Цитаты из книг автора «Анна Гавальда»

– Защищайся. Защищай свое гнездо. «Какое еще гнездо? – я молча скрипнул зубами, – уж не те ли 80 кв. м, двоюродной бабушки Берто двумя этажами ниже?» Должно быть, я рассмеялся вслух, потому что он ответил: – Естественно, я говорю тебе не о квартире тетушки Урсулы. Молчание. – А о чем же вы мне говорите, Исаак? – О тебе. Твое гнездо это ты сам. То, кем ты являешься. И именно это нужно защищать. Если ты сам этим не займешься, кто это сделает за тебя? Я все равно не понимал, что он имеет в виду, поэтому он принялся разжевывать свою мысль более доходчиво, давая мне еще одну попытку: – Ты прекрасен, Ян. Ты очень хорош. И речь идет не о твоей молодости, шевелюре или огромных светлых глазах, речь о том тесте, из которого ты слеплен. Ты знаешь, распознавать прекрасное – это моя профессия. Распознавать и оценивать. И на сегодняшний день я уже не бегаю по аукционным залам, сегодня уже мне звонят из разных стран мира и благоговейно выслушивают мой вердикт. Не то чтобы я такой ушлый, просто я знаю. Знаю истинную

«Какое еще гнездо? – я молча скрипнул зубами, – уж не те ли 80 кв. м, двоюродной бабушки Берто двумя этажами ниже?» Должно быть, я рассмеялся вслух, потому что он ответил: – Естественно, я говорю тебе не о квартире тетушки Урсулы. Молчание. – А о чем же вы мне говорите, Исаак? – О тебе. Твое гнездо это ты сам. То, кем ты являешься. И именно это нужно защищать. Если ты сам этим не займешься, кто это сделает за тебя? Я все равно не понимал, что он имеет в виду, поэтому он принялся разжевывать свою мысль более доходчиво, давая мне еще одну попытку: – Ты прекрасен, Ян. Ты очень хорош. И речь идет не о твоей молодости, шевелюре или огромных светлых глазах, речь о том тесте, из которого ты слеплен. Ты

– По трем пустяковым причинам. Во-первых, по доброте душевной они были не пугливы и легко подходили к людям. Во-вторых, они не умели летать, их маленькие смешные крылышки были совершенно никчемны. И в-третьих, потому что они не защищали свои гнезда, бросая яйца и малышей на произвол судьбы. Вот так: три маленьких промаха и их больше нет. Не осталось ни одного. Ну что ж… уф… как бы это сказать? История истребления маврикийских дронтов, изложенная мне во втором часу ночи моим карманным оракулом, признаюсь, была чем-то, чего я вовсе не ожидал. Он пододвинул свой табурет к столу и наклонился ко мне. – Ян? – Гм… – Не позволяй им тебя уничтожить. – Что простите?

– Ведь не было никаких оснований для того, чтоб эти крылатые создания нас покинули. Их мясо оказалось невкусным, пение и оперение не представляли ни малейшего интереса, да и выглядели они настолько уродливо, что не пришлись по вкусу ни одному королевскому двору Европы. И все же они исчезли. Все до одного… Они жили там испокон веков, и всего за каких-нибудь шестьдесят лет люди… человеческий прогресс окончательно стер их с лица земли. И ты знаешь почему, мой маленький Ян?

Пораньше. До того, как начнешь перекрашивать комнаты в розовый цвет, например…

Ты считаешь, что имеешь право на счастье – и это тоже ловушка. Какие же мы все идиоты! Надо же быть столь наивными, чтобы хоть на секунду поверить, будто мы держим под контролем свою жизнь. Она выходит из-под контроля, но это не страшно. И даже не очень интересно… В идеале все же было бы узнавать об этом пораньше. Насколько «пораньше»?

Жизнь сильнее всего. Да и потом, кто мы такие, чтобы придава

Моя двоюродная бабушка по отцу – она была русской – часто повторяла: – Ты – как мой отец, все ностальгируешь по горам. – По каким горам, Мушка? – удивлялся я. – По тем, которых никогда не видел, конечно!

фатализм, свойственный людям, которые много путешествуют по свету

Он подцепил вилкой ком слипшихся макаронин. – Э-э-э, как это говорится? Al dente[6].