Цитаты из книг автора «Анна Франк»

Раутер, один из крупных немецких чиновников в Голландии, произнес речь: до первого июля все германские земли должны быть очищены от евреев. С первого апреля до первого мая будет идти чистка провинции Утрехт (как будто речь идет о чистке кухни!), с первого мая до первого июня – северной и южной Голландии. Как стадо больной бездомной скотины, гонят этих несчастных людей на убой. Нет, давай лучше помолчим. От этих мыслей меня душат кошмары…

Расскажу тебе побольше о моих стараниях убить время (называю их так потому, что все делается для того, чтобы как можно скорее проходили дни нашего пребывания здесь, в убежище). Я обожаю мифологию и особенно увлекаюсь греческими и римскими мифами о богах и богинях. Наши тут считают, что это – временное увлечение, они никогда не слыхали, чтобы девочки занимались изучением мифологии! Вот и отлично – пусть я буду первая!

Я никак не могу преодолеть страх при стрельбе и налетах и почти каждый вечер забираюсь в постель к папе. Может быть, по-твоему, это ребячество, но ты бы сама попробовала! Орудия так грохочут, что собственных слов не слышно. Фру ван Даан, эта «фаталистка», чуть не плакала и шепотом повторяла: «Ах, как они громко стреляют, ах, как ужасно!» Лучше бы она просто сказала: «Ах, как я боюсь!»

Мне хочется крикнуть маме, Марго, Дусселю, даже отцу: оставьте меня, дайте мне вздохнуть спокойно! Неужели так и засыпать каждый вечер в слезах, на мокрой подушке, с опухшими глазами и тяжелой головой? Не трогайте меня, я хочу уйти от всех, уйти от жизни, – это было бы самое лучшее! Но ничего не выходит. Они не знают, в каком я отчаянии.

Происходит что-то ужасное. Днем и ночью несчастных людей увозят и не позволяют ничего брать с собой, – только рюкзак и немного денег. Но и это у них тоже потом отнимают! Семьи разлучают, отцов и матерей отрывают от детей. Бывает, что дети приходят домой из школы, а родителей нет, или жена уйдет за покупками и возвращается к опечатанной двери – оказывается, всю семью увели!

Наши мысли так же однообразны, как наша жизнь, все время вертятся по кругу: от евреев – к еде, от еды – к политике, а от политики – … Кстати, о евреях; вчера я видела в щелочку двух евреев на улице. Ужасно странное чувство: как будто я их предаю тем, что сижу тут и смотрю на их несчастье.

Здесь настоящий рабочий квартал и у всех довольно бедный вид, а дети такие грязные, что хоть бери их щипцами.

Мы коротаем время во всяких развлечениях: загадываем загадки, делаем в темноте гимнастику, разговариваем по-английски или по-французски, пересказываем прочитанные книги… Но в конце концов все надоедает. Теперь я нашла новое развлечение: смотреть в полевой бинокль в яркоосвещенные окна соседей! Днем нам нельзя раздвигать занавески ни на сантиметр, но вечером это не так опасно. Никогда я не думала, что наблюдать за соседями так интересно!

Во мне какая-то ужасная пустота. Раньше я об этом не думала. Развлечения, друзья занимали все мои мысли. А теперь меня мучают сложные вопросы. И я поняла, что даже отец, как бы я его ни любила, не может заменить мне весь мой прежний мир. Наверно, я, по-твоему, неблагодарное существо, Китти? Но иногда мне кажется, что я не выдержу: слышать все эти ужасы, переживать собственные трудности да еще быть для всех козлом отпущения!

Никому нет пощады. Старики, грудные дети, беременные женщины, больные, калеки… всех, всех гонят в этот смертный путь! А тут нам так хорошо, так тихо и спокойно! Нас не касается этот ужас, но мы вечно в тревоге и страхе за всех, кто нам дорог, за всех, кому нельзя помочь. Мне бывает совсем скверно, когда я лежу в теплой постели, а мои лучшие подруги в это время, может быть, на ветру, на холоде, бесконечно страдают, а многие, наверно, погибли.