо осторожнее.

Сквозь слезы она вглядывалась в темноту, ожидая встретить на пути ловушку или самого Вадима. А может, никто не поджидает ее в темноте? Что, если он специально направил ее не к дороге, а вглубь леса, чтобы она окончательно заблудилась и умерла от голода? Или туда, где водятся дикие звери. Окровавленная, она наверняка привлекательная добыча для волков. Иначе как объяснить, что ее, со следами укусов, выделений и еще черт знает каких улик просто так отпустили с места пыток?

Надя не знала, сколько времени прошло – пара минут или несколько часов, прежде чем между деревьями показалась блестящая змейка асфальта. Значит, он не собирался заморозить ее до смерти или скормить хищникам. Выходит, он и правда ее отпустил? Боковым зрением она заметила какой-то блеск. Луч фонаря?! Надя резко развернулась, чуть не потеряв равновесие. Там никого не было. Только в этот момент она поняла, что в лунном свете поблескивает выступившая на ресницы слезинка.

Слезы счастья покатились по Надиным щекам, когда до нее донесся новый звук. Машина? Кто-то едет. Она спасена! Не разбирая дороги, Надя ринулась к трассе. Стволы деревьев и кусты хватали ее за подол платья, но она, не замедляя шага, прорывалась вперед. Успеть, главное успеть. Нельзя упустить эту машину. Когда, развернувшись от удара плечом о березу, Надя оказалась на краю дороги, из-за поворота показался свет фар. Большие, как у джипа. Как у его джипа. Сердце замерло, тело снова оцепенело и отказалось слушаться. Увидев знакомый серебристый капот, Надя не нашла ничего лучше, чем упасть и скатиться обратно в чащу. Лежа в мокрой траве и чувствуя, как что-то ползет вверх по лодыжке, она проводила взглядом минивен.

– Стой! – приподнимаясь на все еще непослушных руках, закричала она. – Стой!!! Пожалуйста!

Звук мотора отдалился. Выплевывая траву, Надя с трудом села и стряхнула с ноги ползущую гадость. Миниатюрная ящерица. Еще утром такое соседство заставило бы ее визжать на весь лес, теперь же ей стало жалко прикинувшееся мертвым пресмыкающееся. Совсем как она сама. Вот только замереть для нее значит умереть по-настоящему. В одном платье, в дождь, израненная… Вряд ли она долго продержится. Даже ящерица осмелела и поползла к дороге.

В горле пересохло. Надя запрокинула голову, чтобы поймать хотя бы несколько дождевых капель, но тут же вдохнула и закашлялась. Нос не дышал, словно на нем все еще была пленка. К моменту, когда ей удалось откашляться, дождь затих, а горло уже саднило. Наде захотелось в очередной раз расплакаться, но вместо этого она решила экономить жидкость в организме.

«Не для меня, – успокаивала она себя, подергиваясь от подступающих рыданий, – для будущих деток».

Наконец, Надя зажмурилась и принялась просить высшие силы, чтобы появилась еще одна машина. Она так сильно трясла в молитве головой, что не сразу заметила шум подъезжающего автомобиля. Разглядывать марку и модель уже не было времени. Она кое-как поднялась на ноги и бросилась на дорогу. Огромные прямоугольники фар ослепили ее, но даже за ярким светом она заметила серебристый джип. За рулем сидел Вадим. Его Надя не спутала бы ни с одним человеком на свете. Он не был человеком.

– Нет! Только не это, пожалуйста!!! – бросилась в сторону леса она, но, наступив на недавнюю подругу по несчастью – ползущую по асфальту ящерицу, поскользнулась и упала прямо под колеса автомобиля.

Глава 5. Пять правил на случай похищения

Распрощавшись на пороге с младшим братом, я заперла входную дверь и уставилась на свое отражение в старинном зеркале. Это все дурацкая шляпка! Нацепила на голову страусиную ферму, а потом удивляюсь, почему меня в ней не замечают. Одним движением я сорвала преданный анафеме аксессуар с головы вместе с клоком волос и запустила им в гостиную. Снова повернувшись к зеркалу, встретилась взглядом с растрепанной, красной от гнева истеричкой, готовой вот-вот разрыдаться.

Ну уж нет! Шляпка здесь ни при чем. Несмотря на растерзанную прическу и безумное выражение лица, я по-прежнему прекрасно выгляжу. Глаза цвета мяты светятся на фоне черных волос. Воротник белоснежного платья пусть и прикрывает грудь до самой шеи, форму и размер спрятать не в состоянии. Соотношение талии и бедер то же, что было в восемнадцать. С самого утра мужчины провожали меня взглядами, а игнорировал только один.

Обидно осознавать, что тот, кого видишь каждую ночь во сне, к тебе охладел. И все же, это не повод терять уверенность в себе. Однажды со мной такое уже случилось. После развода я поверила, что ничего из себя не представляю, а жизнь в двадцать с небольшим закончена. Побороть эти комплексы помогло новое увлечение. Оно изменило мое отношение к себе, превратившись в дело всей жизни. Я каждый день учу женщин чувствовать себя привлекательными, любить свое тело, баловать, а когда сама в последний раз следовала собственным советам?

– Хватит, – сказала я себе и, не снимая туфель, прошла к камину.

На нем, в белой рамке, стоял список «Пять правил на случай похищения». Нужно мыслить позитивно. Да, меня дважды похищали, а всего четыре месяца назад человек, который когда-то изнасиловал и обещал меня убить, оставил у моей двери привет. Сережка, которую он вырвал из моей мочки три года назад, теперь хранилась в шкатулке вместе со своей более удачливой сестрой-близняшкой. Но сейчас я готова к его появлению как никогда. Пусть только попытается меня похитить. К тому же, о том, как правильно скрещивать руки при связывании и открывать багажник изнутри, я помню и без шпаргалок. С этими мыслями я отогнула защелки на рамке и, перевернув листок, написала: «Пять правил счастливой женщины».

– Первое, – сама себе продиктовала вслух, чтобы мысль лучше усвоилась. – Любить себя безусловно, чтобы эта любовь переполняла меня и окутывала окружающих. Второе. Сначала заботиться о себе, а потом уже о других. В скобочках: не влезать в очередное расследование, каким бы важным оно не казалось. Третье. Заботиться о своем здоровье. Вовремя и правильно кушать, заниматься спортом, избавиться от тревожных мыслей. Четвертое. Несмотря на диету, позволять себе маленькие удовольствия. Пятое. Баловать себя. Каждый день находить время на любимые занятия. Например, принимать ароматную пенную ванну.

Вот с этим могут возникнуть проблемы. После того, как один нехороший недочеловек бросил меня через плечо в ржавое корыто и собирался облить кислотой, я установила душевую кабинку и почти не залезала в прекрасную винтажную ванну, доставшуюся мне вместе с квартирой от бабушки. А ведь раньше это был мой любимый способ снять стресс. Для чего же я написала себе эти правила, если прямо сейчас не начну их выполнять?

Прихватив из кухни бутылку Джека Дэниэлса и стакан с толстым дном, я направилась в ванную. Еще несколько месяцев назад мне бы и в голову не пришло пить что-то крепче вина, но после поездки в Гелендвагене Руслана все изменилось. Конечно, я не выпивала за рулем, а вот он успел хорошенько набраться. Его дыхание возле моего лица и запах виски не давали мне покоя, пока однажды я просто не заказала по бутылке самых популярных производителей. Все, кроме одной, пришлось выкинуть, но она стала моей лучшей подругой на случай плохого настроения. Правда, это была уже подруга номер три.

Набрав ванну, я скинула с себя одежду и замерла, глядя в стоячую воду. Это будет непросто, но разве когда-то было легко? Может, мне ничего не стоило спокойно смотреть, как мужчина, которого я люблю, уезжает обратно к жене? Или на их свадьбе танцевать с другим, делая вид, что я счастлива за подругу детства? В плену у психопатов тоже было мало приятного, но об этом сейчас лучше не вспоминать.

Собравшись с силами, я опустила одну ногу в ванну. Когда ступня коснулась дна, голова затрещала, как будто снова ударилась о чугун. Кажется, на мгновение я даже увидела лицо убийцы. Отгоняя воспоминания, я как можно скорее погрузила в воду вторую ногу. Какой прогресс! Николай Игоревич, мой психиатр, будет мной доволен.

Теперь нужно сесть. Всего-то. На этот раз на помощь пришла подруга-бутылка. Руки так сильно дрожали, что я плюхнула в стакан двойную порцию. Ничего, сегодня не помешает. Только сделав огромный глоток и откашлявшись, я смогла сесть. Пена для ванны осталась на полке, вне зоны досягаемости, но вытянуться в теплой воде оказалось так приятно, что я сразу же о ней забыла.

Сделав еще один, на этот раз неторопливый глоток, я почувствовала солоноватый вкус. Горло защекотало, язык начало покалывать, а небо занемело. Запах, который всегда будет ассоциироваться с одним только Русланом, снова вернул меня в тот страшный день. Я по-прежнему лежала в окровавленной чугунной ванне, но на этот раз надо мной склонился не психопат с бутылкой кислоты, а Руслан. Он вновь провел ладонью по моей щеке, прижался губами к моим…

Я почувствовала, как по щеке побежала предательская слезинка. Не желая себе признаваться, что плачу по человеку, который больше меня не любит, а может, никогда и не любил, окунулась с головой. Слезинка растворилась в воде. Я погружалась в агапэ, глядя, как тонет комната, а вместе с ней и весь замечательный, обожаемый, такой хороший гребаный мир.