Цитаты из книги «Путь магии и сердца»

бурное! А боевик, кажется, просто отыгрывался за пять лет пристального внимания лучшей половины магического сообщества. Он целовал то нежно, то страстно и чем-то напоминал путника, одолевшего пустыню, – пил и никак не мог утолить жажду. Это было приятно, я чувствовала себя желанной и невольно вспоминала Рида. Опять. Интересно, как он там? Скучает ли? В пору моей учёбы в верилийской академии Рид навещал при каждой возможности, не меньше трёх раз в месяц. На время каникул вообще к нам переселялся – отец не возражал, даже наоборот. Но целовал… нет, целовал всё-таки иначе. Впрочем, неважно. Я не отношусь к числу дурочек, помешанных на сентиментальных романах. Это они придают поцелуям вселенское значение, я – нет. Поцелуй – это прикосновение губ и ничего больше, поэтому то, что вытворяют губы Кирстена… нет, ничего не значит.

поймать его нижнюю губу… Именно в этот момент гул в аудитории стих, в наступившей тишине прозвучал вечно недовольный голос Ликси: – Так, а где наша маленькая выскочка? Где Эмелис? Конечно, нам следовало остановиться. Не знаю, чем руководствовался сообщник, а я… просто не смогла. Почему-то. Когда губы Кирстена снова накрыли мои, разум подёрнулся лёгкой дымкой, тело внезапно ослабло, и стало совершенно неважно, что случится дальше. Пусть гоблинообразный препод плюётся ядом, пусть задаст хоть сотню задач, пусть вызовет к доске и устроит очередную публичную порку… пусть! Только бы поцелуй не кончался. Увы, мечта не сбылась. Кир не сразу, но отстранился. Я с удивлением отметила, что синева его глаз стала гуще, дыхание сбилось. Моё, впрочем, тоже. Медленно, уже не надеясь на спасение, повернула голову и взглянула на Ликси. Отсюда, сверху, лектор казался таким маленьким, таким тощеньким… Приоткрытый рот и сильно округлившиеся глаза придавали ему какой-то особый, специфический шарм. Я глубоко вздохнула, готовясь выслушать очередную злобную тираду на тему поведения вообще и о моральных устоях верилийской академии магии в частности, но… – Так, тема сегодняшнего занятия… – пробормотал Ликси. – Тема сегодняшнего занятия… повторение физических свойств кристаллического щита. Последняя контрольная выявила, что у вас провал, причём у всех… Сказал и спешно шмыгнул за кафедру. – Господа студенты, вы готовы? И всё. Никаких нотаций, более того: ни одного косого взгляда в нашу сторону. В какой-то миг в голову пришла мысль: Ликси Кирстена испугался, и тут же была отброшена в виду абсурдности. Я предпочла расслабиться и просто наслаждаться столь неожиданной удачей. Удивительно, но на этом приятности не закончились. После двух пар физана и обеда, когда нам с Киром пришлось разойтись по разным аудиториям… меня не тронули. В смысле – никаких допросов, намёков, смешков и попыток выяснить, как же так вышло. Любопытство висело в воздухе, было почти осязаемо, сокурсницы ёрзали, косились, кусали губы, но ни одна не подошла. Зато после занятий, когда мы с Кирстеном старательно целовались у женского общежития, поглядеть на нас собралась добрая половина академии. Вероятно, будь наш роман всерьёз, я бы смутилась, а так… Я получала удовольствие. Искреннее

– Кир, нам надо поговорить, – шепнула я, когда добрались до верхнего ряда амфитеатра и устроились в ожидании Ликси. – Слушаю, – выдохнул брюнет, придвигаясь ближе. Нет, в его жесте не было ничего особенного, но со стороны всё выглядело довольно интимно. Я закусила губу, чтобы сдержать неуместную улыбку. – Кир, ты переигрываешь. Если так пойдёт и дальше, я могу рассмеяться в самый неподходящий момент, и тогда наш обман непременно раскроют. – С чего ты взяла? – брюнет в этот миг сам едва сдерживался. – Они вряд ли поймут, почему ты веселишься. Может, от счастья? – Да? Боевик коснулся щеки, нежно взял за подбородок. – Эмелис, расслабься. Через неделю-другую будем как все, а пока… нам нужно сделать так, чтобы в наши чувства поверили. Синеглазый наклонился и накрыл мои губы своими. Его язык осторожно проник в рот, коснулся кончика моего языка. Я инстинктивно обвила шею «возлюбленного» руками, позволила прижать себя теснее. Тут же прервала поцелуй, чтобы

– Кир, ты уверен? – пискнула я, глядя, как на столе появляются: блинчики, омлет, корзинка со сдобными булочками, два вида салата – мясной и фруктовый, чашка чая и кусок творожной запеканки. Для себя боевик взял только яичницу с беконом и кофу – мерзкий чёрный напиток, который, как ни удивительно, становился популярнее с каждым годом. Отец тоже к этой гадости пристрастился и Рида подсадил. – Ну я же не заставляю съесть всё, – улыбнулся брюнет. Устроился рядом, тут же водрузил руку на талию. Ситуация подразумевала влюблённый взгляд, и я этот взгляд споренько изобразила. А что? Мне не жалко. Кир отблагодарил тёплой улыбкой и в который раз наклонился к губам. Нашу идиллию нарушил Леор. – Бутылка бонтейского, – сказал боевик. А Норт горестно вздохнул и возвёл глаза к потолку. – Повод? – встрял Кир. Шатен и красноволосый переглянулись, но ответила Рига: – Как обычно, спор. – Ну это-то я понял. Теперь мечтаю о подробностях. Пятикурсница и Силлин дружно хихикнули. Норт вздохнул горше прежнего – ещё бы, одна бутылка бонтейского как два породистых скакуна стоит! А Леор откинулся на спинку скамьи и сказал без тени самодовольства: – Я с самого начала знал, что ваш роман неизбежен. Кирстен изогнул бровь, я тоже удивилась. – И я знал, – заявил проигравший. – Но Леор сказал первым. Пришлось спорить так. «Спорить так»? То есть у этой парочки споры нечто вроде хобби? – И почему же наш роман… неизбежен? – спросил Кир осторожно. Норт пожал плечами, а Леор широко улыбнулся и заявил: – Вы слишком похожи. Вы говорите с одними и теми же интонациями, одинаково держитесь, одинаково двигаетесь… У вас даже выражения лиц одинаковые, например, сейчас. Мы с брюнетом переглянулись. Я попыталась изобразить ещё один влюблённый взгляд – ну чтобы выражение лица сменить, – не вышло. Кир мою попытку засёк, усмехнулся. – Вы – одного поля ягоды, – вклинилась в разговор Силлин. – Это за лигу видно. – А уж ваш бой… – протянула Рига. – Ты его не видела, – уличил Кир. – Зато столько слышала, – мечтательно закатывая глазки, сообщила девушка. – И сразу поняла – крепость по имени Кирстен пала.

– Привет, – сказал мой спутник. Учтиво кивнул девушкам, криво улыбнулся парням. Потом водрузил мою сумку на скамью, рядом поставил свою – она отличалась строгим цветом и полным отсутствием бантиков. Не спрашивая дозволения, расстегнул пряжку моего плаща, а прежде чем снять оный с плеч, наклонился и коснулся губ. Легко-легко, словно бабочка крылом махнула. И уже обращаясь к прибалдевшей четвёрке: – Позвольте представить вам мою девушку… – Знаем мы эту девушку, – выдохнул шатен и встал, чтобы отвесить церемонный кивок. – Я Норт. Дальше – хуже… Дождавшись, когда все представятся, а я пролепечу в ответ слова радости, Кир снова к губам наклонился, шепнул: – Садись, я всё принесу. Ну я и села. Больше от удивления, если честно. Просто романтика романтикой, но это уже перебор. Или всё-таки нет? А боевик тряхнул головой и гордо направился за подносом. Присутствующие, причём не только обозначенная четвёрка, выпали из реальности повторно. Тишина, царившая в столовой, стала поистине гробовой. Когда Кирстен вернулся, тишину сменил многоголосый шёпот. Студиозусы слегка опомнились, пялились не так рьяно. Зато я…

красноречиво дрожали. – Безумно! – тем же шёпотом ответила я и водрузила ладошки на его грудь. Я уже знала, что произойдёт дальше, и едва сдерживалась от смеха – просто отлично представляла лица замерших в отдалении студенток. Кирстен наклонился и коснулся губ губами. А потом запустил пальцы в мою нехитрую причёску и поцеловал по-настоящему. Боевик был нежен и… тактичен. Его язык коснулся самого кончика моего языка, лаская и дразня. Губы тоже ласкали, чутко и осторожно. Я отвечала на эти прикосновения, как подобает леди, будто смущаясь. Впрочем, если совсем честно, я действительно немножко смутилась. Во-первых, волна жара, пробежавшая по телу в миг, когда Кир коснулся волос. Во-вторых… я же раньше ни с кем, кроме Рида, не целовалась, а Рид… он вёл себя совсем иначе – напористо, почти агрессивно, и уж чего-чего, а расслабиться в его объятиях я не могла. – Как насчёт завтрака? – прервав поцелуй, выдохнул маг. – С удовольствием. Ответила и лишь теперь поняла – вокруг невероятная тишина. Даже листья на высаженных у корпуса кустах шелестеть перестали, и птицы, которых здесь в избытке, замолкли. Кирстен стянул с моего плеча сумку и, придерживая за талию, повёл прочь. К узенькой дорожке, которая пересекала аллею. Желание обернуться, чтобы увидеть лица девчонок, я задушила на корню. И тут же была вознаграждена другим, куда более забавным зрелищем… Навстречу гордо вышагивали Май, Джаст и Питкар. В руках блондина был ставший уже традиционным букет алых роз, Питкар тоже букетик нёс – то ли васильки, то ли незабудки (и где только раздобыл в разгар осени?). Джаст нёс… себя, видимо. Заметив нашу парочку, парни дружно споткнулись и замерли. Лица вытянулись, глаза округлились, челюсти попадали. – Привет, – сказал Кир. И вроде без подтекста, без каких-либо особенных интонаций, но… как будто по носу щёлкнул. Я ограничилась приветливой улыбкой. Просто знала: стоит открыть рот – рассмеюсь непременно. И, вероятнее всего, злорадно – уж слишком много крови эта троица попортила, слишком сильно нервы потрепала. – Ты… вы… – проблеял Джаст, но сформулировать мысль так и не смог. А Кир спокойно, без паники и неуместных ухмылок, провёл меня мимо застывших парней. Наклонился, словно невзна

На выходе из нашего крыла общежития творилось нечто не совсем обычное. Девочки толпились возле крыльца и дружно делали вид, что на завтрак совершенно не торопятся. Парни, чьё общежитие располагалось по ту сторону центральной аллеи и практически примыкало к столовой, девчонок на завтрак провожали редко. Вот и сейчас парней было всего двое… если не считать Кира. Я не смогла сдержать улыбку, и даже тот факт, что улыбаюсь не просто счастливо, а предельно глупо, не смутил. Я же влюблена, верно? А влюблённым всё можно. Завидев меня, Кирстен замер на миг, после расправил плечи и сделал шаг вперёд. Я мучить мага ожиданием не собиралась – слетела по ступеням и подошла практически вплотную. – Доброе утро, – выдохнул парень. – Самое доброе. Кажется, моя улыбка ещё глупей сделалась, а Кир обвил рукой талию и притянул к себе. Горький аромат мужских духов щекотнул нос, немножечко опьянил. – Скучала по мне? – прошептал боевик. Уголки его губ

– Эмелис, я знаю, ты сейчас на взводе, но я очень хочу, чтобы ты меня услышала. Врать, что всё в порядке, не стала. Убеждать, дескать, воспринимаю мир совершенно здраво и приму всё, что скажет мой спутник, – тоже. Ответила честно: – Я попробую. Кирстен благодарно кивнул. – Эмелис, они не отстанут. Я не могла не улыбнуться – тоже мне новость. Правда, улыбка получилась вымученной. – Они будут добиваться твоего внимания, даже если Морвен вмешается. – Морвен не вмешается, – зачем-то напомнила я. Кирстен опять кивнул, сказал убеждённо: – Есть только один способ решить проблему. – Какой? Брюнет на миг, но потупился. – Нужно объединиться, – помедлив, выдохнул он. – Ты и я. Вместе. Пара. Моё удивление было лёгким, но искренним. А Кир… он расценил реакцию по-своему. Отпустил мой подбородок и принялся разъяснять: – Это единственный вариант, Эмелис. И он, на мой взгляд, неплох. Ты помолвлена, я связан другими, не менее серьёзными обязательствами. Нам обоим не до романов. При этом мы отлично понимаем друг друга, значит, притвориться парой труда не составит. К тому же… – Кир, – перебила я. Брюнет на мгновение замер, вгляделся в моё лицо. – Кир, спасибо, – выдохнула и… вот какого тролля?! Какого дохлого тролля эти проклятые слёзы из глаз посыпались?! – Мелкая, – простонал боевик, обвивая рукой талию и притягивая ближе. Я противиться не стала. Уткнулась носом в его плечо, некрасиво всхлипнула. – Совсем достали? – догадался Кирстен. Всхлипнула громче и закусила губу. Только слёзы всё капали и капали и никак не желали отступать. И ведь не объяснишь, что это… от радости. – Мелкая, ну хватит… – Кир обнял крепче, потёрся щекой. – Всё не так уж плохо. Слышишь меня

– Мелкая… Мелкая, хватит храпеть… Что?! Кто храпит?! Я?.. Я аж подпрыгнула и чуть не впечаталась лбом в подбородок Кира. Моя прыть, равная попытке покушения, удостоилась тихого смешка. – Просыпайся, – повторил боевик. – Нужно вернуться в академию до того, как твои поклонники запаникуют и пойдут к преподам. Я не сразу сообразила, что к чему, и место, которое Кир позволил называть своей берлогой, вспомнила не сразу. Тут по-прежнему пахло сыростью, но свет был приглушён, будто кое-кто… ждал, пока высплюсь. – Который час? – голос прозвучал хрипло. – Не знаю, но полночь миновала точно, – отозвался Кирстен. Протянул руку, хотя помочь выбраться из вороха юбок точно не мог. Я с великой неохотой впихнула ноги в туфли, стянула камзол. – Оставь, – велел синеглазый. Замерла, окинула благодетеля пристальным взглядом. Отдав камзол, боевик остался в тонкой шёлковой рубашке. Ворот был расстёгнут, чёрный цвет ткани подчёркивал белизну кожи. Такая только у северян бывает, ну и… у благородных верилийских девиц, которых всё лето заставляют купаться в молоке и берегут от солнца. – Эмелис, я не сахарный, – угадав ход моих мыслей, заявил Кир. – Не растаю. А ты замёрзнешь и простудишься. Не хотела, но как-то так вышло, что хлюпнула носом. – Что, уже? – возмущение в голосе боевика было наигранным, но почему-то приятным. Пришлось снова накинуть камзол на плечи и отдать ладошку на откуп этому странному брюнету, который… – Кир, ты умеешь видеть ауры?

– Как тебе удалось поступить в верилийскую академию? – усаживаясь в кресло и небрежно закидывая ноги на низкий столик, вопросил боевик. Речь, разумеется, не о магическом даре шла. – Со скандалом… – Я сделала ещё один глоток, а брюнет отсалютовал бутылкой и хлебнул прямо из горла. – Пришлось из дома сбегать. Собеседник удивлённо изогнул бровь, а я не удержалась от улыбки. Да, в той среде, к которой мы оба принадлежим, подобное поведение не принято. И не прощается, кстати. – Сбежала, а дальше? – Мы на тот момент в столице жили, – пояснила я. – Так что… наняла экипаж, добралась до резиденции Ордена, а потом… пробралась в кабинет архимага и устроила показательное выступление. – Щит слепила? Я помотала головой, отпила из бокала. – Истерику устроила. Со слезами, криками и всем остальным. Боевик расплылся в улыбке. Не издевательской, а какой-то… очень тёплой, очень понимающей. – Неужели сработало? – Как видишь, – усмехнулась я.