Цитаты из книги «Дневник Анны Франк»

Но не это самое горькое мое разочарование: еще больше, чем об отце, меня мучают мысли о Петере. Отлично сознаю, что я завоевала его, а не наоборот. Я выдумала его для себя, в моем представлении он был милым, тихим, чутким мальчиком, который очень нуждался в любви и дружбе. У меня была потребность – выговориться с живым человеком, мне нужен был друг, который помог бы мне в пути, и я добилась, хоть и с трудом, Что он медленно, но верно привязался ко мне. И когда я наконец пробудила в нем дружеские чувства по отношению к себе, то помимо воли в наши отношения вкралась интимность – теперь мне это кажется неслыханным. Мы говорили о самых сокровенных вещах, но о том, чем было переполнено мое сердце, чем оно и сейчас полно, мы до сих пор молчали. Я все еще не разберусь в Петере – может быть, он просто поверхностный человек, а может быть, он от застенчивости так сдерживается даже со мной? Но я допустила

как ни жестоко это звучит, потому что я не только выключаю Пима из своей внутренней жизни, я все больше отталкиваю его от себя своей раздражительностью. Вот вопрос, который меня очень занимает: как случилось, что Пим стал так раздражать меня? Отчего я совсем не могу с ним заниматься, отчего его нежность мне кажется деланной и я только мечтаю, чтобы меня оставили в покое, чтобы Пим не обращал на меня внимания, пока я не стану более уверенной в себе? Ведь меня до сих пор гложет стыд за то подлое письмо, которое я ему посмела написать в каком-то невменяемом состоянии. Ах, до чего же трудно быть во всем по-настоящему сильной и стойкой!

От отца я скрываю все, что меня трогает, я никогда не делюсь с ним своими мечтами, сознательно отдаляю его от себя.

Люди, у которых есть своя религия, должны быть рады, потому что не каждому дано верить в сверхъестественное. И вовсе не надо бояться наказания после смерти. Чистилище, ад, рай – все это понятия, в которых многие сомневаются, и все же та или другая религия – все равно какая – удерживает человека на праведном пути. И дело тут не в страхе божьем, а в том, чтобы высоко нести свою честь, свою совесть. Какими прекрасными, какими добрыми были бы люди, если бы они каждый вечер перед сном припоминали события всего дня и решали – что было хорошо, что плохо! Невольно каждый день они пытались бы стать лучше; проходит некоторое время – и действительно видишь, чего ты достиг. Этим способом может воспользоваться каждый, он ничего не стоит и каждому доступен. И тот, кто не знает, должен узнать, что «чистая совесть утраивает силу»!

«А я и не стремлюсь к излишней скромности, я считаю, что люди решительные гораздо больше преуспевают в жизни».

Этот случай нам еще раз напомнил, что мы скрываемся, что мы – пленные евреи, прикованы к одному месту, что у нас нет никаких прав, но есть тысяча обязанностей. Теперь надо сдерживать свои чувства, быть мужественными, стойкими, без ропота принимать свою судьбу, делать то, что в наших силах, и надеяться на бога. Кончится же когда-нибудь эта страшная война, станем же мы когда-нибудь опять людьми, а не только евреями! Кто наложил на нас эту ношу? Кто отметил нас, евреев, среди других народов? Кто заставил нас так страдать во все времена? Бог сотворил нас такими, и бог нас спасет. И если мы вынесем все страдания и все-таки останемся евреями, то мы, может быть, из обреченного народа станем примером для всех.

Мне, кроме мужа и детей, нужно еще что-то такое, чему можно посвятить себя целиком. Хочу жить и после смерти. Потому-то я так благодарна богу за то, что он с самого рождения вложил в меня способность развивать свой ум и уметь писать так, чтобы выразить все, что живет во мне. Когда я пишу, все разрешается, горе проходит, мужество снова оживает во мне. Однако – и это для меня большой вопрос, – смогу ли я когда-нибудь написать что-то значительное, стану ли я журналисткой или писательницей? Надеюсь, что да, всем сердцем надеюсь!

Может быть, это звучит самоуверенно в устах подростка, но я чувствую себя гораздо больше человеком, чем ребенком, чувствую себя совершенно независимой от кого бы то ни было.

«То пребываю на верху блаженства, то низвергаюсь в бездну скорби».

я не смею грустить!» Если у человека горе, если он одинок и несчастен, ему лучше всего выйти на волю, где он будет наедине с собой, наедине с небом, с природой, с богом.