Глава 4. Золото дураков

До железнодорожного вокзала Йорка девушки шли в молчании. Так или иначе, Джой получила свою снежную прогулку по городу. Хотя сейчас ей было и не до того.

Джой до сих пор было не по себе от известия о том, что её вернули из мёртвых… пару раз. Так что в тишине ей было комфортнее.

Тишина была, конечно, относительной – Йорк жил своей жизнью. И жизнь эта была довольно шумной. Рождество давно миновало, город пришёл в себя после праздничной лихорадки. Мимо ехали машины, спешили по делам прохожие.

Когда девушки добрались до вокзала, Джой впервые нарушила молчание:

– Думала, ты пошутила, когда сказала, что мы поедем на поезде.

Фелисити пожала плечами:

– Я не Проводник, так что сейчас это самый быстрый и простой способ перемещения для нас.

Про «проводника» она сказала совершенно будничным тоном. Джой оставалось только мысленно вздохнуть и добавить новый вопрос в свой воображаемый список.

Девушки остановились недалеко от касс. Фелисити расстегнула сумку, висевшую у неё на плече, и осторожно извлекла из неё что-то. Джой пригляделась и не поверила своим глазам. Этим чем-то оказалась яблоневая ветвь. То есть совершенно обычная веточка от совершенно обычной яблони. Насколько обычной посреди зимы можно было считать ветвь, усеянную зелёными листьями и белоснежными цветами.

– Зачем тебе это?

Джой решила опустить целый ряд вопросов. Например, каким образом нежные лепестки, лежавшие всё это время в спортивной сумке, остались свежими, не измялись и не опали.

Фелисити, не слушая, целеустремлённо направилась к кассам.

– Эй, погоди, – крикнула Джой, которой пришлось догонять новообретённую кузину. – С чего ты взяла, что нам вообще продадут билеты? Мы ведь несовершеннолетние, без взрослых.

– Тсс-с, – шикнула Фелисити, не замедляя шаг. – Не привлекай лишнее внимание. У меня и без него не всегда получается.

– Получается что? – не унималась Джой.

Голос она тем не менее понизила и оглянулась по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли на них кто. К счастью, немногочисленных людей вокруг они не интересовали.

Не ответив на вопрос, Фелисити подошла к свободному окошку кассы и оторвала пару листьев с ветки. В следующее мгновение она протянула кассиру пару купюр, номинала которых Джой не видела. Банкноты, словно издеваясь, замерцали, стали на секунду листьями, а потом снова приняли вид денег. Джой поморгала, чтобы убедиться, что ей не померещилось.

– Два билета до Лидса для меня и моей младшей сестрёнки, пожалуйста, – мило улыбнулась кассиру Фелисити.

Несмотря на то что она видела деньги в руках кузины, Джой ожидала, что сейчас разразится скандал и их обеих с позором прогонят с территории вокзала за глупую шутку. Но нет. Кассир не только распечатала билеты, но и принялась отсчитывать сдачу. Сдачу с пары яблоневых листьев. Джой лишилась дара речи.

Спустя несколько мгновений Фелисити обернулась с торжествующей улыбкой на бледном лице. Она расстегнула боковой карман сумки и аккуратно ссыпала туда мелочь. Затем отправила туда же билеты.

Джой помотала внезапно закружившейся головой. Она прокрутила перед мысленным взором момент: вот Фелисити отрывает пару листьев с ветки, вот поворачивается к кассиру, и в руках у неё уже деньги. Нет, стоп. Картинка поплыла, и Джой отчётливо увидела те же самые листья. Но вот всё подёрнулось рябью, и опять это были деньги. Джой почувствовала, что её мутит от этого мерцания.

– Ну как тебе? – с лёгким оттенком гордости в голосе поинтересовалась кузина.

– В смысле – как? – Джой сама не до конца понимала, что она увидела. – Это были листья? Или деньги? Ты подошла и так просто купила билеты до Лидса двум несовершеннолетним девчонкам. Что это вообще было?

Торжество в голосе Фелисити сменилось разочарованием и удивлением:

– Ты видела деньги и листья одновременно? Но если ты видела мерцание иллюзии, значит, у тебя иммунитет… И тогда… Нет, это невозможно, тебе ведь уже четырнадцать, а у тебя даже оружия нет. Ведь нет же?

– Ты сейчас точно со мной разговариваешь? – осведомилась Джой. – Если да, то мне ещё тринадцать, и я не понимаю, о каком оружии ты говоришь.

– Глупости, – отмахнулась Фелисити. – Тринадцать сейчас мне, четырнадцать будет в мае. И я точно знаю, что ты старше на полгода. Думаю, стоит рассказать отцу о твоей интересной особенности видеть сквозь иллюзию. Ладно, пойдём, на поезд опоздаем.

Джой промолчала и последовала за кузиной. Не требовалось быть гением, чтобы понять, что раз её имя и имена родителей не были настоящими, то даты их рождения тоже вполне могли оказаться фальшивыми. Это заставляло задуматься, было ли в её жизни хоть что-то настоящее. Может, лишь дым и зеркала создавали убедительную до поры, но хрупкую иллюзию правды?

В поезде девушки также ехали молча. Джой с головой ушла в невесёлые мысли и на какое-то время забыла о присутствии Фелисити, забыла, куда и зачем едет. А собственно, зачем она едет в Рейвенбридж, что она там будет делать и как жить? Она не представляла.

С билетами на поезд до Ланкастера проблем также не возникло. Как и с билетами на паром из Хейшема в Дуглас. Их путешествие протекало удивительно гладко. Хотя Фелисити и пожаловалась в начале, что иллюзии даются ей не всегда, всё шло отлично. Листьев на яблоневой ветви было много, и они как будто не имели склонности увядать или заканчиваться. Похоже, как и чары Фелисити.

Если все полукровки умеют так делать, то не удивительно, откуда в стране проблемы с экономикой, подумала Джой.

Она воздерживалась от новых вопросов, но с интересом наблюдала за «мерцанием иллюзии», как его назвала Фелисити. Пускай у неё и начинала каждый раз кружиться голова. Это было немного похоже на то, что происходит с ней: вот она Тайлер Кларк, а вот она уже Фейт Найт; вот с ней мама и папа, а вот их уже нет. Её жизнь сама словно мерцала. От этого голова тоже шла кругом.

Так они добрались до небольшой двухэтажной гостиницы в Дугласе. После девятичасового путешествия Фелисити буквально осела на одну из кроватей их двухместного номера. Джой подумала, что последняя иллюзия для владельца гостиницы стала одновременно последней каплей для Фелисити. Усталость тем не менее не помешала кузине разуться, снять и сложить верхнюю одежду, аккуратно поставить у кровати свою сумку. Но Джой видела, как мелко дрожат у Фелисити руки и как осунулось её и без того от природы бледное и худое лицо.

Джой неловко скинула свой полупустой рюкзак на соседнюю кровать и прошла к окну, за которым давно сгустилась зимняя тьма. Она задёрнула шторы. Взглянула на кузину.

– Выглядишь не лучше свежевыжатого лимона, – прокомментировала Джой увиденное. – Может, всё же расскажешь, что это было? Как все принимали обычные листья за деньги, а тебя – за взрослую?

Долгая поездка после недельного заточения в четырёх стенах утомила и Джой. Больше всего ей хотелось рухнуть на кровать и уснуть часов на десять. А лучше на двенадцать. Но врождённое любопытство не позволяло оставить все эти интересные вопросы без ответов.

Уголки тонких губ Фелисити приподнялись в слабом намёке на улыбку.

– Знаешь, у меня впервые получилось столько раз подряд применить чары иллюзии. Фокус с листьями называется «золото дураков». Через несколько часов, максимум к утру, все эти деньги станут засохшими листьями или распадутся прахом. И отвод глаз, чтобы убедить, что я старше, чем есть. Иллюзии проще колдовать каскадом, одну за другой. Поверив в одну, человек легче поддаётся следующей. До определённого количества, конечно.

Фелисити зевнула и потянулась.

– Наверное, это как у людей с ложью, – предположила она. – Если начинают врать, надо продолжать дальше, чтобы не раскрыли. Но я перестаралась. И, если на то пошло, просто безумно хочу есть.

– Наверняка здесь поблизости есть какой-нибудь магазин с продуктами. Давай я куплю нам что-нибудь, – предложила Джой. – Только мне нужны деньги.

– О, спасибо, было бы здорово, – слегка оживилась кузина.

Она с некоторым трудом села на кровати. Порывшись в сумке, Фелисити вновь извлекла яблоневую ветвь. Цветы на ней начали увядать, а листьев за этот долгий день почти не осталось. Оторвав один из последних, Фелисити провела по нему пальцами. Нахмурила белые брови. Попробовала ещё раз. И ещё. Её ладони мелко задрожали, листок упал на видавшее виды покрывало. Фелисити вздохнула.

– Нет, больше у меня не получится сегодня, – прокомментировала она.

Джой со скептическим выражением лица наблюдала за кузиной. Как только Фелисити закончила говорить, Джой бесцеремонно расстегнула боковой карман спортивной сумки кузины и высыпала на кровать всё его содержимое. Через минуту на покрывале Фелисити лежали: несколько мелких листочков, ворох билетов, пять или шесть денежных купюр разного номинала и целая гора мелочи. Прикинув приблизительную сумму, Джой хмыкнула.

– Вообще-то того, что ты получила на сдачу со своих листьев, хватит, чтобы пару дней питаться, – сказала Джой.

– Правда? Здорово, – прошелестела с кровати Фелисити.

Правой рукой Джой сгребла мелочь – на этот раз в карман своего пальто. Подумав, добавила туда пару банкнот. Сама она тоже безумно хотела есть, хотя осознала это только сейчас.

На улице было совсем темно, а город Джой не знала абсолютно. К счастью, ближайший продуктовый магазин оказался прямо напротив гостиницы. До закрытия оставалось всего полчаса, и покупателей в столь позднее время практически не было. В раздражающе мигающем свете дневной лампы Джой схватила с полок сок, кусок сыра, несколько булочек, пару яблок и россыпь шоколадных батончиков.

Оплата затянулась. Одной рукой выгрести нужное количество мелочи из кармана оказалось не такой уж простой задачей. Особенно под пристальным взглядом кассира. Светловолосый парень с редкой бородкой, он был лет на шесть старше её. И конечно, сразу заприметил гипс. А потом и шрам на шее. Всё то время, пока девушка пыталась набрать нужное количество денег, он переводил взгляд с её руки на шею и обратно.

Шарф, как назло, Джой забыла в номере.

В первые секунды это лишь слегка завуалированное любопытство смутило её. Девушка еле удержалась от того, чтобы поднять воротник пальто, лишь провела по нему здоровой рукой. Затем ей пришла в голову соблазнительная мысль стукнуть парня пакетом, в который он сложил её покупки. Но чем больше она дёргалась, тем пристальнее на неё смотрел кассир. А чем больше он смотрел, тем сильнее она злилась и хотела спрятаться.

Расплатившись, Джой схватила пакет и вылетела на улицу, громко хлопнув дверью.

По инерции она сделала несколько шагов по тротуару и остановилась, удивляясь самой себе. Ну да, парень за кассой пялился на её шею, позабыв обо всех приличиях. Свинство. Но так беситься всего лишь от слишком пристального внимания?

Девушка посмотрела вниз, на пакет, ручки которого сжимала в кулаке правой руки. Кисть окутывало лёгкое алое сияние. Она услышала, как снова хлопнула дверь магазина за спиной.

– Эй! – окликнули её.

Наверняка парень с кассы. Больше некому. Злость вернулась мгновенно. Круто развернувшись на месте, Джой пронзила продавца взглядом.

– Что?! – рявкнула она.

Видимо, что-то такое промелькнуло в тёмных глазах Джой. Парень отступил на шаг назад, ладонью вверх протянул к ней руку. На ладони лежало несколько монет.

– Деньги забыла, – буркнул парень с досадой в голосе.

В его взгляде Джой прочла нечто вроде: «Чёрт, очередная психованная покупашка». Злость вновь улетучилась столь же стремительно, как и появилась. Повесив пакет на бесполезную левую руку, девушка сгребла монеты. Она порадовалась, что в темноте вряд ли видно, как горят её щёки и кончики ушей.

Обратно к гостинице Джой не шла, а почти бежала.

Зайдя в номер, первым делом окинула взглядом правую руку – свечения как не бывало. Привиделось? Но Джой была абсолютно уверена, что такого же оттенка алое сияние она видела, когда каким-то чудом убила того жуткого чёрного пса.

Подняв взгляд, Джой обнаружила, что Фелисити уже пришла в себя. По крайней мере, настолько, чтобы привести в порядок небольшой хаос, устроенный Джой буквально за пять минут пребывания в номере. И определённо успела принять душ. Всё это за каких-то двадцать минут её, Джой, отсутствия.

Джой собралась закинуть пакет с едой на ближайшую кровать, но вихрем подлетевшая Фелисити поймала пакет практически на лету. Кузина тут же принялась изучать его содержимое, громко шурша полиэтиленом с энтузиазмом любопытного котёнка.

– О, яблочный сок, мой любимый, – заметила Фелисити, выуживая упаковку из пакета.

– Я смотрю, не так уж ты и устала, – откликнулась Джой, неловко пытаясь стянуть с себя пальто.

– Не так уж, – спокойно согласилась Фелисити.

Когда Джой освободилась от пальто и ботинок, Фелисити уже сидела в кресле и с аппетитом жевала булку вприкуску с сыром.

Джой с любопытством присмотрелась к своей беловолосой кузине. Сейчас её бледность отливала чуть нездоровым оттенком серого, а руки всё ещё иногда подрагивали. Зачем в таком случае Фелисити делала вид, что всё в порядке, Джой понять не могла.

Интересно, это теперь её суперспособность – видеть везде обман? Раз уж в Джой течёт кровь потусторонних существ, которых она никогда не видела, положена же ей какая-нибудь суперспособность.

Подойдя к креслу, облюбованному кузиной, Джой нехотя достала из пакета один из шоколадных батончиков. Есть как-то расхотелось. А ведь в последний раз она ела рано утром, перед приходом Фелисити. Повертев в руке шоколадку, Джой вскрыла зубами упаковку и откусила кусочек. Фелисити с астрономической скоростью, но предельно аккуратно, поглощала хлеб и сыр, запивая соком и зажёвывая яблоком. На пол не падало ни крошки.

Понаблюдав за ней минут пять и откусив ещё кусочек батончика, Джой решилась на очередной вопрос:

– Далеко до Рейвенбриджа?

Фелисити повела плечом.

– Да не то чтобы. Отсюда примерно за час до места перехода дойдём.

Джой отложила в сторону шоколадный батончик, прошла к предназначавшейся ей кровати и устало опустилась на неё.

– Тогда почему мы не отправились туда сразу? – поинтересовалась она. – Зачем терять ночь в гостинице?

– Да ты ведь на ногах еле держишься, – озвучила очевидное Фелисити, умолчав о своём состоянии. – К тому же ночь на дворе.

Джой посмотрела на кузину в недоумении. Подумаешь, ночь. Преступников она боится, что ли? Фелисити перехватила этот взгляд и спокойно пояснила:

– Опять забыла, что ты новенькая. Как я говорила утром, Рейвенбридж находится в Верхнем мире. Просто по желанию туда не попасть. Нужно определённое место для перехода. И так как я не Проводник, лучше ещё и определённое время. Для Верхнего мира отлично подходит полдень. А вот полночь – для Нижнего.

Джой потёрла шею и ощутила под пальцами тонкую чувствительную кожу по линии шрама. Вдруг разом навалилась усталость целого дня, проведённого в пути. Она забралась в кровать прямо в одежде, под неодобрительным взглядом кузины. Душ она примет утром, а пижамы у неё с собой всё равно нет.

– А мы тогда в каком мире? – свернувшись калачиком, сонным голосом поинтересовалась Джой.

– В Среднем, – ответила Фелисити, пожав плечами.

Ну да, логично.

Для кузины это было нечто само собой разумеющееся. Фелисити не знала и никогда не узнает, каково это – изумляться неизведанному, существующему на расстоянии вытянутой руки. Она явно не слишком хорошо понимала обычный человеческий мир, хотя и ориентировалась в нём. Но он, очевидно, её и не интересовал. Ей никогда не понять Джой.

С этими мыслями девушка провалилась в сон, пробормотав напоследок нечто вроде: «Разбуди меня утром».

На следующее утро Фелисити заботливо дала Джой поспать подольше и растолкала её около девяти утра. Девушка долго делала вид, что не может проснуться. Она разыграла целый спектакль: зевала, тёрла глаза, недовольно бурчала.

На самом деле Джой не спала с рассвета. С первыми лучами тусклого зимнего солнца она проснулась с дико колотящимся сердцем от кошмара, в котором чёрные псы с горящими глазами сожрали отца, а затем накинулись на неё и начали заживо рвать на части. Во сне она чувствовала, как немеет тело, как подступает ужас осознания смерти. Умерев во сне и пробудившись наяву, Джой решила, что с неё хватит такого «чудесного» отдыха. Тем более что чувствовала она себя вполне выспавшейся.

В безвременье больничного покоя она не запоминала кошмары. Хотя там Джой вообще мало что чувствовала, существуя подобно комнатному растению. В состоянии полусна, не позволяя себе задумываться о произошедшем.

Сегодняшнее утро Джой – впервые – посвятила размышлениям.

Знания копились, а в тишине чужого ей гостиничного номера думалось на удивление хорошо.

Благой и Неблагой двор, Верхний и Нижний миры, охотничьи псы размером с телёнка, светящееся оружие, словно сотканное из чистой магии, яблоневые листья – «золото дураков» – и мерцание иллюзии. Ложь, которой её окружали родители.

Джой думала о семье. Оказывается, у неё была большая семья. Эзра, Фелисити. Кто ещё? Кто была та женщина, голос которой она услышала, впервые очнувшись в палате? Джой вспомнила, что женщина вроде бы назвала её своей внучкой. Бабушка. Они с Эзрой в ссоре? Кто такой Дуэйн, что упоминался в разговоре, её дед? С каким количеством родственников ей только предстоит познакомиться?..

Её большой семье было плевать на родителей и её саму тринадцать… нет, четырнадцать лет. Она не была уверена, что хочет знакомиться с ними.

Джой думала о том, каковы были мотивы её родителей. От чего они пытались скрыться, путешествуя по стране? Почему не обращались ни к кому за помощью? Какую тайну папа не мог доверить даже своему близнецу? Вряд ли дело было в ней. Слишком много чести. Но в чём тогда?

Она вспомнила, что мама говорила одному из нападавших о мальчике, которого он не получит. Очевидно, все присутствовавшие были в курсе, что это за мальчик и в чём его важность. Все, кроме Джой, конечно.

Пока девушка лежала с закрытыми глазами, она вспомнила несколько эпизодов из детства. О том, как давно летом они с мамой провели несколько недель в гостях. Джой не могла вспомнить у кого, не помнила сам дом или почему её привезли туда. Но она помнила мальчика, старше её, с которым тогда подружилась. Они очень весело проводили время вдвоём. Перед закрытыми глазами хаотично мелькали какие-то смутные картинки из их летних дней и игр, и девушка при всём желании не могла склеить осколки воспоминаний в сколько-нибудь целый эпизод. Да это было и не нужно. Просто случайный мальчик. Скорее всего, она вспомнила его, потому что за всю жизнь он был практически единственным её другом.

Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вернуть мысли в нужное русло. Чем больше Джой размышляла, тем больше хаоса царило в её голове. Мысли рвались в измученный мозг все вместе, наскакивая одна на другую.

С самой ночи нападения Джой преследовал прекрасный и безжалостный голос того, кто натравил гончих псов на её семью. Она слышала его, когда засыпала, в сегодняшнем кошмаре, а иногда и наяву. Особенно часто – в эту одинокую неделю в больнице, когда казалось, что её оставили там одну навсегда.

От этого голоса по её спине каждый раз пробегали мурашки ужаса, смешанного с восхищением. Столь совершенные звуки не мог издавать ни один человек. Было противно признаваться себе, но она очень хотела снова услышать его. Джой подозревала, это будет для неё верной смертью.

Стараясь заглушить мысли о прекрасном голосе, Джой попыталась представить себе, что её ожидает дальше. Новая непонятная школа, новые одноклассники. В каком-то смысле всё как обычно. Она меняла школы уже с десяток раз. Вот только чему её будут учить в этой? Кто будет её окружать? Сколько их вообще – таких, как она и Фелисити?

Эти же вопросы продолжали крутиться в голове, пока она наскоро принимала душ, пока собиралась и весь путь до места назначения. Но Джой так и не решилась поделиться своими мыслями с Фелисити. Та была для Джой кузиной всего лишь второй день. Тяжело было воспринимать её в качестве родни, кого-то, кому можно довериться. Рано или поздно она привыкнет. А пока можно просто держать глаза широко открытыми.

Идти пришлось, по ощущениям Джой, довольно долго, в основном по обочине двухполосной дороги, на которой было совсем немного машин. Зима в этом году оказалась слишком уж снежной, так что ноги то и дело вязли. Хотя бы сегодня погода выдалась ясной, тихой и спокойной.